2012 © Клуб поклонников творчества Сергея Лукьяненко

Перейти к содержимому



Ключ к нику


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 60

#1 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 19:22:34 - 16.10.2011

КЛЮЧ К НИКУ


Электронная версия


Сборник рассказов авторов участников Официального форума С.В. Лукьяненко


Интерактивный сборник

Аннотация



Сборник рассказов-победителей литературных конкурсов на официальном форуме Сергея Васильевича Лукьяненко появился на свет внезапным сюрпризом для самих авторов. Ни один из них никогда всерьез не предполагал и не рассчитывал на печатный вариант создаваемых текстов, не оглядывался на мнение издателей, не примеривал прокрустово ложе коммерческого успеха, и как знать, может одно только это заслуживает внимания и потраченного на чтение офлайн-времени. Сетевой автор безлик, его ник-нейм с одинаковым успехом может скрывать и красивую голубоглазую девочку, и наоборот, толстого писателя с большими усами. Читая рассказы сборника, невольно ждешь чуда встречи с талантом, в Интернете так бывает. По слухам, авторы рассказов не писатели, но это ничего не меняет, усы могут и вырасти, а талант останется, такое у него свойство - храниться долго, хотя бы и в бумажных консервах. Загляните в книгу, почувствуйте аромат вдохновения, вкус творчества и хруст фантазий, не пожалеете.

zirius


СОДЕРЖАНИЕ



1. Кормчий автор srvr4vr
Каюты srvr4vrа: Осколки снов, Боги не судьи, Второй закон, Склеенные Зеркала

2. Осень в начале пути автор voyager
Каюта voyagerа: Имитация реальности

3. Спаситель или день на Голгофе автор Abver
Каюты Аbvera: Желание Умершего, Обе ноги Сатаны, Старое, Лирика?, Ахтунг, Их закон

4. Эпистолярный вальс автор zirius
Каюта ziriusа: Zirius

5. Конструктор обреченных автор Putnic
Каюта Putnicа: скрип фломастеров = Nárkosis

6. Лесной князь автор Kir
Каюты Kirа: Lobo Cebado, Хранитель по имени Феникс,

7.Красота требует жертв автор Забава
Каюта Забавы: Полеты во сне и наяву

8.Картина автор -=kite=-
Каюта -=kite=-: Слепое счастье

9. Устанешь ждать автор дг сер
Каюта дг сер: Гроб Живого

10. Ад временно недоступен автор pas
Каюта pasа: Немного левее будущего

11. Укол в мозг автор gol5p9lk
Каюта gol5p9lk: Сказки и не очень...

12. Однажды в черном-черном городе автор NaGaN
Каюта NaGaNа: Пошутиловка-постебаловка

13. Обыкновенное чудо автор Двоедушник

14. Театр для одногоавтор Kofa
Каюта Kofы: Кусочки жизни

15. Другой выбор автор Kronos
Каюта Kronosа: Kronos

Обложка сборника: Автор Putnic

Изображение

#2 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 19:31:24 - 16.10.2011

Кормчий

автор srv4vr


Ночь забери же мои слова,
Боль разорви моё тело.
Мне не пробиться сквозь силы зла
Сердце моё почернело


Испокон веков люди чествовали страхи своей кончины, боялись и ждали с упорством достойным лучшего применения. Они жили с этим чувством, из вчера в сегодня, из сейчас в потом. Фанатики всех мастей, скептики и фаталисты, все они приближали начало конца. В день, когда это случилось, никто не мог предположить, что две столь разные причины сольются в одну, и мир перевернется, вовеки рухнув в лапы нового порядка. В мои руки. Руки связанные, скованные рабскими цепями, тянущими мою ненависть и страх к иссушенной страданиями земле. Моя тюрьма выложена черным мрамором, наполнена слугами и мнимым изобилием, меня назвали Кормчим, но не сразу можно понять, что этот титул имеет корень «корм». Я пес, пасущий послушное стадо, на радость ленивому пастуху мясоеду. Где же вы писатели библейских притч? Смотрите же, как пришли ваши боги, и как ваши манускрипты сгорели в пламени Падения, как мои руки столетия назад писали им замену - ложью своей, спасая жалкие остатки людей. Смотрите, если вам есть еще, чем смотреть.
Шаги в огромной зале слышны задолго до входа гостей. Звуки стремительно пролетают полутемный коридор, врываются в зал, взлетают под сводчатый потолок и погибают там, ударяясь о стены. Гость был один, и мне не приходится взывать к иным силам, что бы узнать его.
-Здравствуй, Джар, - поприветствовал я вошедшего.    
-Приветствую, тебя Мастер, - ответил он, в почтении преклоняя колено.
-Не надо титулов и пустых формальностей, мой верный ташиим.  Встань.
-Учитель, я смею просить совета, - слуга не встал, лишь еще ниже наклонил голову.
Как сломал я вас, как всех нас сломали. Горько…
-Крестьяне на полях сеют смуту, говорят, больше не могут работать. В этом сезоне эпидемия Загорской чумы унесла много жизней, и каждому приходится работать за троих. Как мне поступить? Наказать их?
-Не чтящий закон да будет наказан. Сейчас всем тяжело, следуйте Законам, и река судьбы минует опасные пороги. Или ты забыл и уподобился древним? – Угрожающе спросил я.
-Я помню, Мастер.
-Да что ты помнишь? Лишь текст манускрипта огненной луны. Вы не видели все это своими глазами! Три тысячи лет прошло с тех пор как все погибло! Погибло из-за человеческой глупости и тщеславия! Три эпохи я тешил надежды дать новым поколениям шанс исправить путь. И что я вижу!? - здесь я слегка повысил голос, и охранные големы почувствовали мой гнев - глаза двух древних статуй, чья сила неведома даже мне, стоящих по обе стороны от моего престола, вспыхнули мрачным огнем. Их тела, пробуждаясь, угрожающе затрещали, от чего мой юный ученик в непроизвольном ужасе вжался в пол.
- Вы всё забыли. Вы мните, что это лишь сказки и предания, повторяя свой путь. Иногда мне кажется - вас вообще не изменить. Что вы всего лишь ошибка этого мира, вы не можете и не должны существовать. Не важно, с Кормчим или без, в свете или во тьме. Не важно. А теперь иди, делай что должен, и не позволяй сомнениям и ложной жалости мешать этому. И да, направь мастеровых на помощь крестьянам.
Слуга резко наклонил голову, встал с колена, несколько мгновений задумчиво смотрел на меня и ушел, не смея больше говорить. Сегодня большой день. Первый день месяца Харандира. Три тысячи и двадцать лет прошли, мутным тягучим потоком смывая судьбы и унося на белых крыльях тысячи жизней.
-Сколько еще это будет длиться? – спросил я безмолвных големов, но в их исполинских телах сейчас не было и капли той псевдожизни, бушевавшей в их груди минуты назад. Собачьи морды на человеческих торсах горделиво молчали. Что же вы такое? Защитники или тюремщики? Но химеры не отвечали, как им и подобает. Когда-то я тоже был человеком. Когда-то, так бесконечно далеко и давно. Те дни кажутся сном.
Он всегда предупреждал о своем приходе, и сегодня не стало исключением - виски заломило, а в голове на мертвых языках зашептали голоса. Только шагов не было слышно. Грохот тяжелых створок прозвучал словно взрыв. Големы ожили, но узрев вошедшего, тут же снова уснули. В залу вошло двухметровое нечто в белоснежных одеждах. Лицо скрывал капюшон, являющийся, по сути, единственным реальным предметом одежды. Ангелы не любили одеваться, их белые крылья словно бы обнимали их тела, кутая и защищая от внешней среды. Но Посланник специально надевал капюшон, скрывающий его лицо.
-Пусть путь твой будет ясен, Кормчий, – зазвучала в моей голове его ментальная речь, будучи лишенным рта и голосовых связок, он мог общаться только так. Своеобразная, монотонная музыка его мыслеообразов лишала всякой воли.
-И тебе попутного ветра, крылатый, – с теми же интонациями ответил я, - чем обязан?
Ангел возвышался надо мной грозной громадой. Он смотрел на меня немигающим взором желтых тускло светящихся глаз. Никаких эмоций нельзя прочесть на бледно-фиолетовом каменном лице. Иногда мне казалось, что они больше машины, чем существа из плоти и крови, но стоило мне вспомнить их победный яростный клич, как иллюзия теряла свою состоятельность. Никогда мне не понять этих существ. Никогда.
-Нам нужен материал. Мы намерены его взять, - нисколько не обидевшись на мою иронию, ответил посланник.
-Но сезон еще не кончился, вы нарушаете условия!
-Не стоит спорить с теми, кому ты обязан, червь! – его крылья возмущенно раскрылись, демонстрируя долговязое тело с узловатыми суставами конечностей, - Крыло решило. Мы забираем две сотни!
Количество заставило меня выругаться сквозь зубы. Черт, и это тогда, когда дела идут хуже не куда. Сто человек! А я еще не подготовил партию отребья, значит, заберут достойных. Крылатый не стал слушать мои возражения и, с достоинством высших, удалился. Я не мог сделать ничего. Бессилие душило меня хуже удавки. Вся моя сила и могущество ничто по сравнению с ними. Я мог убить его, мог бы утащить в ад и десяток. Но их придет сотни и тогда они не оставят тут никого. Это закон, так было всегда. Я так и сидел, до хруста сжимая подлокотники кресла. В городе забил набат. Воображение тут же услужливо нарисовало панику владеющую жителями (звуки которой пока еще не достигли моей обители), и парящих над лачугами безжалостных ангелов.
Створки дверей вновь потревожили. В залу вбежал Джар, его лицо сплошь залито кровью из разбитой головы. Меня словно ударило разрядом, насколько сильно было ощущение дежа вю, настолько же оно было и неуловимо. Я мгновенно успокоил себя по давней привычке. Джар, казалось, не замечал кровоточащей раны, спасительный шок защищал его.
-Мастер, ангелы напали! – взмолился он.
-Они пришли забрать дань, пусть даже и раньше условленного срока.
-Они унесли мою жену! Учитель, спасите ее, умоляю! – неутомимый и бесстрашный Джар был раздавлен истерикой. Мне оставалось прикрыть глаза и сказать:
-Будьте смиренны дети мои, ибо грехи отцов искупаете. Смирись, Фидан потеряна для нас, как и две сотни прочих почетных горожан. Великая скорбь поселила дома Астамазди.
-Кормчий, ты… - неожиданная вспышка ярости захватила его разум, - ты ничто! Как мы столько верили тебе, если ты не можешь спасти единственную душу!?
И ученик кинулся на учителя, на ходу доставая клинок. И без того беспокойные големы встрепенулись, исполинская ладонь правого монстра наотмашь ударила моего подопечного раньше чем я смог это прекратить. Тело бедняги отлетело к противоположной стене, и с противным звуком стукнулось об многострадальные двери. Створка пошатнулась. Ученик захрипел. Я кинулся к нему, понимая, что уже опоздал.
-Ты всего лишь... кхм… - выдавил он свои последние слова вместе с алой кровью.
-Ты прав, я всего лишь никто. Спи, вы скоро будете вместе…
Я нащупал на груди талисман. Он был теплым и приятным на ощупь. Ломать его казалось кощунством. Я оглянулся назад. Ненавистные големы невозмутимо несли свой вечный караул. Я черпнул немного силы и направил его на одного из них. Раздался хлопок, и он с треском развалился. Второй автомат мгновенно ожил, и двинулся на меня, на ходу замахиваясь. Посланный в него заряд он отразил играючи, и в самый последний момент, когда его рука уже готовилась обрушиться на мою голову, я сломал амулет.
Волна искривлений разодрала воздух, безжалостно вспарывая мраморные панели. Движения голема замедлились. Было видно, как сложно ему пробиваться сквозь взбесившееся пространство. Глаза на звериной морде злобно светились, но магический конструкт тянул ко мне свою лапу в попытках достать меня. Амулет невыносимо жег руку, но я терпел.
Разрушение голема началось с руки. Сначала пальцы, потом предплечье рассыпались в пыль. Мельчайшие крупинки материала конструкта уносила сила искривления. Избыток энергии заставил песчинки светиться. Было что-то завораживающее в тающем големе, особенно в шлейфе искрящейся изумрудной пыли за его спиной. Лишь два красных огня посреди этой феерии напоминали о той злобе заключенной внутри машины.
Вся схватка заняла секунды. Действие амулета кончилось, и он осыпался жирным пеплом из моей обожженной руки. Изумрудная пыль перестала светиться, и почерневшими крупинками осыпала разодранное покрытие пола.
Я отнес тело моего Вдохновленного к своему трону. Осторожно положил его на пол, как последнюю ценность, связывающую меня и прошлое.
Все кончено, Джар. Для тебя.
Дверь открылась вновь. На пороге застыл незнакомый мне человек. Из-за его спины выглядывали напуганные лица челяди. Незнакомец осмотрел зал, немного задержал взгляд на теле моего ташиима и чему-то улыбнулся.
-Крамола опасна в наши дни, не так ли, Владыка? – двусмысленно проговорил он. Его интонации были бесцветны, но я уловил нотки надменности и даже издевки.
-Кто ты такой? – незнакомец мне сильно не нравился, особенно учитывая предшествующие его приходу события.
-Я Малик, сын Накира, наместника восточных земель Идиша.
-Хм. Сын Накира, я приму тебя позже. Сегодня день скорби, - я, наконец, поднялся от тела бедного Джара.
-Уберите здесь все, - слуги бросились ликвидировать следы разгрома.
-А что ты будешь делать с телом предателя? - подал голос незваный гость.
Наши взгляды встретились. На его холеном лице не отражалось ничего, лишь в глазах плясало злое веселье.
Его веселит моя ярость! Откуда столько самоуверенности?
-Похороните его со всеми почестями положенными ташииму, - повелел я слугам.
Малик поджал губы, но промолчал.
-Так как, ты говоришь, тебя зовут? – я постарался придать своему тону все высокомерие, что накопил за свою жизнь, и попал в цель.
Ноздри Малика гневно раздулись, но надо отдать должное его выдержке – больше он ничем не выдал свои эмоции.
-Малик… господин, - он даже слегка наклонил голову, изображая почтение.
Он опасен, подумал я. Очень опасен.
Более я не мог находиться в этом зале, где только что принял смерть мой ученик. Я, бросив прощальный кивок, вышел, провожаемый задумчивым взглядом Малика.
Гнев тлел во мне, раздуваясь под ветром мыслей. Звуки моей поступи набрасывались на каменные стены и рикошетили в гневном безумии. Лишь в своей келье я смог успокоится и привести мысли в порядок.
Они послали за мной соглядатая! Крыло проверяет меня? Или провоцирует? Будь они прокляты! Недаром во всех наречиях Идиша, слово малаак означающее ангел, стало синонимом слову фараш – скверна. Эта мысль заставила повторить старую крестьянскую формулу отвращения зла: Идиш исторумо фараш - да избавится мир от скверны.
Сотни лет скитаний души и тела. Тысячелетия изысканий. Неужели мой путь подходит к концу? Больше нет сил и желания терпеть. Больше я не смогу удерживать остатки человеческого.
Давно задуманный план начал медленно обрастать плотью. Мне нужно много ярости, и мне нужны знания. Даже всей боли этого мира будет мало. Быть может я задумал невозможное. Быть может... всё.
Этот день закончится, настанет последняя ночь, проведенная мной во дворце черного камня. Завтра я оставлю за спиной напуганный Астамазди. Завтра часы будут отмерять последние дни. Оставалось лишь одно дело – разобраться с сыном Накира, но это тоже будет завтра. Только лишь подождать рассвет.
Больше нет сомнений.
Утро, повинуясь скорбящему городу, выдалось пасмурным. Плаксивое небо куталось в серых облачных платках, еле сдерживая свое горе. И не было силы способной пролить радость на безблагодатную округу. Одно утешает – ночной дождь потушил последние догорающие пепелища в хаосе разоренного города.
Разрушенный пол в зале приемов за ночь подлатали. И сейчас почти ничего не напоминало о развернувшейся здесь трагедии. Новый настил прикрыли узорным ковром, дабы не оскорбляли гостей несуразные оттенки свежего камня. И больше не давили с боков ненавистные големы.
Они знают, что здесь произошло. Почему же ангелы не реагируют? Или их ответ стоит предо мной? Малик, кто же ты?
-Подойди, сын Накира.
Малик шел, словно вся его сущность квинтэссенция вызова. В другое бы время я порадовался тому, что во всем Идише остался хоть один не сломленный человек. Но человек ли это? И если он все же людской сын, насколько же человечна его душа? Но судя по всему, душа его пожрана бездной.
-Зачем ты пришел во дворец? До западных земель много дней пути. Это долгое путешествие должно иметь причину.
-К моему отцу явился ангел, весь день и всю ночь они говорили, а на утро он послал меня сюда, помочь Кормчему в его нелегком труде и засвидетельствовать свою преданность, - витиевато ответил он.
Безусловная ложь, но в чем именно?
-Что ж, мое почтение твоему отцу. Он и его предки верно служили народам Идиша много столетий.
-Благодарю, господин.
-А теперь иди, отдыхай. Мне нужно остаться одному, – сказал я, поднимаясь.
Этим коридорам сотни лет, этот черный мрамор пола запомнил наизусть мою походку. Эти люди вокруг все как один готовы умереть за меня. Но готов ли я умереть за них? Если бы я был уверен, что это вообще возможно, я бы ступил на эту тропу без колебаний. Смерть забыла о тебе Старик.
Моя комната смутила бы и древнего спартанца бедностью своей обстановки. Семь шагов повдоль, три шага поперек. Циновка на полу – место для сна и медитаций. Небольшой стол для ведения записей и простой табурет при нем. Последнее пространство отбирал у помещения сундук для вещей; в нем не было ничего важного, лишь одежда и несколько безделушек. Время шло, я физически ощущал, как осыпаются крупицы в воображаемых часах. Нужно поспешить, пожалуй, впервые за великое множество дней.
Усилием воли я заставил пространство, корчиться в муках, доставляя мне, необходимые вещи. Схрон заготовленный в незапамятные времена, наконец, готовился выполнить то, что ему было предначертано. Сейчас моя сила сшивала в одно лоскутки пространства: кусочек в храме, кусочек в личной келье, кусочек в комнате стражи - все вместе свернутые в тугой жгут искривленного вакуума - в идеальный тайник. После упорной борьбы сопротивляющееся мироздание сдалось, и мне под ноги, испустив зеленую вспышку, упал увесистый сверток.
Я еще раз проверил содержимое свертка.
Все эти предметы собирались мной почти сразу после прихода ангелов на эту землю. Артефакты прошлого, таящие в себе силу. Набор стержней из неизвестного металла, испещренных рунами – я нашел их далеко на севере. Амулет – который я изготовил по инструкциям, найденным на поверхности камней в развалинах великих пирамид. И небольшая стальная капсула с предупреждающими надписями на языках, существовавших до Падения. Россыпь кристаллов, собранных по всему миру и способных концентрировать естественную магию. Я не сомневался, что всему этому найдется место в моих планах. Мне была необходима любая помощь сил не подконтрольных Крылу.
Стержни и кристаллы я закинул в приготовленную наплечную сумку, амулет надел на шею, а капсулу закрепил на поясе. Неужели все? С минуту на минуту в келью должен будет придти Малик, и если я правильно понял – он попытается меня убить. Способен ли он на это? Какие силы стоят за ним? Одно я знал точно – наша встреча пройдет не здесь.
Амулет нагрелся, когда я направил в него поток энергии. Мир мутнел перед глазами. Последнее, что я увидел перед перемещением – это то, как открылась дверь перед моим убийцей. В руках Малика светился энергией небольшой клинок. Во взгляде его не было разочарования, упустившего добычу хищника, лишь самодовольная ухмылка.
Короткий всполох в глазах, краткий миг тошноты и внезапно нахлынувшая жара. Меня встретили сухие пески Харанума - великой пустыни.
Когда-то здесь была моя родина, огромная страна с великой историей. Все поглотил песок. Три тысячи лет - немалый срок. Мне предстоял путь памяти до великих гор Дахаразди, которые представляли собой края огромной воронки, оставленной каменным кулаком Дахар - астероидом так же известным, как огненная луна. Он был причиной падения, в краткий миг, оборвав текущий мировой порядок. Но еще рано вспоминать, надо идти. Сорвав с шеи уже бесполезный камень перемещения и кинув его в песок, я побрел на восток.
Через два дня скитаний я достиг оазиса, моей первой цели в этом пути. Напившись воды, я лег на песок и стал слушать. Понадобилось несколько минут, чтобы настроиться, и услышать голос земли. Песок шуршал, вместе с ветром пов свою вечную песню, он воспевал великую боль, и великую радость свободы. Он поведал про зелень лугов и гладь озер, что погрязли в его необъятном теле. Он показал мне, где сокрыт ковчег. Пустота обнаружилась в пяти десятках шагов к юго-западу и в пяти метрах под грунтом. Что ж, это проблема.. Достав несколько разноцветных кристаллов из сумки, я причудливым узором выложил их на песке, скрепил я эту импровизированную силовую линзу несколькими стержнями. Сев напротив получившейся конструкции я закрыл глаза.
Астрал встретил меня буйством красок и звуков. Восприятие обострилось и охватило все окружающее пространство, в сознание хлынул поток образов и звуков – отголосков всего свершившегося и будущего. Иногда из этого потока можно вычленить, что-нибудь полезное, но меня сейчас не интересовал голос хаоса. Захлопнув отверстие сферы отрицания, через которое проникала посторонняя информация, я стал настраиваться на фигуру. Почувствовав-услышав ток энергий в выверенной магической фигуре, я начал подпитывать ее преобразованной энергией почерпанной из другого пласта бытия. Песок напротив пришел в движение, обиженно зашипел, нехотя образовывая воронку с центром над найденной мной пустотой. Он двигался все быстрей и быстрей пока не начал подниматься в воздух, в этот момент я перенаправил энергию через другие камни, песок мгновенно окуклился в невидимый кокон. Секунду поразмыслив, я отправил его на три дня в будущее. Думаю, мне хватит этого времени.
Спустившись в новообразованную воронку, я обнаружил знакомую до боли крышку шлюза - это был ковчег. Сверхпрочная композитная сталь помутнела и вся покрылась коррозией. Сухой климат дал ей возможность прождать моего прихода спустя многие годы. Входное реле, естественно, давно не работает, пришлось вскрывать вход грубой силой. Я безжалостно выгнул некогда непреступную диафрагму шлюза, щедра расходуя энергию. Несмотря на глубокую консервацию, здесь также ощущался тяжелый след прошедших тысячелетий. От капсул лифтов остались лишь полуистлевшие остовы, от технологической лестницы не осталось даже трухи. Я прыгнул вниз, придерживая свое тело в воздухе. Пять переборок, из них открылись нормально лишь две последних. От безжалостного времени их уберег хронораздел, скрывающий почти нетронутую тленом часть подземного города.
Древняя автоматика, почувствовав близость человека, запустила до этого спящие системы. Включился неяркий свет, а громкоговорители после веков полной немоты вновь издавали звуки:
-Внимание, внимание, выключение хроноквантового поля консервации. Идет вывод реактора на рабочую мощность. Хронополе будет отключено через пять… четыре… три... два... один, – мигнул свет, на секунду мне показалось, что я лишился тела.
-Фазовый переход завершен. Потенциалы темпоральных полей выровнены. Реактор в норме. Продолжается процедура реконсервации. Разрешен доступ в основные зоны города – продолжал вещать бесстрастный голос машины, впрочем, чудилось в нем радостные интонации. Массивные створки ворот дрогнули и неспешно раскрылись, оставляя меня наедине с городом Ной. Пятнадцать лет моей жизни прошли в нем. Ковчег.
Он был построен внутри идеально круглой полости диаметром несколько десятков километров. Тайна происхождения, как и полости, так и города до сих пор неизвестна. Огромный подземный город, практически абсолютно защищенный от внешнего воздействия, полностью автономный, питаемый от единого сверхмощного кваркового реактора - город спасение, город жизнь. И пока тонны пыли, поднятые в воздух ударом, медленно оседали, пока экосистема приходила в стабильное состояние мы жили в нем и этот город жил нами. Темпоральные генераторы изолировали нас от внешнего пространства и сжимали само время в десятки раз. Довольно длительный процесс восстановления планеты для нас занял каких-то полтора десятка лет. Он сохранил нас для совсем другого мира. Новый и совершенно чужой, в нем не осталось и следа процветавшей здесь цивилизации. Континенты поменяли свои очертания, города разрушены и развеяны. Всего две сотни лет.
Монорельс, протянутый от шлюза до основания города, довольно быстро нес меня над городом, ярко залитым искусственным светом. Все строения и системы были свежи, словно череда лет не коснулась их своей костлявой рукой.
-Компьютер, сколько лет субъективного времени прошло со времен исхода?
-Три года четыре месяца и десять дней.
-Всего?
-В отсутствии людей протокол приписывает переход всех систем в глубокую консервацию, включая вывод хронополя на максимальную мощность.
Все ясно, напряженность поля взвинчивается до таких мощностей, что любая сложная органика начинает разваливаться. При этом потребляется огромное количество энергии.
-Каково состояние систем питания и генераторов поля? – поинтересовался я.
-Ресурс реактора израсходован на восемьдесят семь процентов, ресурс генераторов поля на девяносто пять.
Город умирает, он выполнил свою миссию и теперь гибнет в одиночестве. Что ж, ничто не вечно под луной. Я вошел в нулевые уровни, содержащие в себе сердце и легкие ковчега. Мимо проплывали огромные змеи кабелей, машинные залы регенераторов воздуха, очистные и прочая машинерия. Помещения до отказа набитые техникой и электроникой. Все создавало впечатление, что весь персонал и жители ненадолго покинули город и скоро вернуться. Казалось, что и не проходили все эти столетия после того, как я покинул это место вместе с ними - что все как прежде. Тишина. Лишь мои шаги нарушали этот покой. Меня интересовало лишь одно место - системный терминал ИИ.
Через десять минут блужданий по техническим коридорам я достиг места назначения. Перед моим взором предстала бронированная дверь. Справа от неё располагался сенсорный замок. Я, без особой надежды приложил, к нему ладонь. Аппарат тревожно запищал. Совпадение ниже допустимого предела. С моей стороны глупо было бы ожидать иного, рисунок ладони чуть-чуть изменится за эти годы, к тому же за время своих странствий я успел изрядно изранить свои руки. Обратившись к ИИ, я добился своего. Компьютер визировал меня с самого начала, и еще на входе признал. Дверь с шипением отъехала в сторону.
Первое что бросается в глаза входящему это полутораметровый шар, плавающий в глубине помещения на силовых опорах, от него сложной паутиной выходили шлейфы проводов. Они тянулись по полу и ряду консолей, стоящих вдоль стены. Вот он - святая святых, центральный мозг всего города. Я замер оглядывая старое свое рабочее место, вот центральный пульт, молча взирающий на меня пустыми мониторами и лениво мелькающими индикаторами. Вот удобное кресло с аккуратно повешенной на ручку дугой гипно-интерфейса. Я не торопясь подошел. Блестящий глаз камеры безмолвно взирал на меня из-под потолка. Я же, не отрывая от него взгляда, проговорил:
-Стас, очнись. Достаточно играть в прятки, я знаю, что ты здесь.
Секунду ничего не происходило. Вдруг ожили расположенные по периметру лазеры, проецируя голограмму. Передо мной стоял обычный человек, в джинсах и футболке, немного лукавый взгляд, лицо задумчивое и слегка недоверчивое. Призрак стоял, небрежно подпирая консоль. Руки в картинном жесте сложены на груди. Я сам сделал его таким, сколько времени я провел над индивидуализацией? Уже и не помню, несколько месяцев кропотливой работы, не меньше
-Давно ты не посещал старого друга, ох давно. Я уже думал, что ты забыл про меня. А сам за столько лет почти не изменился. Все тот же мрачный огонь в глазах, все та же стать в осанке. Не поделишься секретом?
-Тебе-то зачем?
-Ну, так, - Стас сделал неопределенный жест рукой, - интересно же.
-Почему так долго молчал? Мог бы меня еще в тамбуре встретить.
-Да вот, захотелось, чтоб ты прогулялся, подумал, предался ностальгии.
-Тебе это удалось, - заявил я, садясь в свое кресло.
-Фи, какой ты неприветливый стал, портится характер, - призрак, по-стариковски крякнув, плюхнулся в соседнее кресло. Натурально вздохнув, он продолжил:
-Ну, рассказывай. Ты ведь не просто так сюда пришел, верно?
-Не просто, мне нужно полное подключение. С мостом в подсознательную область.
-Ты же знаешь, это невозможно! Человеческое сознание не выдержит нагрузки, и…
-Вот именно! Человеческое!
Недоверчиво покосившись на меня и картинно закатив глаза, он ответил:
-Ну что ж, я тебя предупреждал… - пробормотал он, и исчез.
Я снял с ручки дужку ментального приемника, и водрузил на голову. Холодный пластик надежно обхватил виски. В голове зазвучал голос Стаса:
-Настраиваем синхронизацию. Представь голубое море, теперь красный квадрат, радугу, хорошо, теперь мысленно повторяй за мной: «Ни один человек, который, подобно мне, вызывал самых злых из тех полуприрученных демонов, что живут в душах людей и ищут борьбы с ними, не может выйти из этого сражения невредимым».
Я повторил с ухмылкой, отметив эту цитату из трудов старика Фрейда, жившего в незапамятные времена - Стас старается даже теперь отговорить меня от этой затеи, не выйдет. Я слишком долго ждал.
Наконец, это случилось. Я висел в пустоте и думал, что же делать дальше. Где-то далеко, на самой границе сознания, прозвучали слова Стаса:
-Удачи, друг.
Мне нужно за что-то уцепиться, найти точку опоры. Голова кружилась. Вокруг моего фантомного тела носились неясные тени. Я потянулся к своей памяти, надеясь спровоцировать свое подсознание на активные действия. Вспышка. И голос матери зовущей меня из коридора:
-Сынок, к тебе пришли.
Открыв глаза, я спрыгнул с кровати и быстро оделся. Уже в коридоре, возле видеофона, я попытался дотянуться до него, но мой рост не позволил мне этого. Ну, когда же, наконец, я буду большим? Пришлось взять рядом стоящий стул. Встав на него, я как раз был наравне с экраном. Из него на меня глядело озорное лицо друга:
-Привет, Олег! – как всегда полным энергией голосом поприветствовал он меня.
-Здорово, Стас. Ты че в такую рань? – мой голос особой энергией не отличался, все-таки девять утра! Я остервенело протирал глаза, давя могучую зевоту.
-Да брось ты! Всю жизнь так проспишь. Пошли гулять, погода класс! Искупаемся.
-Я даже еще не поел, – сказал я обреченно.
-Потом поешь, все пошли! – экран безапелляционно погас.
-Мам, я гулять!
Я не успел услышать ответ, мир вокруг рвало и корежило, меня резко выдернуло из воспоминаний. Свет померк, но вокруг был слышен многоголосый, пугающий шепот, один из голосов упорно пытался прорваться к моему сознанию, он спрашивал:
-Зачем ты здесь? – это был женский голос, до боли знакомый голос. Что-то защемило в груди. Но я ответил спокойным уверенным голосом:
-Что бы отомстить.
-За что? – еще один женский голос. Новый приступ боли, сердце забилось быстрее, пересохло во рту. Это она…
-За вас – дрожащим голосом проговорил я.
-Не стоит жить ради мести, сынок, - теперь мужской голос. Отец.
-За всех людей. Ради всех.
-Уходи, немедленно. Поймешь… - хором проговорили они, - совсем скоро…
-Пойму что!? – Кричал я, но тени родных исчезли, так и не дав ответ.
Я начал медленно проваливаться в неизвестность, с каждой секундой всё ускоряясь и закручиваясь вокруг собственного центра тяжести. Неизвестно сколько продолжалось это падение, прежде чем новая вспышка повергла меня в пучину моей памяти.
Я никогда не видел столь пугающего неба. Огромная клякса несущегося на землю астероида, огненные росчерки адского дождя, порожденные бесчисленными осколками, входящими в плотные слои атмосферы. Кроваво-алый закат, и толпа обезумевших от страха людей. Всё вместе создавало ту непередаваемую картину безысходности и ужаса. Картину истинного Армагеддона. Мне было страшно, чудовищно страшно. Как и каждому из нас. Лифты Ковчега были уже совсем близко, они ездили с максимальной нагрузкой и на максимальной возможной скорости в тщетных попытках спасти всех. Но все иллюзии стирались, стоило оглянуться и увидеть многокилометровую очередь, а если после этого взглянуть наверх, то последняя надежда угасала даже для тех, кто был в считанных метрах от шлюза.
Я не нашел ничего лучше, чем прижаться к отцу в своей детской надежде обрести защиту. Он еще держался, как и подобает мужчине. Скорее всего, именно наше с матерью присутствие и сохраняло в нем последние капли мужества. Лифты были совсем близко. Уже видны суровые лица людей в камуфляжной форме, в спешке запихивающих туда перепуганных гражданских. Мне показалось, что я видел, как за закрывающейся дверью второго лифта промелькнула оранжевая куртка Стаса. Где-то за спиной послышались дикие крики людей, вносящие свой вклад в общую сумятицу, за ними последовали резкие выкрики приказов, и почти сразу треск автоматных очередей. И повсюду плач, крик, безумие и страх. Я навсегда запомню этот запах - запах страха.
В этот момент чьи-то сильные руки схватили меня и запихнули в набитый лифт. Решетчатая дверь сразу же в спешке захлопнулась, и лифт ухнул вниз. Я что-то кричал и бился в створку подъемника. Последние что я видел, было заплаканное лицо мамы и отца успокаивающе обнимавшего ее. Его губы шептали:
«Живи сынок, живи. Господи, спаси и сохрани…».
Потом мы скрылись за переборками, как раз в этот момент чудовищный удар потряс землю. Сквозь прорезь закрывающихся створок хлынули копья резкого света, затмившие дневное светило. Нас отчаянно тряхнуло, сила катаклизма ощущалась даже через десяток бронированных перекрытий. Судорожно мерцали лампы аварийного освещения, с громким скрежетом и грохотом рухнул вниз третий лифт, спускавшийся следом за нами. Крики умирающих людей утонули в какофонии звуков разыгравшейся катастрофы. Страх затопил мое сознание, страх и горечь потери.
И я кричал, даже после того, как видение прекратилось. Оно распалось в клочья, разорванное безумным вихрем. Вокруг с бешеной скоростью крутились люди, события и картины моей памяти, сливаясь в монотонное мельтешение, все глубже и глубже погружая меня в пучину полного хаоса.
-Они унесли мою жену! Учитель, спасите ее, умоляю!
-Пошли гулять, погода класс! Искупаемся!
-Живи сын… живи…
-Олег, я не меньше тебя люблю ее, но все, же ты ее больше достоин. Счастья вам. Я завтра ухожу с первой группой, туда, на поверхность.
-Удачи тебе, друг…
Это был последний мой разговор со Стасом. Удача ему не помогла. Из первой группы вернулся лишь один человек, и тот был обезумевшим от страха. Он так и умер в бреду, рассказывая страшные истории про крылатых демонов. После того дня я провел несколько месяцев в изоляции, восстанавливая его эмоциональную матрицу в памяти центрального ИИ.
-Любимый, обещай что, когда ты вернешься, мы поженимся.
-Обещаю.
Я помню. И не забуду. Никогда. На следующий день она погибла, вместе с деревней, осмелившейся убить ангела. Я ничего не мог сделать. Меня не было рядом. Ангелы! Они забрали у меня все! Ненавижу! Ненавижу. НЕ-НА-ВИ-ЖУ…
Ярость. Гнев. Эти чувства затопили сознание, окрасив вихрь в багровые тона. Призраки в ужасе ринулись прочь.
-Остановись сын!
-Олег, не надо!
-Да! Да! Больше, больше! – Хохотал кто-то, страшно и люто, - Ты всегда был нашим. Всегда. Червь!
Мое сознание расползалось, размывалось, как акварельный рисунок, упавший в воду. Еще немного - и я сам утону в пучине собственного разума. Начал собирать разрозненные нити своего эго в единый комок, пытаясь подчинить бушующий поток: но было уже слишком поздно. Вдруг, я осознал себя стоящим на коленях в кругу ангелов. Под ногами спекшийся до состояния стекла песок, руки были в крови, в собственной крови, сочащейся из проломленной головы. Я плохо соображал, что творится вокруг. Помню, наш охотничий отряд настигли ангелы, словно стервятники, патрулирующие жиденькие прерии. Смутно вспоминались картины отчаянного бега, прежде чем что-то рухнуло на меня, и чудовищный удар свалил меня с ног. Теперь возле меня стоял незнакомец со шрамом во все лицо, и он говорил. Его слова, как тысячи молотов, ударяли по моему разуму, вызывая волны боли.
-Оставьте его. Он нам пригодится, в нем есть сила, – говоривший взглянул на меня полными презрения глазами, радужка этих глаз была необычной – бледно-серой, словно обесцвеченной. - Послушай червь, и хорошенько подумай над моими словами. Ты силен, к тому же потерял больше, чем может выдержать любой из твоего племени. Я дам тебе силу. Ты будешь вести всех, кто остался, как стадо животных. Ты будешь еще сильней. Но твоей силы не хватит, чтобы избавиться от нас, а мы рано или поздно придем и заберем то, что нам нужно. Ты будешь биться в клетке своей беспомощности, не в силах даже умереть. Такова кара вашему грязному отродью. Вам давали шанс исправиться, но вы не вняли. Теперь ваше время пришло. Посмотри на них! - указал он мне куда-то за спину. Меня грубо повернули в ту сторону. Там стояла кучка перепуганных и от этого сбившихся в стаю людей. Все перемазанные смесью крови и грязи, практически голые и израненные. Мало кто из них сохранил хоть каплю разума. Многие валялись на земле и бились в истерике.
-Посмотри на них – стадо грязных животных. Где ваша гордость? Где вся ваша спесь?! Вы мнили себя царями природы? Вы ничто без вашей техники. Чем она помогла вам? Спастись? Смотри же червь, смотри!
Ангелы хватали людей, кидали их на что-то, похожее на алтарь, и кромсали дико вопящие тела здоровенными уродливыми тесаками. От умирающих людей в воздух поднималось слабо светящее облако и, сливаясь с другими такими же, и улетало выше. Перед алтарем лежал огромный красный кристаллический камень, где-то обгоревший, где-то даже подплавленный. В некоторых местах еще остались куски каменного панциря, и я понял, это тот самый астероид, повергший мир в этот ужас. Он размеренно пульсировал легким внутренним свечением, а над ним висела огромная туча, в которую и вливались эти эманации человеческих страданий. Она медленно кружилась. Иногда из-за каких-то неизвестных сил вся черная масса сотрясалась в конвульсиях, и тогда внутри нее возникали вспышки очень похожие на зарождающиеся молнии, от чего она еще больше напоминала тучу… Грозовую.
-Жаль, что ты этого всего не запомнишь, очень жаль, – продолжал человек, - несите его к Дахар.
Загадочная сила подняла меня в воздух, и тугая волна толкнула меня к камню. Из тучи вытянулось призрачное щупальце, подхватившее меня. Земля резко ушла вниз. Я висел в десятках метрах от поверхности, точно над камнем в самом центре тучи. Лютый ветер трепал мои слипшиеся от крови волосы, ветвистые, извивающиеся молнии больно жалили мое тело. Дьявольский туман своими ложноножками избавлял меня от остатков одежды. Постепенно я переставал ориентироваться в происходящем - измученное тело перестало реагировать на боль. Помутненным сознанием я смотрел на то, как ангелы расставляют пять человек. С высоты было видно, что они стояли на лучах гигантской пентаграммы. В голове промелькнула мысль - беднягам осталось жить от силы пару минут. Я не узнавал себя, своих мыслей. Подобные размышления обязаны были породить во мне страх, жалость, гнев, да все что угодно, но только не это холодное безразличие. Сил не осталось даже для страха. Я молча висел, покорно ожидая своей участи. В этой ситуации я ничего не могу сделать, даже последний путь к отступлению - и тот отрезан.
В этот момент в голове зародился едва слышный монотонный голос, еще больше затягивающий меня в полузабытье транса. Сила и ярость шепота нарастала, теперь это не еле внятное бормотание, а четкое и ритмичное песнопение на неизвестном мне древнем языке. Откуда пришло это знание? Я не знал, да и не хотел знать. Голосов становилось все больше, мелодия сложнее и жестче. Сотни голосов, нараспев читающих слова, гремели в моем сознании. И им отвечали неведомые силы. Окружающие пространство выло, раздираемое бушующей мощью. На самом пике, под резкий выкрик всех поющих, ангелы короткими отточенными взмахами перерезали жертвам горло. Кровь вспыхивала, едва касаясь земли внутри пентаграммы, воздух кипел от витавшей в нем энергии, ранее едва заметные линии ритуального рисунка ярко светились. Туча пришла в движение, превращаясь в вихрь, я чувствовал, как с каждым ударом сердца моё тело исчезает, сдирается миллиметровыми слоями, сначала кожа, потом пришел черед мышцам и костям, а вместе с тем пришла боль. Невыносимая боль, заставляющая мой рот искривиться в диком вопле. И я кричал, пока еще было чем. Это хотя бы немного помогало. Вскоре мой вопль оборвался. Единственная мысль, посетившая меня в тот момент: «почему, почему я еще не умер?» Смерть стала бы желанным избавлением, как вода для умирающего от жажды. Впрочем, боги услышали мои молитвы, и я канул в небытие.

***

Кто объяснит, упокоит, прижмёт меня
Кто убедит, что так надо
Что ты молчишь, почему я стою один
Для чего я живой в центре ада…


Очнулся я от испуганного голоса Стаса:
-Олег, очнись! Не вздумай умирать, зараза. Черт! Очнись же!!!
С большим трудом открыв глаза, я попытался встать. Это было большой ошибкой, ноги не удержали вес тела, и я рухнул. Меня колотило, слабость была в каждой клетке. Бунтующий организм никак не хотел подчиниться. К горлу подступал неумолимый и мерзкий комок. Спазмы сжали желудок, и меня вырвало прямо на пол. Через несколько долгих, томительных минут я на негнущихся ногах поднялся и упал в кресло. Вытерев со лба холодный липкий пот, я кое-как успокоил Стаса.
-Ну, ты меня и напугал приятель!
-Я же сказал - все будет нормально.
-Ты дергался и вопил, как резанный. Сердечные ритмы и давление просто зашкаливали. Мне пришлось резко вырубить тебя из контакта.
-Спасибо за заботу, ты мне очень помог. Я получил то, за чем пришел, - устало пробормотал я, откидываясь на спинку.
-Ну и? Снова уходишь? – Нахмурился призрак.
Я кивнул, сил на что-то большее уже не было. Пару секунд сидели молча. Стас, поджав губы, встал и первым нарушил затянувшееся молчание:
-До встречи друг. Надеюсь, до скорой…
Я снова молча кивнул, и вышел. В дверях обернулся, Стас с задумчивым видом смотрел мне в след. Наши глаза встретились, и мне стало невозможно тоскливо. Мысли путались, а голова кружилась. Но, несмотря на это, я четко осознал свой долг перед этим призраком, как бы мне не было сложно.
-Нет, мы больше не увидимся…
Шар центрального процессора взорвался тихо и очень прозаично. Отчаянно искря из пробоины в боку, он медленно падал со своего места. Силовая опора повредилась, и больше неспособна удержать его. Кабеля извивались согнутые неумолимой силой замыкания. Змеями бились они в агонии, отрываясь от шара, пока не срабатывал предохранитель. Центральный процессор окончательно выпал и ударился в шкафы консолей, те обиженно взвыли и затихли. Навсегда. Лазеры проектора бешено метались, образуя причудливые фигуры, но вскоре погасли и они. Тишина овладела этим местом. А я больше не смел оставаться здесь.
Обратный путь, как это обычно и бывает, занял в разы меньше времени. Молча наблюдая за проплывающим внизу городом, я допивал вторую бутылку воды. На душе было пусто, и только где-то в глубине тлел разгорающийся уголек злобы. Итак, значит, я был прав – Дахаразди, вот где ваше логово.
Шлюз уже изрядно засыпало песком, он струйками стекал по стенам шахты стремясь поглотить созданное человеком. Так было всегда, песок и пыль всегда были верными слугами Хроноса, пряча прошлое под своим зыбким телом. Последние силы ушли на подъем, и поверхность встретила меня прохладой ночи. Нагретый песок стремительно остывал, и уже не был столь обжигающе горячим как днем.
Оазис принял меня как родного, дал сухие ветки для костра и защиту от вездесущего песка. Огонь плясал свои завораживающие дикие танцы, все так же увлекая мой взор, как и тысячелетия назад зачаровывал моих соплеменников.
Я не заметил, как разрушилось мое одиночество. Ангел сидел напротив меня, закутавшись в крыльях, и задумчиво смотрел на костер.
-Иногда наши пути петляют вдалеке от наших планов, - ласково зашуршали в голове слова, - иногда наши планы становятся чужими, и тогда нужно найти в себе силы свернуть с неверного пути. А ты в силах, могучий Кормчий?
-Опять ты, ступай в ад, вам там самое место, - спокойно ответил я, подкидывая в огонь очередную ветку.
-Иногда надо разделять врагов. Быть может враг окажется другом, а то и спасителем. Ваша история часто давала подобные уроки.
-Наша история уничтожена вместе с нами. И крылья тому виной.
-Ты вправе гневаться на моих павших братьев, но, ни ты, ни я не можем с этим ничего поделать.
-Кто был этот человек? – четко по слогам произнес я
-Мне неведомо, оставь его, боюсь, ты придерживаешься его планов. Пойдем со мной, в этой реальности много миров, и там мы можем помочь. Здесь не поможешь уже ничем.
-Убирайся, я тебе сказал это еще тогда, повторю и сейчас – сгинь, к чертям собачим.
-Пойми же ты, наконец. Есть другие пути!
-Не смей! Это мой путь! Мой! И никто, слышишь, никто не посмеет меня отговорить. Это мой путь! – Я уже не сдерживал себя, и кричал, срывая голос.
-Очень жаль, у меня были большие надежды на тебя.
Я сплюнул. Ангел медленно истаивал. Через мгновение больше ничто не напоминало об его приходе.
Утро встретило меня отчаянным злым светом. Песок с энтузиазмом глотал энергию светила, постепенно превращаясь в могучую сковородку. И даже куцая тень даваемая листвой уже не спасала от этого ада. Медлить больше не стоило. Мой путь лежит в сторону города-оазиса Зиаста. Через семь долгих дней город встретил меня буйством зелени, уютно пристроился среди листвы и ключей. Он жил своей жизнью, шумел на все голоса, уличные торговцы громко привлекали покупателей, лениво проходящих мимо. Я шел, точно зная, что нужный мне человек последние лет сто безвылазно живет где-то в пределах этого небольшого перевалочного городка. Мимо проплывали грязные кривые улочки местных трущоб и помпезные дворцы местной знати и вот, наконец, вполне чистые и аккуратные проулки спального района Зиаста. По двору с веселыми криками и заливистым смехом бегала задорная детвора. Я остановил одного мальчугана, показавшегося мне наиболее смышленым. Достал из кошеля серебряную монетку, и, держа ее в руке, спросил:
-Не знаешь ли ты, где живет почтенный старец Хастаб?
У мальчишки при виде столь щедрого вознаграждения загорелись глаза. Он показал мне в сторону одинокого старого дома и затараторил:
-Там живет старик Хастаб, вам туда надо!
Потрепав его по волосам, я отдал ему монетку. Схватив ее, мальчуган пробормотал слова благодарности и убежал, держа свою награду в вытянутой руке, словно знамя. Он громко окликнул своих друзей, дразня вожделенной монетой. Я не стал наблюдать за их чистой, незамутненной пока радостью и двинулся в указанном направлении. Негромко постучал в ветхую дверь, за которой через некоторые мгновения раздались шаркающие шаги. Без лишних слов хозяин отворил, секунду вглядывался в мои глаза и пробормотал:
-Я давно ждал тебя, мой юный ученик.
-Простите, что заставил вас ждать, учитель, - сказал я с почтением.
-Заходи, не стой в дверях.
Я прошел в его простую, но уютную обитель. Мой учитель, это первый человек, которого я помню после того эпизода в Дахаразди. Он помогал мне освоить ту силу, что дали мне ангелы. За все три тысячелетия, что прошли с той поры, он ни на йоту не изменился. Вся та же согнутая годами спина, всё те же седые редкие волосы до плеч и куцая бородка.
-В твоей душе сомнения и нетерпение. Уйми их, и рассказывай, что случилось?
-Я выяснил, что сотворили со мной ангелы, учитель. А так же, где находится их источник.
Учитель пристально осмотрел меня, на секунду потупил взор, задумавшись.
-Что ж, пей чай, и рассказывай.
И я, как можно подробнее, пересказал ему события последних дней. Хастаб задумчиво почмокал, чему-то улыбнулся и, закрыв глаза, надолго замолчал. Я терпеливо ждал решения человека, который был старше меня почти в два раза. Секунды неумолимо перетекали в минуты, и когда мое терпение начало давать пробоины, старец заговорил:
-Много тайн сокрыто в горах, где лежит Дахар. Одна страшнее другой. Но твоя судьба ведет тебя неумолимо. Пройдешь ли ты до конца или сгинешь, а может быть, откажешься и поверишь в сладкие речи последнего из верных крылатых детей. Решать тебе.
-Я уже все решил, мастер.
-Тогда иди, не трать моё время. Там всё решится, - ответил он, поджав губы и прищурив глаза.
С одной стороны отправиться прямо в логово к врагу будет верхом безрассудства, но учитель велит идти - значит надо идти. Я еще немного посидел, но старец так свирепо на меня глянул, что я больше не решился задерживаться.
Все дальше на восток, прямо в когти неведомого. Как давно я не странствовал.
Дальняя дорога – повод для мыслей и бередящих душу воспоминаний. Подключение заставило вспомнить далекое детство, укрытое в далеких краях памяти плотными слоями бархатной пыли времени. Я вспомнил, как впервые в мою жизнь вошла та, что навеки займет все пространство моего израненного и высохшего сердца. Анна. Аня. Анюта. В то солнечное утро мы встретили ее в соседнем дворе, одинокую скучающую девочку. Лишь скрип старых качелей был ее собеседником. Она увязалась за нами. Тогда мне сильно не нравилась, что в наш исключительно мужской дуэт вторгается какая-то девчонка - как и каждый девятилетний мальчуган, я не доверял этим странным и непонятным существам. Но Стас настоял и с тех пор мы сдружились. Прошло всего полтора года, прежде чем Падение перечеркнуло беззаботное детство, оставив после себя глубокие уродливые шрамы в душах. Нам повезло, несказанно повезло – все трое спаслись. Последующие пятнадцать лет наши отношения не распалась, даже не смотря на то, что наша дружба стремительно превращалось в классический любовный треугольник. Где же ты? Неужели что-то там за гранью мира все же есть? Может быть, мои друзья и родители терпеливо ждут моего к ним возвращения? Никто не знает. Никто. И это к лучшему, ведь пока бал правит неизвестность, есть место надежде.
Над великими горами восходит солнце, и где-то на благородных землях человеческих поселений оно находит свой ночной приют. Все старо и неизменно, даже без людей этот механизм как огромные часы, тикающие и бегущие в неизвестность, не требуя подводки. Забытые часы старого гениального часовщика. В них насыпалась пыль, сломались несколько шестерней, но они продолжают свой бег. Тик-так, тик-так. «Эш нафер джабар» - часы без часовщика, так иногда называли наш мир некоторые вольнодумцы, прежде чем попасть в лапы ангелов. Эш нафер джабар...
Дни тянулись, и пустыня казалась бесконечностью, лишь медленно и угрожающе вырастали горы Дахаразди. Впереди всего лишь два дневных перехода. Во время ночных стоянок мне виделись огни на склоне гор, всегда на одном и том же месте. Ориентир? Почему бы и нет.
Когда твое тело не знает усталости, слабости и голода, любой путь не проблема. Когда тебе подчиняются потусторонние силы даже изломы и кручи гор сдаются твоей воле. Люди всегда мечтали летать, вопреки притяжению и смерти. Люди всегда о чем-то мечтают - бессмертные не мечтают, они располагают, не стал исключением и я. Сила, истоки которой теперь мне ясны, но не понятны законы, подняла меня в воздух словно пушинку, и вознесла к широкому уступу. С этой идеально ровной площадки мне открылся вид на пустыню, тонущую в мареве нагревающегося воздуха. «Шарифаарт» - время миражей, вспомнилось мне. На самом уступе высился храм, древний и примитивный. Это его огни я видел холодными ночами. Ветер неприветливо свистел в щелях и настороженных смотрящих на меня окнах-бойницах. Внутри шум шагов гулко рикошетил от стен, полумрак обнимал некогда резные колонны, единственный источник света был у алтаря – неверный огонь факелов трепетал от гуляющего сквозняка.
-Неужели к нам пожаловал любимец крылатых владык? – раздалось из тьмы. Акустика храма подхватила голос и разнесла даже в самые темные углы, эхо с удовольствием повторило и усилило слова.
-Кто вы? – Спросил я неизвестного.
-Смиренные слуги, как и ты.
Я дошел до алтаря. Пошарканная плоскость грубого камня потемнела от крови жертв. По периметру тянулась вязь букв: «Эш шафари исторумо Дахар ташиим» - избавлены будут от голода, вдохновленные Дахар, прочел я. Три человеческих черепа образовывали постамент, на котором покоился темный кристалл, мрачно светившийся тусклым красным светом. Я сжал кулаки, ненависть подступила к горлу, ненависть и омерзение.
-Я запретил культы во всем Идише! – рявкнул я, - как вы посмели ослушаться!?
-Мы служим не тебе, неверный пес! – воскликнул кто-то из неожиданно появившейся толпы в белых одеждах. Культисты выныривали из тьмы, словно и не было на них демаскирующих белых балахонов. Двенадцать человек. Всего двенадцать.
-Лучше уходи. Твое место среди колонн храма Астамазди, в кругу твоих любимых людишек, - бесцветным голосом сказал один из них, стоящий посередине. Единственный, чье лицо не скрывала накидка. И я с удивлением узнал его.
-Малик! Как ты опередил меня?
-Не одному тебе покровительствуют высшие силы, - пренебрежительно ухмыляясь ответил Малик.
Тишина. Культисты ждали моей реакции. Я же раскалял в себе злость. В полной тишине в моих руках появились два клинка, тьма была их плотью и она жаждала крови. Слажено, словно единый организм культисты достали свое оружие – тонкие загнутые жала. Они хороши лишь для жертв, но никак не для боя. Последователи культа напали молча и организовано. Сталь запела свою песню. Я бил с упоением, выплескивая свою злость на них, рубил с остервенением. Вжик. И блестящий металл отлетел в сторону вместе с держащей его кистью. Кровь бьет фонтаном мне в лицо. Вжик. Подкошенное тело падает кулем, истекая кровью. Молча. А мои мечи уже метят в другие цели. Я не разбираю противников, я не разбираю методов. Я забыл, что такое гуманность. У бессмертных нет мечтаний и сомнений, у них есть только цель.
Идиш исторумо фараш!
Вжик. Катится по полу окровавленная голова, заматываясь в клочке некогда белой ткани. Вжик. Вжик… и лишь белое мельтешение перед глазами. Удары, блоки, парирование. Чей-то нож вонзается мне в грудь. Боль союзник, боль друг. Ненавижу. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!! Рычу как зверь, рву противника на части. Они не люди, для нелюди ответ один – смерть. Сталь с легкостью и жадностью впивается в податливую плоть, и вскоре все закончилось.
Остался лишь один враг.
-Браво! Зло в очередной раз наказано! Великолепно, Кормчий, - он даже похлопал в ладоши, продолжая держать одной рукой свой нож.
-Малик, как ты опередил меня?
-Не одному тебе покровительствуют высшие силы, - надменность этого слуги малаал переходила все границы.
Кто же ты, сын Накира?
-Кормчий, скажи, как ты уничтожил големов? Уж не хочешь ли ты сказать, что их разрушил тот малодушный ташиим? – между тем продолжал он.
-У меня свои секреты, - ответил я, нащупывая на поясе очередной сюрприз, - лучше скажи, зачем ты пришел ко мне во дворец?
-К моему отцу действительно захаживали ангелы, а после его смерти и ко мне, ведь как ты видишь, - Малик жестом обвел пространство храма, - наша семья всегда была верна крылу, во всем. Вот только отец мой жил три столетия назад, еще во времена твоих странствий, и звали его совсем не Накир.
Он самодовольно улыбнулся, посмотрел мне в глаза и продолжил:
-Накир одно из моих имен. Верным слугам крыло дарует множество интересных возможностей.
-И ты считаешь бессмертие подарком? – возвысил я голос.
-А разве нет? Разве это не подарок когда бессмертие совпадает с твоим желанием? Или ты считаешь лучшим подарком смерть? А, Кормчий?
-Зачем ты пришел ко мне, слуга? – проигнорировал я его вопрос.
Малик расхохотался. Вся эта сцена была нелепа, среди горного ветра, крови и трупов. Споры бессмертных - фарс воплоти.
-Совсем недавно, ко мне пришел человек. Очень могущественный, настолько, что даже ангелы почитают его. И он повелел заменить тебя. Да, ты стал не нужен. Бедный, бедный вождь народа.
-Этот человек, у него был шрам на лице и серые почти бесцветные глаза? – вдруг осенила меня догадка.
-Хм. Забавно, - Малик (или все же Накир?) сделал шаг ко мне, - Но это ничего не меняет, кормчий. Ты знаешь, отсюда уйдет только один?
-Конечно! – Выкрикнул я, одновременно резко выкинув руку. Блеснул металл метательного ножа.
Силуэт Малика на секунду расплылся и исчез. Брошенный кинжал обижено звякнул о камень колонны.
-Неплохая попытка, - раздался насмешливый голос откуда-то из темного угла.
-Я не собираюсь играть с тобой, Малик!
В ответ я услышал лишь смешок.
-Зато я собираюсь! – раздалось из-за спины, и тут же последовал сильный удар. Меня отбросило в сторону выхода, точно в лужу крови какого-то неудачливого культиста.
Я вскочил, ожидая новый удар, но его не последовало.
-Не понимаю, что он нашел в тебе? Ты же слаб! – в голосе Малика и, правда, слышались недоумевающие нотки.
Пришла очередь и для моего козыря. Нащупав в складках одежды холодную поверхность капсулы, я стал озираться в поисках цели. Снова послышались злые смешки.
Он забавляется. Игра когда-нибудь подведет кошку, и крыса вцепится ей в глотку. Я успокоился. Чуть-чуть приоткрыл себя астралу, слушая его шепот - он подскажет. Надо лишь верить.
Угроза возникла откуда-то слева. Астральная ткань озарилась красными сполохами, но я был готов. Стремительно летящего врага встретила волна всепоглощающего огня. Я успел разглядеть в глазах Малика удивление сменившееся страхом, затем все поглотил пламя. Его тело вспыхнуло как спичка, под своды храма взлетел дикий вопль.
-Будь ты проклят, кормчий! Будь ты проклят! – кричал слуга малаал. Даже когда его обгоревший остов с шипением рухнул среди тел его соратников, он продолжал завывать проклятия.
-Да я проклят, как и ты. Но ты не бессмертный, ты всего лишь жил взаймы. Пора возвращать долг.
Мой черный клинок оборвал его никчемную жизнь. Меня спасла лишь капсула, которую я хранил долгие годы после того как последний раз покинул город. В этом кусочке железа содержался запал сверхгорячей плазмы, сдерживаемой нульэнтропийным полем. Когда-то такие использовали источником энергии в промышленных объектах.
От запаха крови и горелого мяса мутило. Стараясь не смотреть на пол, я прошел к алтарю. Астрал кричал от боли и смерти. Над телами поверженных нелюдей поднимались субстрат их душ и эманации страданий, и темный камень с жадностью глотал этот отвратительный супчик. Он разгорался все ярче и ярче, пока я не попытался перерубить его клинком. До сих пор не знающее поражений оружие дало сбой – лишь только коснувшись камня, развеялась его призрачная плоть, истаяла словно дым, та же участь постигла и второй меч.
Я сбросил нечестивый кристалл с уступа, и долго наблюдал, как его осколки сыпались вниз по неровностям горы.
Даже знойный воздух разгорающегося дня показался свежим и бодрящим после пропахшей смертью атмосферы храма. Я сел на край, свесив ноги в бездну. Кровь на лице и руках начала быстро подсыхать и стягивать кожу. Обтерся краем своего плаща. Вот и все.
-Фараш, - сказал я, и плюнул в бездну.
-К чему столько ненависти и жестокости? Скажи, сын человеческий. – Прошуршало у меня в голове.
Ангел присел рядом со мной, по левую руку.
-К чему вообще все это? Ответь мне, перворожденный! – прорычал я.
-Я не знаю.
-Все ты знаешь, последний из верных. Весь этот ужас и смерть не случайны. Скажи, как такое вообще мог Он допустить?
Тишина тянулась. Ангел смотрел на раскинувшуюся вдалеке пустошь.
-Когда он ушел… мы остались без его света. Мы намного совершенье вас людей, но больше зависим от него. Голод, невыносимый голод, сводил с ума моих братьев. Их падение длилось не одно столетие. Единственный кто остался на той стороне это я.
Я хмыкнул.
-Эш нафер джабар! Но ты ведь как-то справился с голодом?
-Во вселенной есть тысячи миров и миллионы дорог. Кто-то просто выбрал простую дорогу, кто-то идет длинным и тяжелым путем.
-Кажется, догадываюсь каким иду я.
-Свернуть еще не поздно, - терпеливо повторил ангел.
-Ты знаешь мое решение…
-Мне жаль, человек.
И он снова исчез.
-Фараш! – Снова выругался я, и поднялся на ноги.
Сердце привычно наполнилось ненавистью, я щедро изливал ее. Позади что-то сильно затряслось, послышался треск и звук падающих по склону мелких камушков. Грохот нарастал. Когда все кончилось, на месте храма осталась лишь груда камней.
Идиш исторум фараш.
По ледяным вершинам великих гор Дахаразди, куда не достает жаркое дыхание пустынного самума и никогда не ступала нога верных детей Идиша, прочерчена граница обитаемого мира, за которой начинается Стеклянная пустошь. Проклятые земли, обожженные ударом Огненной луны, место, где безраздельно правят ангелы. Как странно, но пыль, оседающая из атмосферы долгие столетия, избежала этого места, оставив обожженные минералы блистать под лучами солнца. Дальше в сторону рассвета, где покоится черная плоть Дахар, неумолимо вело меня чувство мести. Дорога памяти осталась позади, там же остались суетные улочки Астамазди и тихий, провинциальный Зиаст. За последние дни ненависть окончательно поселилась в моем сердце, и эта жгучая сила не давала мне свернуть с моего пути. Дневное солнце жгло мою кожу, ночь пыталась отнять последнее тепло, только ненависть согревала и утоляла жажду все эти долгие дни. К вечеру второй седмицы мой путь завершился.
Над Дахар не властно время, лишь прибавилось вокруг человеческих костей, и потрескался монолитный когда-то алтарь. Где-то здесь погибли многие кого я знал. Черный огонь тлел в грудной клетке, ожидая, когда призовут его силу. И я не заставил ждать. Но и здесь моя магия оказалась бессильна, она напрасно стекала по черным граням. Неистовая ярость снова владела моим разумом, словно и не было того спокойствия, приобретенного за многие тысячелетия. В гневе я разнес алтарь на атомы, и даже их распылил на более мелкие частицы. Но тело Огненной луны оказалось мне не по зубам, она словно не принадлежал этому миру, и на все мои яростные наскоки отвечал лишь непоколебимым безразличием.
-Да! Больше! Гнев твоя сила, кормчий! - Словно гром средь ясного неба раздалось за спиной. Я резко оглянулся. Но кроме теней и ветра там не было ничего. – Или мне лучше называть тебя Червь!?
Тени от мелких камней, они двигались, собирались в кучу приобретая объем и форму. Спустя мгновение передо мной стоял человек, и я узнал его. Я кинулся было скрутить его, распылить и сжечь. Злость застилала мне глаза и как прежде давала силы, но все мои потуги не значили для врага ничего. Тогда я ринулся на него с голыми руками с горячим желанием порвать ему глотку, но лишь с размаху натолкнулся на невидимую преграду. Ненавистного мне человека только забавляла данная ситуация.
-Я вижу, ты страшно зол на меня. Но все же советую умерить свой пыл. Мы оба знаем, что заемной силой не уничтожить ее исток. Так что давай просто поговорим.
-Нам не о чем разговаривать!
-Я знаю, что у тебя много вопросов.
Мой гневный выкрик он просто проигнорировал. По лицу его пробежала еле заметная тень, теперь передо мной сидел совсем другой человек, взирающий скорбным усталым взглядом.
-Ты! – от удивления у меня даже слегка подкосились ноги.
-И только что их стало гораздо больше, - невозмутимо продолжил он.
-Ты все это время водил меня за нос! – с чувством выпалил я, – Ты назвавший меня своим ташиимом, тот, кто заменил мне отца!
-Поверь, так было нужно, мой ученик. Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Я стар, я жил слишком много, больше, чем способен перенести человек. Такова моя кара.
-Я не хочу с тобой разговаривать, фараш!
-Заткнись и слушай! Когда я худо-бедно прожил первое тысячелетия, и уже было отчаялся найти покой, они нашли меня. Без меня они лишь тени, первые дети творца. Ты знаешь, не такие уж они и добрые, впрочем, так же как и он сам. Лишь его сын был добр, безмерно. Вот этими руками, - он выразительно поднял, и с отвращением посмотрел на них, - я убил бога, в ту ночь на Голгофе они обагрились его кровью. Перед тем, как моя пика остановила биение его сердца, он прошептал мне: «Прости». С тех самых пор мне не было покоя, все-таки, это страшно – наказание бессмертием. Первый век я совершенно ошалело прожигал ставшую бесконечной жизнь. Но время бежало, умирали мои друзья, дети, любимые. В моей жизни больше не оставалось места для смысла. Я столько раз пытался убить себя, и все для того, чтобы на следующий день снова очнуться. И в один из таких дней они нашли меня, и дали мне новый смысл.
Он на минуту замолчал, я упал на песок.
-Ты дал мне другой смысл. И он оказался фальшивкой. Я нашел себе другую цель и все что я могу сделать, это лишь сжимать свои кулаки, здесь, перед Дахар и тобой. Лучше убей меня, чем продолжать этот позор!
-Послушай дальше. Они дали мне силу, и с ее помощью я стал тайно править человеческими сердцами, я распространял порок, склонял людей к греху. О, сколько имен мне только не давали. Я ненавидел себя, я проклинал тот день, когда убил его. И, в конце концов, под напором человеческих грехов пала та стена, данная вам Иисусом ценой собственной гибели. И тогда они смогли придти. Оголодавшие, потерявшие свою цель без своего отца. Ангелы, да, как они пировали. Я надеялся, что творец увидит сотворенное мной зло, и в гневе уничтожит меня. Но ему все равно. Он покинул этот мир, бросил свою надоевшую игрушку, оставив своих детей без присмотра.
- Эш нафер джабар! Сколько раз я повторял эту фразу за последнее время? Но зачем это все? – Я оглянулся, обвел ладонями окружающий мир.
-Я ожидал такого исхода: еще давно выбрал тебя. Я выторговал у ангелов право спасти многих, я заставил людей построить ковчег, и все ради тебя, мой друг.
-Ты мне не друг! – рявкнул я, - ты столько забрал у меня, моих родителей, моих друзей, мою любовь.
По бессмертному легионеру снова прошла темная волна, меняя его.
-Ты не прав, я был твоим другом, - тихо проговорил Стас, глядя в пол.
Земля качнулась. Как? Неужели вся моя жизнь лишь театр. Он превратил все в ничто.
-Я был твоим другом, Олег, я всегда был рядом. Потом ушел. И я также безмерно любил Анну. Но так было нужно, Олег. Так было нужно. В тебе много ненависти, а ненависть меняет мир. И я думаю, ты знаешь, как его изменить.
Стас с бесконечной надеждой посмотрел на меня, потом на камень.
-Сейчас они спят, насытившись очередной порцией душ. Они скопили много силы, возьми ее! Она поможет тебе стать тем, кто ты есть.
Я долго стоял не в силах решиться. Буря чувств боролась во мне. Но вскоре я потянулся к астралу, сознание расширилось, в уши ударила какофония звуков вселенной. Я потянулся к Дахар, схватил за невидимую нить и стал тянуть, распутывая мерзкий комок. Ангелы будто почувствовали неладное, они тысячами призрачных силуэтов ринулись наружу. Но было слишком поздно, некоторые еще успевали получить физическую форму, но прочих сдуло сразу. Остальных начало затягивать обратно в тускнеющий на глазах камень. Они цеплялись за неровную поверхность. Тогда неумолимая сила стала сдирать их плоть, которая на глазах стала превращаться в пепел. Через минуту все кончилось. Лишь черный камень стоял посреди мертвой пустыни.
-Вот и все, теперь ты в силах. Прости меня.
Я глянул на этого раздавленного жизнью человека. Разом увидел его путь, ту ночь, когда он, будучи римским легионером, убивал осужденных на горе под Иерусалимом. Тот день, когда он встретил ангелов, и ночь падения. Я прочел все. Его мысли, его горе, его радость.
-Прощай, Лонгинус.
И мир свернулся в точку, скомкался, словно ненужная бумага, в комок сингулярности. Этот мир больше не имеет права существовать. Я создам новый, где Лонгинус не встретит ангелов, где не будет ужаса падения. Где не будет места мне – богу, рожденному ненавистью. Я могучим жестом снова расправил лист творения. И вошел в новый старый мир.
Это была комната в безызвестном мне, постоялом дворе. За стенами жил своей жизнью девятьсот восемьдесят третий год от рождества Христова. В центре, на кресле в пьяном сне валялся человек. Я вгляделся в него, то же самое лицо, что так недружелюбно встретило меня в мой первый визит к ангелам. Лицо повзрослевшего Стаса.
-Вставай, - негромко сказал я, но этого было достаточно, чтобы человек проснулся. Он встрепыхнулся очухиваясь. Но тут же успокоился.
-Ты пришел, - хриплым с похмелья голосом протянул он, - я ждал тебя, господи милостивый, - он, не вставая, рухнул на колени, держа в руке деревянный крест.
-Ты прощен.
-Спасибо, господи! Да святится имя твое…
И он рухнул замертво с улыбкой на лице, так и не успев дочитать молитву. Спи. Ты причинил слишком много зла, больше чем может просто человек. Ты заслуживаешь забвения. Спи, верный солдат империи, кто ж знал, что так случится.
Больше мне нечего делать в этом пласте времени. И я пошел сквозь эпохи, мимо пролетали века войн, мира, процветания, и упадка. Пал Рим, на его руинах строились новые государства. Но и они со временем рассыпались. Я видел, как сталь постепенно вытеснялась порохом. А на место пороха пришел атом. Видел, как мир менялся, оставаясь все тем же в своем противоречии. И вдруг я остановился, достигнув нужной мне точки.
2012 год от рождества христова, год моего рождения. То смутное время, прошедшее под знамением придуманной современниками катастрофы. Конец эпохи. История изменилась, этот мир стал чище и светлее, но время под моим руководством все же породило три маленьких жизни. Пройдет десятилетие, прежде чем их судьбы пересекутся. И моя власть будет тому залогом.
Часы, наконец, обрели своего часовщика, и послушный механизм наматывал упрямое время. Девять лет пронеслись мимо. Я присел на пустующую лавочку, наслаждаясь давно потерянным утром. Летние птахи беззаботно щебетали свои песни, радуясь теплу нового дня. В остальном было тихо - слишком рано для городской суеты. Вот вынырнул из-за поворота маленький Стас, вот он вприпрыжку добежал до подъезда. Несколько минут о чем-то болтал со мной, после чего я вышел, как всегда не выспавшийся и слишком серьезный в отличие от энергичного друга. Он что-то рассказывал, помогая себе жестикуляцией, и незаметно увлекал меня куда-то в сторону водохранилища.
Я улыбнулся, теперь у них все будет хорошо. Я снова потянулся к еще одному человеку, и вошел в ее комнату. Маленькая Анна еще спала, безмятежно посапывая в своей кровати в нескольких кварталах от двух мальчиков друзей. Ей еще предстоит ворваться в их жизнь.
Я поправил одеяло и бесплотным призраком прошел на кухню, где хлопотала ее мать. Боже мой, как они похожи. Я несколько долгих минуту любовался, но вскоре покинул и их.
На скамейке меня ждали. Милая девушка с белоснежно белыми волосами, пригревшаяся под солнечными лучами. Я присел рядом.
-Время довольно гибкая штука, - сказала она.
-Тебе лучше меня известно, какая это иллюзия.
-О да!
-Как видишь, не все пути ведут в ад, - сказал я.
-Я всего лишь посланник. Никто еще не становился богом так…
-Так жестоко?
-Да, - прошептала девушка.
-Как твое имя?
-Люди называли меня Гавриил.
-Правда? Тебе оно не идет.
-Это лишь имя. Что будет дальше?
-Дальше? – я оглянулся. - Теперь это твой мир. Храни его.
-А ты? Последуешь за Ним?
-Мне больше некуда идти, - ответил я, вставая со скамейки.
И я слился с космосом, растворился в нем. Теперь я знал все, ответы появлялись одновременно с вопросами. Бог, ты не ушел, ты стал плотью этого мира, ты стал холстом, на котором сам же и рисовал все сущее. И израсходовал себя полностью без остатка, растворился в бесчисленных расстояниях своего творения. Я прикоснулся к твоему теплу, и понял, что там мне самое место, лишь оно сможет исцелить мою искромсанную душу…

Где ты, отзовись!
Отзовись или дай мне знак.
Дай мне понять,
Я достану.
И пусть холод и боль -
Это всё, что питает нас.
Верь, я идти не перестану.

Декабрь – Без тебя.



#3 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 19:39:47 - 16.10.2011

Осень в начале пути


автор voyager


Георгий, сидя на огромном черном валуне, задумчиво рассматривал раскинувшийся перед ним пейзаж. В принципе – картина, ставшая совершенно привычной за последний год. Холмистая равнина, раскинувшаяся до самого горизонта. Покатые бока холмов, покрытые ковром жухлой травы, из которой россыпью оспин торчат округлые макушки черных валунов, от небольших, размером с футбольный мяч, до гигантов с одноэтажный дом. На иссиня-фиолетовом небе оранжевое светило, собирающееся уползти на покой. И полярное сияние, заполняющее своими бледно-зелеными и пурпурными полотнищами практически весь небосвод. В общем, вполне впечатляющий пейзаж, типичный для Хазунга, наверное, способный подвинуть наблюдателя на некие философские размышления. Но Георгию получить удовольствие от созерцания мешали разбросанные в живописном беспорядке по склону холма у него за спиной догорающие останки разведывательного катера и ноющая боль в ушибленной ноге и спине. Что там говорили разработчики космической техники вообще и геолого-разведывательного катера в частности о надежности и безопасности? Что сбой всех систем сразу практически просто невозможен и составляет вероятность один к десяти миллиардам? Ну почему этим одним оказался он – Георгий Соболев? Тридцати пяти лет отроду, геолог, член третей экспедиции на Хазунг.
Мысли невольно вернулись к тому моменту, когда на катер, идущий на сверхмалой высоте, для проведения ультразвукового зондирования грунтовых вод, обрушился внезапный магнитный шквал. Противно взвыла аварийная сигнализация. Взбесившийся магнитометр, не рассчитанный на подобные перегрузки, мигнул напоследок красным индикатором и умер. Следующим в очереди стоял антиграв. Катер резко просел на несколько метров. Будь это на большой высоте, ничего бы страшного не произошло. Даже если бы не подключилась дублирующая система, можно было бы просто катапультироваться. А так летательный аппарат крепко "вмазался" в вершину очередного холма, что не пошло на пользу ни самому катеру, ни пилоту... И теперь Георгий, непонятным образом отделавшийся лишь раной на лбу, ушибом спины и левой ноги, сидя на еще теплом валуне, испытывал саднящее ощущение некой зацикленности своей жизни... Всего два года назад на Земле он так же тупо пришел в сознание среди обломков флаера. С той только разницей, что сейчас за спиной не было ничего кроме бездушной аппаратуры, а тогда... Тогда там, среди искореженного металла, остались жена Светлана и их пятилетние двойняшки Любава и Клим...
Определенно тот, кто ответственен за его судьбу либо отменный разгильдяй, либо изощренный садист. То ли не может прихлопнуть качественно, то ли с наслаждением наблюдает, как эта букашка снова будет ползти по жизни. Георгий мотнул черной курчавой головой, отгоняя неприятные мысли, затем сложил древнюю мудру из большого пальца вложенного между указательным и средним и показал ее кому-то находящемуся за небесной сферой. Затем еще раз придирчиво осмотрел то, что удалось насобирать после крушения. Ассортимент был весьма невелик: индивидуальная аптечка, в результате удара сохранившая в целости почти половину содержимого – четыре шприц-тюбика с анаболиком, один со стимулятором, один с универсальной противоядной сывороткой; четыре брикета универсальной питательной смеси, небольшой складной нож и пол фляги воды. Всё. Ах да, еще слегка помятый, но с действующим лазером, масс-спектрограф. Сам не зная зачем, очевидно исключительно из уважения к сохранившей работоспособность технике, Георгий аккуратно отделил излучатель с батареей от вакуумной камеры. Задумчиво взвесил прибор в руке – не менее пяти килограммов, но поскольку других грузов не предвидится, не такая уж и тяжесть. Все-таки какое-то подобие оружия. Это психология человека – так спокойнее, хоть и не обнаружено на планете хищников крупнее аборигенов. Сидеть на месте смысла нет. Поскольку он в свободном поиске, кинутся не сразу. То, что не вышел в расчетное время на связь, спишут на не прекращающуюся, судя по сполохам сияния, магнитную бурю. Потом пока организуют поиск и прочесывание... В общем, пока отыщут, останется только с почестями похоронить его обезвоженное тело. Нужно идти, но не в сторону базы. Дойти по бездорожью не реально – добрых триста километров. Логичней взять на тридцать градусов западнее, там, километрах в восьмидесяти, проходит большая караванная дорога. Если повезет наткнуться на караван, это спасение – аборигены путника никогда не бросят и уж водой точно можно будет разжиться...

... Осень. Сухая трава монотонно шуршит под ногами. Весной и летом степь выглядит куда привлекательней. Темно-зеленая и бурая растительность пышным ковром покрывает холмы. Частые дожди наполняют русла небольших речушек и ручьев. Воду можно найти в любом распадке... Черт, надо гнать от себя мысли о воде. Пройдено, по прикидкам, не более десяти километров, а картина текущей воды становятся все навязчивей. И нога, все больше жалуется на жизнь. Такое ощущение, словно некая зубастая тварь при каждом шаге вонзает свои пакостные зубки в колено. Георгий с монотонностью механизма поднимался на вершину очередного холма, засекал новый ориентир и снова спускался по склону. Очень скоро он потерял счет этим подъемам и спускам...

... Холодная вода брызгами летит в лицо, мерзкими змейками стекает за воротник. Георгий с трудом открывает глаза. Опять скучный и серый мир, мир в котором нет их. Только что они вчетвером бежали по зеленому лугу, кузнечиками прыгали вокруг него Любава и Клим, счастливо смеялась Светлана...
- Гоша, пора с этим завязывать. – Легкий скандинавский акцент, знакомый голос. Георгий попытался сфокусировать взгляд и разглядеть говорившего. Определенно с обладателем голоса связаны какие-то приятные воспоминания. Вот только какие? Впрочем, какая разница... Он ощутил в правой руке горлышко бутылки. Ну конечно, это волшебный эликсир, который позволит снова вернуться в счастливую страну. Рука, сквозь необозримые дали Вселенной потащила бутылку к губам... Но темные силы не дремали. Они вырвали из руки сосуд со спасительной влагой и залепили Георгию две звонкие пощечины. Вселенная сразу сжалась до размеров комнаты, в которой на диване лежал Георгий. Восстановившееся зрение обнаружило склонившегося белокурого гиганта Олафа Нильсена. Совместившего в себе две ипостаси – старинного друга и темного демона, разрушающего, ставший таким привычным за последние три месяца, зыбкий мир грез.
- Гоша, приди в себя. – Олаф с отвращением отшвырнул бутылку, которая невнятным позвякиванием поприветствовала не менее полудюжины своих сестер, уже выполнивших свой долг и счастливо почивавших в углу пыльной, давно не видевшей уборки, комнаты. – Если ты собираешься покончить с этой никчемной жизнью, то, пожалуйста, найди другой способ.
Олаф еще раз встряхнул тело, вследствие длительного запоя значительно утратившее способность к осмысленной координации и, прислонив Георгия к стене, всунул ему в руку стакан с какой-то шипящей и пузырящейся субстанцией.
- Пей маленькими глотками. И внимательно меня слушай. Ты вообще-то меня воспринимаешь? Если да, то кивни. Ну, вот и отлично. Пей, пей.- Олаф, заложив руки за спину, прошелся по комнате, сердито поддав носком туфля, валяющийся на полу мусор. Затем внимательно посмотрел на тяжело приходящего в себя друга. – Я только сегодня вернулся на Землю. Не буду говорить пустых слов утешения, они уже ничего не смогут изменить. Но хочу, что бы ты знал – я тебя не оставлю и не позволю просто скатиться под откос. Так же как тогда, пятнадцать лет назад, ты тащил меня на своем горбу через болота Зулды. И не надейся остаться в гордом и трагическом одиночестве.
Они долго смотрели в глаза друг другу, не говоря ни слова. Потом Георгий встал, с трудом удерживая равновесие. Держась за край стола, порылся в горе мусора и выудил из него мятый лист пластпапира.
- Олаф, дружище. А известно ли тебе, что твой друг Гоша подал прошение об отставке, и оно было удовлетворено? Так что тю-тю дальразведка. – Он ткнул документ в Олафу руки. – Вряд ли у тебя получится долго быть со мной рядом. Космос он того... ждет тебя.
- Да, Гоша, оказывается, ты меня плохо знаешь. - Он скомкал лист и отфутболил его вслед за бутылкой в угол. – Слушай сюда. Комиссия по дальразведке утвердила меня в должности ксенопсихолога, а так же твое назначение на должность старшего геолога в третьей экспедиции на Хазунг. И, клянусь всем пантеоном скандинавских богов, ты будешь в этой экспедиции! Готовься к встрече с разумными теплокровными рептилиями. И не забудь поблагодарить Павла Степановича. Он дрался за тебя как лев. Мол, без Соболева, который нюхом чует полезные ископаемые, ему как начальнику будет крайне тяжело.
    Георгия, уже готовившегося послать старого друга подальше с его помощью и участием, вдруг, словно переклинило.
- Ты чего-нибудь поумнее придумать не мог?! У меня же устойчивая ксенофобия ко всем негуманоидным расам!
- Ну, вот там, на месте и будем преодолевать твою фобию. Давай приводи себя в порядок. У нас еще дел невпроворот. Кажется так, вы русские, любите говорить?..

...Оранжевое светило, прилипшее к небосводу. Хорошо, что осень – голову не напечет. Сполохи непрекращающегося полярного сияния. Хотя какое оно "полярное", ежели во всей красе полыхает в средних широтах и даже над горизонтом на экваторе? Сухая жесткая, как камыш трава под ногами, такие же сухие шелестящие растрескавшиеся губы... Дьявол! Похоже, он отключился прямо на ходу. Так не долго и в какой-нибудь овраг сверзиться. Георгий сел на первый подходящий валун, аккуратно положив рядом непомерно тяжелый самодельный излучатель. С наслаждением вытянул больную ногу. Кусочек пищевого брикета, пол глотка воды. Отведенное на отдых время промелькнуло как одно мгновение, но его тень на траве заметно переместилась. Пора. Георгий попытался встать и... нога дико взвыла. Или это он взвыл от пронзившей ногу боли? Колено распухло и горело огнем, конечность наотрез отказывалась работать. Стиснув зубы, он пообещал с ней разобраться, как только доберется до базы, и всадил в бедро предпоследний тюбик анаболика. По самым скромным подсчетам он уже прошел половину пути...

... Они шли с Олафом по городу. Ну да, иначе как городом это скопление странных, словно сложенных кучей панцирей гигантских черепах, жилищ назвать было трудно. По некоему подобию улиц деловито сновали аборигены. Георгия непроизвольно передернуло. Если искать земные аналогии то, пожалуй, больше всего местные жители походили на двухметровых саламандр, укоротивших хвосты и ставших на задние конечности. При этом надевших на себя нечто вроде узбекских халатов. Чешуйчатая кожа, от серого до черного цветов, по которой разбросаны причудливые пятна - оранжевые у женских особей и желтые у мужских. Плоские головы, без ушных раковин, с пастью полной острейших зубов и парой огромных янтарных глаз с вертикальными зрачками. Четырехпалые конечности. Брр!
-Гоша, ну я тебя прошу, перестань вздрагивать, когда к нам приближается зикхх. Их зубы не на тебя точены. – Олаф ехидно улыбнулся.
- Да при чем тут зубы. Не могу ничего с собой поделать. Гигантская ящерица на задних лапах, одетая в халат мило так с тобой раскланивается. Шизоидный бред! Сальвадор Дали и Иероним Босх повесились бы от зависти на одной ветке. – Георгий в сердцах сплюнул. Но, подняв глаза, просто оцепенел. По улице весьма прытко неслись два трехметровых... дракона с острова Комодо. Или, по меньшей мере, их инопланетные сородичи. А на их спинах гордо восседало по зикхху.
Олаф, глядя на его оторопь, весело захохотал.
- Это их "лошадки". Кстати, не смотря на довольно устрашающий вид, они, в отличие от своих седоков, травоядны. Внешность бывает довольно обманчива. Гоша, я тебя не пугать сюда привел. – Олаф вздохнул. – Прими, как данность - тебе придется с ними сталкиваться и, что бы не наломать дров, ты должен знать как можно больше. Я тебя еще не раз приведу в город на экскурсию.
Высокий швед, не особо выделяющийся ростом на фоне аборигенов, в очередной раз наклонил голову в сторону идущего навстречу черно-желтого самца, одновременно прижав сжатые кулаки к груди. Зикхх степенно проделал те же телодвижения и прошествовал дальше.
- Для начала, мой русский друг, ты должен знать главное – у них весьма совершенная и очень сложная речь. Человеку, с его слуховым и речевым аппаратом, ее просто не освоить. Диапазон слуха зикххов простирается от инфра- до ультразвука. Многие слова мы просто не в состоянии произнести и, в лучшем случае, сами услышим лишь половину звуков. Кроме того, передача информации у них происходит на трех уровнях: собственно звуковая речь, речь жестов и... телепатическая передача и восприятие эмоций. Не смотри на меня так, они все эмпаты, причем очень мощные. При полном отсутствии мимических мышц на э... лице, они отлично передают и воспринимают эмоциональную окраску разговора. – Олаф прищурив глаз, посмотрел на немой вопрос на лице друга. – Да, да, друг Гоша, они прекрасно понимают какие чувства, ты испытываешь при их виде. Но, уверяю тебя, они при виде нашей бледной кожи, пятипалых конечностей, уродливой морды с крохотным ртом, испытывают примерно то же самое. Просто не дают тебе этого почувствовать.
- Ясно, буду заниматься аутотренингом. Становится все интереснее. А что мне еще следует знать в первую очередь. – Георгий смотрел на нескольких аборигенов, которые под навесом из жесткой травы, отправляли в пасти какие-то куски, смутно напоминающие сырое мясо. - Думаю, таких пунктов наберется не один?
- Да не так уж и много. – Олаф проследил за его взглядом. – Зикххи – хищники, в полном понимании этого слова. Пищу употребляют исключительно сырую, в идеале – еще живую. При всем том, что давно знакомы с огнем и повсеместно его используют в ремеслах, они не употребляют термически обработанной пищи. И причина очень проста – белок подвергшийся денатурации, для них опаснее цианида. Первого и единственного добровольца нам еле удалось реанимировать. Чудом избежали межпланетного конфликта. Да, кстати, если вздумаешь, поймать и зажарить какого-нибудь местного зверька, бога ради – гадость не передаваемая, но не смертельная. Кроме того, учти, млекопитающих на планете нет. Полное и безраздельное царство рептилий. А придется сесть за стол с местными жителями, тоже запомни, их сырая органика для нас смертельно ядовита. Вот такая рыба фугу.
Они остановились на большой круглой площади, выложенной плитками кварцита. Центр площади украшал постамент в пол человеческого роста, на котором возвышалась статуя из черного базальта. Огромный зикхх, в развевающемся халате, держа в одной руке обнаженный меч, а в другой копье, правой лапой попирал звериный череп. Настоящий, отбеленный временем череп. Такой себе черепочек, размером не менее трех метров, принадлежавший в прошлом, по видимому, лично тираннозавру рэкс. Тридцати сантиметровые зубы ни на секунду не позволяли усомниться в том, что данный представитель местной фауны тоже предпочитал исключительно свежую пищу, причем ту, которая умела передвигаться.
- Вот, Гоша, прошу – это главная местная святыня, так сказать. Герой, как ни странно, безымянен. Вернее его зовут Хаашс. Но это имя собирательное и означает просто – "герой". Зверька местные называют Шиизгущ. Ну, по крайней мере, мы так слышим, поскольку первый слог уходит в ультразвук. С ним связана легенда. Якобы на переломе времен из белой мглы приходит страшный зверь. И от того найдется ли среди зикххов тот, кто сумеет ему противостоять, зависит, будет ли народ существовать под светом или уйдет в белую мглу. Более того, именно он поведет племена в светлое будущее. Где-то так... Судя по всему, уже как минимум один раз такой нашелся.
- Мне показалось, Олаф, или в твоем голосе слышится некий сарказм?- Георгий обошел постамент по кругу.
- Да в том то и проблема. На планете наступает очередной ледниковый период. И идет он аномально быстрыми темпами. По оценкам экспертов этому государству осталось лет пятнадцать – двадцать. Но сдвинуть их с места невозможно. Наши предупреждения уходят как вода в песок.
- Ну, начнет прижимать, сами зашевелятся.
- Наверное, как зашевелились те пять городов, которые мы обнаружили в зоне ледника. Судя по всему, жители даже не пытались уйти. Ты просто не представляешь, насколько регламентирована их жизнь. Всему и всем определено место, время и действие. Если Шиизгущ не появляется, значит - нет перелома времен. Если появится – должен прийти герой. Победит – поведет народ за собой. Не победит – значит, судьба. Всё. И никак не иначе.
- Так найдите им эту зверушку, пусть порадуются. – Георгий хмыкнул.
- Угу. А ты знаешь, что биологи обшарили всю планету и не нашли ни одного хищника крупнее самих зикххов?
- Ндааа. Этому черепушке, судя по состоянию костей, может быть от пятисот до тысячи лет. Видать вымерли эти шизы. Не дождаться зикххам героя избавителя...

... Боль в спине. Боль в ноге. Колючая сухая трава впилась в щеку. Георгий открыл глаза. Светила нет, значит, ночь. Судя по всему, он таки отключился. Повернулся на бок и, вдруг, в каком-то метре от себя, увидел две пары немигающих глаз, холодно поблескивающих в свете полярного сияния. Забыв о раздираемом болью теле, резко сел. Два жителя преисподней, нечто вроде плода мезальянса жабы и ежа, размером с крупную собаку, с шипением отскочили на пару метров назад. Но не ушли, твари. Значит по его душу. Интересно, ждут, пока он скончается или просто выжидают удобный момент для нападения. А может просто, любопытные травоядные. Встретили в степи Гошу – человека и оторопели от удивления. Георгий попробовал крикнуть, но из пересохшего горла вырвалось совершенно не музыкальное сипение. Животные очень осторожно начали приближаться, одновременно расходясь, беря потенциальную жертву в "клещи". Георгий снял с шеи импровизированный ремень, скрученный из подкладки летного комбинезона, на котором висел его "бластер", передвинул регулятор излучения на беспрерывный режим и коротко нажал кнопку. Тварь, заходящая слева, издала пронзительное шипение, закончившееся коротким всхлипом и, в конвульсиях забилась на траве. Не позволив себе долго любоваться этим зрелищем, Георгий всадил следующий разряд во второго нападавшего. Устало опустил непомерно тяжелую "пушку". Счет два – ноль в его пользу. Бой закончился, так и не успев начаться. Он поднялся и, сильно хромая, подошел к ближайшему телу. Задумчиво посмотрел на него, доставая нож. Пробормотал: "Вороне бог послал...". А затем начал деловито разделывать трофей. Как там говорил друг Олаф – гадость, но не смертельная. Не баре чай, переживем. Люди вон и на Земле, порой такую дрянь едят и ничего...
...Наверное, эта пытка не кончится никогда. А может он попал в свой персональный ад и ему теперь суждено вечно брести по унылой холмистой равнине, преодолевая боль в ноге, испытывая невыносимую жажду? Сгибаясь под тяжестью лазерного излучателя и мешка с обуглившимся, наспех испеченным и отвратительно пахнущим мясом. Мешок он соорудил из своей футболки, и теперь ткань летного комбинезона неприятно холодила тело. Пол часа назад Георгий вколол единственное, что у него осталось – тюбик стимулятора, в надежде, что это хоть как-то подстегнет его измученный организм. Жажда уже была не просто нестерпимой, утоление ее стало смыслом существования, а глоток воды – божественным откровением. Казалось, зрение, без всякого участия мозга, целиком поглощенного проблемой обезвоживания, само выбирало очередной валун-ориентир, на склоне следующего холма, а ноги автоматом несли тело к этой точке пространства. Пейзаж был однообразен до одури. Но, преодолев очередной подъем, Георгий внезапно остановился в неком недоумении. С северо-запада, весьма быстро, на глазах захватывая все большую часть небосвода, надвигалась странная мутно-белая пелена. Легкий южный ветер, все эти дни ненавязчиво обвевавший его левую щеку, внезапно сменился полным штилем. Казалось, сама степь замерла в ожидании чего-то необычного... А затем ударил шквал, подняв в воздух клубы пыли и комки сухой травы, опрокинув стоящего человека. Почти оглохнув и ослепнув, Георгий на ощупь укрылся за ближайшим крупным валуном. Свернувшись калачиком, стараясь врасти в грунт чужой планеты, он ждал. Ждал, что судьба подкинет ему на этот раз. И она, злодейка, не обманула. Ветер явно пошел на убыль, ощутимо упала температура, и... пошел снег! СНЕГ! ВОДА! Значит, там, за невидимыми сферами, еще не полностью насладились его мучениями. Кому-то надо, что бы он еще потрепыхался. The show must go on. Георгий ловил снежинки растрескавшимися губами и улыбался. В этот момент он был почти счастлив. Да, где-то в дверь его сознания робко стучалась мысль о том, что он может примитивно замерзнуть. Но сейчас было не до нее...
Ветер стих почти полностью. Сквозь поредевшие тучи проглянуло местное оранжевое солнце. Судя по его высоте, сейчас был полдень. Значит можно приблизительно определить направление движения. Правда засекать азимут стало затруднительно – перед Георгием расстилалась бесконечная белая холмистая равнина. Набив фляжку снегом и спрятав ее за пазухой, что бы снег таял от тепла тела, он, фальшиво насвистывая, продолжил свой бесконечный путь. Благо снежный покров не превышал пятнадцати сантиметров. Стараясь не думать о том, что его экипировка не совсем соответствует внезапно наступившей зиме, Георгий наслаждался очередной порцией снега леденящей язык и амброзией стекавшей в пищевод. Очередной марш-бросок он намеревался провести в хорошем, в пределах возможного, темпе, но невидимые кукловоды, очевидно, имели свои планы. В своем движении он внезапно вышел к довольно обрывистому склону. Более всего он походил на берег бывшей реки. Поскольку высохшее русло лежало поперек его траектории движения, пришлось, нецензурно поминая всех богов, создавших эту гостеприимную планетку,  двинуться влево вдоль берега, в поисках более пологого спуска. Двигаясь таким манером уже примерно час, Георгий крем глаза заметил некую новую деталь в ландшафте. Точно, снег на противоположном склоне нарушен. Словно по нему промчался кто-то, оставив взрыхленную полосу шириной около трех метров. Эта полоса прошла по склону и продолжила свой путь по старице, в ту же сторону, куда двигался он... Или, наоборот приходила оттуда. Как назло в каких-нибудь ста метрах русло делало очередной поворот, и странный след скрывался за ним. Уже почти перевалив возвышенность в излучине, Георгий услышал странное шипение, переходящее в пронзительный свист. Крайне заинтригованный, он на одном дыхании бросился вперед и, оторопев, застыл на краю обрыва... Мозг, в первые мгновения, наотрез отказался адекватно воспринимать открывшуюся картину. Руки непроизвольно, на полном автомате, привели излучатель в боевое положение. Под обрывом, в пол оборота к нему стояло нечто... Тварь с туловищем крокодила и головой одолженной у одного из представителей юрского периода Земли. Кожа вороненой стали покрытая роговыми пластинами. Четыре мощных лапы, когтями вспоровшие грунт и, мерно качающийся из стороны в сторону хвост с высоким гребнем вдоль него. Но даже это ничего, если бы не размеры... От морды до кончика хвоста в твари было не меньше двенадцати метров, добрую четверть из которых занимала голова! И зубы! Где-то эти зубы он уже видел... В памяти промелькнул череп на постаменте. Точно! Шиз, собственной персоной. Пришедший с белой мглой! Когда первая оторопь прошла, Георгий понял, что сие порождение тьмы, его не заметило, поскольку занято более важным делом.  Придерживая левой передней лапой тушу вараноподобной "лошадки", "шиз" оторвал одним махом ее половину и, не торопясь, заглотал. А буквально в двух метрах перед трапезничающей тварью застыли, прижавшись спиной к обрыву, три зикхха. Двое, судя по преобладанию черного цвета в одежде, представители знати. Самец и самка. Почти дети. Точно, крой халатов подростковый, да и украшения на шее – "молодежные". Третий, в сером халате и с копьем, безвольно опущенным наконечником вниз, скорее всего охранник. Не надо быть ясновидящим, что бы понять – лошадкой "шиз" не удовлетворится. Эти трое на очереди. Стараясь не попасться на глаза обедавшему, Георгий тихо сместился вдоль кромки обрыва тому за спину. И тут на затылке у "шиза" поднялась роговая пластина и на человека в упор посмотрел огромный желтый глаз с вертикальным зрачком. Следом пришла волна неконтролируемого всепоглощающего ужаса, смявшего волю, словно клочок ненужной бумаги, и намертво приварившая ноги к земле. Только теперь Георгий понял, что заставило трех аборигенов застыть в ожидании своей участи. В ментальном плане эта страшила подавляла волю любого живого существа. Гипнотизировала, словно удав кролика. Да, сегодня у нее явно пир... И тут Георгий увидел как из глаза девочки, по уродливой оранжево-серой морде стекает слеза. Перед неизбежностью своей участи, плакало существо разумное. А "шиз", продолжая пялиться на человека затылочным глазом, ступил шаг вперед и ухватил поперек туловища коротко вскрикнувшего зикхха в сером. Кто сказал, что в такие моменты время замедляет свой бег. Да, ни хрена! Время сорвалось с места в карьер. Мир окрасился в красное. Георгий, поднимая свой импровизированный "бластер", просто физически ощутил, как страшная, ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ярость всесокрушающей волной ударила по пирующей твари. "Шиз" вздрогнул и, выронив из пасти измочаленное тело, присел на всех четырех лапах. Наверное, впервые он столкнулся с существом, способным нанести столь мощный ментальный удар. Глаз, до того холодно державший человека в оцепенении, казалось, готов выскочить из орбиты. Вот в этот удивленный немигающий глаз Георгий и влепил лазерный луч на максимальной мощности. Вскипела поверхность роговицы, мгновенно превратившись в облачко пара, на месте глаза образовалось черное отверстие, секундой позже закрытое роговым веком. Луч лазера огоньком тлеющей сигареты еще немного поплясал по толстенным роговым пластинам и погас – батарея приказала долго жить. Чудовище, дико взвыв, удивительно проворно развернулось к человеку стоящему на краю обрыва и, оскалив зубы, рванулось к нему. Убегать бесполезно, нападать тоже... Испытывая все ту же испепеляющую ярость, Георгий, издав нечленораздельный вопль, швырнул в приближающуюся тварь ставший бесполезным лазер и, следом, зачем-то мешок с горелым мясом. Больше ничего внушительного в руках не было. Тварь, очевидно плохо соображавшая, вследствие полученного болевого шока, брошенные в нее предметы тупо заглотнула... Затем со страшной силой ударив лапой по краю откоса, обвалила солидный его кусок вместе со стоящим на краю человеком. В месиве камней, травы и снега Георгий рухнул прями под лапы хищника. Последнее, что он увидел, была огромная четырехпалая лапа, со страшными серповидными когтями, заполнившая собой все пространство. И наступила тьма, в которой, где-то, в бесконечном далёко, все громче и отчетливей звучали голоса жены и детей...

... Олаф, нетерпеливо постучал в дверь кабинета начальника экспедиции. Да, обычную дверь из жаростойкого пластика, навешенную на самых тривиальных дверных петлях. База была построена таким образом, чтобы не шокировать аборигенов, если они окажутся на ее территории, излишним обилием технических непонятностей. Более того, и сами строения базы, находящейся в непосредственной близости от города, по форме очень напоминали жилища аборигенов. Те же приплюснутые купола, похожие на панцири гигантских черепах.
- Входи, Олаф. – Кабинет начальника встретил посетителя привычной простотой убранства. Рабочий стол, диваны для совещаний, на стене большой монитор. Аквариум в углу. Большое окно, выходящее на город. Сам Павел Степанович сидел за столом, задумчиво барабаня пальцами по столешнице.- Присаживайся. Я так понял, ты прямиком из медицинского блока? Ну и что говорят наши эскулапы?
Олаф прекрасно понимал, что начальник владеет всей полнотой информации на вверенной ему базе, но раз спрашивает его, значит для чего-то это нужно. Да и у самого язык, что называется "чесался".
- Я разговаривал со старшим медиком, Вессоном. Он уверил меня, что у Гоши... есть шансы выжить. – Голос Олафа невольно дрогнул, при воспоминании о том, что, сутки назад, аборигены притащили на импровизированных носилках из жердей и чешуйчатой шкуры. В этом изувеченном теле просто невозможно было узнать красавца и крепыша Соболева. – Слишком много повреждений внутренних органов, задет позвоночник. Но Вессон утверждает, что регенерация началась нормально. В общем - надежда есть.
- Надежда есть, это радует. Да, эту неделю поисков я, пожалуй, не забуду никогда. Человек словно в воду канул. - Павел Степанович, в свои шестьдесят, выглядевший не больше чем на сорок пять - без каких-либо признаков седины в густых каштановых волосах и легкой походкой спортсмена, встал и подошел к окну. – Олаф, на базе информация распространяется весьма быстро. Ты уже, очевидно, знаешь, что я вернулся из города. И тебе не терпится узнать, что, где и как?
- Да поймите, Павел Степанович, это ведь я, вытягивая Георгия из депрессии, после гибели семьи, просил Вас взять его в эту экспедицию. И я, невольно, чувствую вину за то, что произошло. И конечно мне хочется узнать, что же все-таки случилось и как.
- Все знает только Георгий, но его рассказ мы, пожалуй, услышим не скоро. – Начальник посмотрел на инопланетный город за окном. Затем присел на подоконник, повернувшись к собеседнику. – Я был в городе по приглашению самого правителя Каачшуу и верховного жреца Торшзаа.
- Ого! На сколько мне помнится, верхушка местной власти снизошла до общения с людьми только один раз, во время первой экспедиции. Потом они просто признали наше существование, и больше мы их не интересовали. Мы для них нечто реальное, но абсолютно не вписывающееся в сложившуюся схему жизни. – Олаф недоверчиво покачал головой.
- В этот раз мы, вернее Георгий Соболев, сыграл весьма интересную роль в их жизни. В общем, с их слов картина вырисовывается прямо таки эпическая. Дочь Каачшуу, говоря нашим языком – наследная принцесса, Зххиирзг достигла возраста вступления в брак. И выдать ее родитель решил за сына правителя соседнего города-государства. В общем, пышный караван благополучно отвез девушку на смотрины. Там ее неземная красота, была оценена по достоинству, дано добро второго папаши и, еще более пышный караван, отправился в обратный путь, уже со счастливыми молодоженами. Ну, что бы засвидетельствовать свое нижайшее почтение правителю Каачшуу. И вот, преодолев две трети пути, караван был остановлен внезапно налетевшей снежной бурей. А следом пришел кошмар... Из снежной круговерти на караван обрушился ужас из легенд. – Олаф широко раскрыл удивленные глаза. – Да, да, ты правильно подумал. "Из белой мглы пришел страшный зверь" – Шиизгущ собственной персоной. И просто уничтожил караван. Кстати, ты знаешь, что этот ископаемый ящер, способен в ментальном плане парализовать находящуюся рядом жертву? Принцессе с мужем несколько повезло, пока тварь расправлялась с арьергардом, они с небольшим отрядом охраны сумели несколько оторваться. Но не надолго. Шиизгущ очень скоро настиг их в русле высохшей реки. А вот здесь и начинается самое интересное. В момент, когда этот оживший кошмар собирался уже отведать голубой кровушки, на берегу, неожиданно появился наш Гоша. Дальше, со слов принцессы Зххиирзг, тварь уже обедавшая последним охранником, внезапно получила мощнейший ментальный удар и болевой шок. Только она не поняла, чем чужеземец вызвал эту боль. Потом, обезумевший от боли Шиизгущ, бросился на человека. Человек с диким криком швырнул в пасть нападавшего, какие-то непонятные предметы. Тварь заглотала "подарки" не поперхнувшись, затем ударом лапы обрушила берег и просто растоптала упавшего с обрыва человека. После чего начала странно кашлять, зашаталась на задрожавших лапах и... рухнула замертво.
- Павел Степанович, вы хотите сказать, что Гоша убил Шиизгуща?!
- Я всего лишь описываю тебе картину глазами непосредственных участников событий. – Хозяин кабинета снова прошел к своему столу и сел. – Дальше, вообще почти фантастика. Зикххи, оставшиеся в живых – принц и принцесса, собрали то, что осталось от Георгия и... девочка погрузила его в стазис! Затем им удалось поймать одну из разбежавшихся "лошадок" и они, водрузив раненого ей на спину, еще двое суток добирались до города. Причем все это время девочка держала Георгия в стазисе, только за счет своей энергии. Когда они дошли, ее саму в пору было отправлять в реанимацию. Ну, ею занялись свои, а Георгия отдали нам. Вот такая история.
- Даже не знаю, что сейчас сказать. Георгий со своей тяжелой ксенофобией, жертвуя жизнью, спасает аборигенов. Зикххи, не испытывающие к нам ровным счетом ничего, двое суток тащат человека, поддерживая в нем жизнь за счет своей энергии. Это прецедент. – Внезапно Олаф вскочил с дивана, с горячностью, отнюдь не свойственной жителям европейского севера. – Павел Степанович! Но если Георгий действительно убил Шиизгуща, то получается – он тот, кто поведет народ зикххов за собой. У нас появляется просто невероятный шанс помочь этой уникальной расе!
- Олаф, у тебя в роду не было итальянцев? – Павел Степанович улыбнулся, глядя на собеседника. – Откуда такой южный темперамент? Успокойся. Вопрос не так прост, как тебе кажется. Не мне тебе говорить, насколько регламентирована жизнь обитателей этой планеты. Факт гибели твари зафиксирован. Но от чего она погибла не известно. Понимаешь, не было героя с мечом в руке, на худой случай с копьем, протыкающего порождение белой мглы, а затем триумфально привозящего отсеченную голову чудовища в город. Вот так-то. Ритуал не соблюден. А посему не быть Георгию, в глазах местных жителей, победителем Шиизгуща.
- Обидно. – Олаф с разочарованием сел на диван. – Потерять такой шанс.
- Да, обидно. – Павел Степанович вздохнул. – Но появился еще один интересный аспект. Оказывается, если кто-нибудь спасает жизнь зикхха, то он, по местным законам становится спасенному вторым родителем. Не надо тебе говорить насколько они почитают своих родителей, вплоть до беспрекословного подчинения. Поскольку считают – родитель плохого не прикажет. Принцесса Зххиирзг с мужем уже официально признали землянина вторым отцом. Ну, как ты думаешь, если Георгий выкарабкается, появится у нас шанс или нет?

...А Георгий стоял на самом краешке отвесно уходящей вниз скалы. Над головой расстилалось бескрайнее голубое небо Земли в белых кучевых облаках. Бездна под ногами клубилась непроницаемой серо-сизой мутью. И эта бездна манила, звала к себе. Казалось, всего шаг и наступит блаженство вечного скольжения в никуда. Но что-то крепкими якорями держало его за руки, не давая сделать этот, такой желанный, шаг. Невероятным напряжением воли, Георгий оторвался от созерцания мутной круговерти и посмотрел влево и вправо. Его левую руку удерживали, крепко сжатые на запястье, такие знакомые до каждой родинки руки жены. А правую... Правую, нежно и вместе с тем крепко, сжимала чешуйчатая, но мягкая, бархатистая и теплая, серая, в оранжевых пятнах, четырехпалая лапа...

#4 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 10:48:56 - 17.10.2011

Спаситель или день на Голгофе


автор Abver


Автор приносит искренние извинения, если кого-нибудь рассказ заденет по ре-лигиозным соображениям.

- Конечно, я знал Александра Бекашева. Был ли его другом? Нет. Да и вряд ли кто-то мог бы так себя назвать. Коллеги, приятели, знакомые... Этого добра у него было предостаточно.
Я смотрел на молодые красивые лица. На всех без исключения - заинтересованность. В мои годы такое состояние у студента можно было сравнивать с болезнью. Сегодня это норма. И когда видишь эту норму изо дня в день - это удручает.
- Кем был Бекашев? Гением? Нет. Да, он был потрясающе умен и редкостно талантлив. А еще он был отличным человеком. Знаете, вам этого не понять, вы для этого слишком идеальны... Он относился к тем людям, на которых просто хочется походить. И плевать на гордость и самолюбие. И тогда я считал, и сейчас я думаю, что будь я хоть немного похож на него... это был бы лучший подарок и моей гордости, и моему самолюбию.
Да, проект "Спаситель". Впрочем, тогда он не имел такого претенциозного названия. Не был он и проектом. Все прекрасно знали, что Бекашев, помимо общей работы, занят решением какой то глобальной проблемы. По вечерам, ночам и редким выходным, используя институтское оборудование и боясь обвинения в растрате (а как иначе, энергия и материалы стоили тогда огромных денег).
В те годы я учился на последнем курсе биофака и подрабатывал в лаборатории Института человека, которой как раз таки и руководил доктор биологических наук Александр Эдуардович Бекашев.
На вопрос, чем занимались в лаборатории лучше меня ответил бы Иосиф Кац, зам Бекашева и ближайший его...нет, не друг, приятель, знакомый, коллега, но не друг... Так вот, он говорил:
- Не знаю, что мы все здесь делаем, но директор Бин говорит, что это очень важно для общества и полностью соответствует нашим умственным способностям.
Моим умственным способностям, если верить Бину и Кацу, соответствовали уборка помещения и мытье колб и приборов.
Как раз этим я и хотел заняться в один из очередных вечеров. Хотел, а не занимался лишь потому, что только что сдал кровь на СПИД, сифилис, гепатит (да, в то время люди еще болели), и, прижав ватку к сгибу локтя и найдя повод для безделья, этому безделью и придавался.
Неожиданно в лабораторию на крейсерской скорости ворвался Бекашев. За ним, чудом увернувшись от тяжеленной двери, следовал Кац.
- Саша, черт побери, ты прекрасно знал их мнение.
Какое бы мнение не было у "них", оно не льстило нашему руководителю: он зло пролетел мимо меня, в комнате отдыха стал с остервенением громыхать посудой.
- А ты хотел весь институт в свое распоряжение и неограниченный счет в Научбанке?
Что-то разлетелось вдребезги, и я услышал голос Бекашева. Он говорил так, как - будто хотел перейти на крик, но все же с трудом себя сдерживал.
- Мы боялись пространства, но смогли его победить, и теперь легко преодолеваем межзвездные расстояния. Мы боялись времени, но одолели и его, и теперь умеем путешествовать в прошлое. Чего мы страшимся теперь? Лишь собственного тела. Нашей немощной плоти. Нашего слабого мозга. - Судорожный вздох. Продолжал он чуть спокойнее. - Моя сестра учиться на космолетостроителя. У них на факультете сто десять специальностей. Когда она поступала, их было на двадцать меньше. Тридцать лет назад их было всего восемь. И учиться ей надо более десяти лет. Чтобы построить один корабль, необходимо несколько тысяч узконаправленных инженеров. Техника настолько совершенна, что МЫ уже стали недостойны ее. Величины современной физики просто непостижимы для нашего мозга. И мы вынуждены использовать тупые компьютеры...
- Я слушал твой доклад...
- Так послушай еще раз! - Бекашев опять заводился. - Мы достигли вершины своих биологических возможностей. Уже сегодня ученые - не вполне необходимые придатки к машинам. Медицина может вылечить любую болезнь, но мы БОЛЕЕМ. Наше ручное оружие может уничтожить гору, но чтобы его поднять, нужна силовая броня. Посмотри на свой техногенный мир, человек! Даже по сравнению с простейшим калькулятором каждый из нас ущербен... Изя, ответь мне на единственный вопрос: почему, имея такие возможности, мы элементарно не можем сделать лучше самих себя? Только не надо нести бред о возможных последствиях. Я сегодня до тошноты наслушался этих козлов из совета.
- Потому что пока мы этого не можем...
- Не путай слова. Не хотим. И ты об это прекрасно знаешь. Мне нужно лишь несколько разрешений и неделя времени. И идеальный генетический материал. И я знаю, что мне никто и никогда этого не разрешит сделать... Быть в разы сильнее, в разы умнее и жить в разы дольше... Неужели я хочу навредить человечеству?
Не сказав больше ни слова, Бекашев выскочил из комнаты отдыха и покинул лабораторию, больше в тот день не появившись.

- Идиот, тебя посадят до конца жизни! - Кац стоял посреди лаборатории, с виду спокойный, но раздувающиеся ноздри показывали, что он готов взорваться. Бекашев, отвернувшись, копался в одном из многочисленных шкафов. - Ты знаешь, чем по закону караются несанкционированные экспедиции во времени. Тем более в запрещенные области.
- Это не экспедиция, а краткий визит. И если ты будешь меньше об этом кричать, быть может правосудие на время ослепнет и оглохнет. Я только пришел и начал переодеваться. Не совсем понимал, о чем идет речь, но и круглым я дураком не был...
- Или помоги мне... и всему человечеству. Или не мешай. - С этими словами Бекашев вышел из лаборатории.
Кац вздохнул. Весь его боевой пыл куда-то делся.
- Кто же тебе еще поможет, - прошептал он, направляясь к выходу. В тот момент он стал похож на старого мудрого еврея из анекдотов. Да, был когда-то такой вид творчества. Нам, не таким умным, как вы, он нравился.
- Куда он? - спросил я, когда Изя проходил мимо меня.
Зам усмехнулся и глазами показал куда-то вверх и в сторону. Я проследил за его взглядом. На стене, над входом в бытовку, висело большое фарфоровое распятие, повешенное давно и неизвестно кем. Раскинувший руки, почти обнаженный Христос. Может это и богохульство, но даже мне, мужчине, он и его поза всегда казались поразительно сексуальными. Склоненная голова, полусогнутые колени, поджарый торс... Живи я в средневековье, меня бы сожгли трижды.
А еще я всегда удивлялся необычайному сходству Иисуса с Бекашевым: такое же изможденное аристократическое лицо, аккуратная бородка... Даром, что сын плотника, а профиль интеллигентный.
- Идеальный генетический материал... - тихо проговорил Кац.
Я долго пытался вернуть челюсть на место. Благо, никто не видел моих неудачных попыток. И именно тогда я впервые перекрестился. Неумело, конечно.
Второй раз в своей жизни я перекрестился через два часа. Можно сказать, вошло в привычку.
Дверь открылась, и в лаборатории появились ее руководитель и его заместитель. Кац вел Бекашева под руку, словно больного. Впрочем, вид у последнего действительно был неважнецкий. Всего его била дрожь, руки по-старчески тряслись, глаза бессмысленно и бездвижно куда-то смотрели.
- С ним все в порядке, - тихо проговорил Изя, - нервы немного сдали.
Что случилось с Бекашевым в древней Иудее, я узнал через неделю. Все это время наш руководитель в отделе почти не появлялся, пропадая у темпоральной остановки.
И, что странно, куда-то исчезло большое фарфоровое распятие. В полку атеистов прибыло.
Я пришел на очередное ночное дежурство. Несмотря на позднее время, Бекашев был в лаборатории. Он сидел за столом в комнате отдыха. Перед ним стояла наполовину опустошенная бутылка водки. - Садись, - нетрезвым голосом он пригласил меня к богатому застолью. Я сел. - Пью то я редко... - Бекашев тупо разглядывал бутыль, - так что ты не думай...
Конечно, ничего такого я и не думал.
Александр налил и выпил. И некоторое время молчал. Вдруг он всхлипнул и закрыл лицо трясущимися ладонями.
- Я ведь всего лишь хотел взять его пот, - глухо заговорил он. - Капельку кровавого пота. Этого бы мне хватило... А он... - Руки безвольно упали. На меня смотрели пьяные глаза. - Ты веришь в Бога? - вдруг спросил он.
Я неуверенно кивнул.
- Как и все? Изредка? По большим несчастьям? А я верил. По настоящему. Знаешь, он ведь чертовски на меня похож. Не Бог, конечно. Сын его. Как в зеркало смотришь... И Библия не врала. Нашел ведь я его в том саду. Название на "Г". Молиться до кровавого пота... Как же, молился. Сидит, скотина, и в тарелке в воде красную краску разводит. - На лице его появилось брезгливое выражение. - И тряпочкой на лоб наносит, да так... аккуратненько... чтобы в глаза водичка не попала. Аферист древнего мира...
Три пальца моей правой руки чуть ли не инстинктивно сложились вместе.
- А этот, - продолжал Бекашев, - индийский принц. Мыслитель, блин. Сидит в носилках, нирваны дожидается, а вокруг люди от голода дохнут. Освенцим отдыхает.
Тогда мне впервые захотелось выпить. И еще я подумал, что некоторые пункты темпорального законодательства очень даже справедливы.
Я глотнул водки прямо их горлышка. Мой начальник уже поник, опустив голову на стол.
- Первый, мне нужен первый... - засыпая, бормотал Бекашев.
В тот вечер я выкинул свой крестик.
Лихорадочный блеск в глазах, впавшие щеки, нездоровая бледность. Теперь мы видели шефа только в таком состоянии. Лишь однажды он сходил к темпомашине. Вернувшись, он тут же напился и до конца рабочего дня плакал, ни на кого не обращая внимания.
Через несколько дней я снова заступал на ночное дежурство. И Бекашев опять был в лаборатории. На этот раз он не был пьян. Взгляд глубоко впавших, с темными кругами, глаз заметно давил. В них горел огонек безумия.
- Как Иваныч, представляешь? - Он улыбнулся, мягко, но, отчего то, стал еще больше похож на сумасшедшего. - Такой же спившийся и безысходный. Ее постоянно ругает. И говорит, что ребро вырвет, даром что его. Одними яблоками ее пичкает. Чтобы помнила... Да она и без того не забудет... - Он говорил медленно, слегка заторможено. - Первый... Все-таки Дарвин был не прав... И зачем я все это затеял?.. Правда, в Бога поверил, снова... А в людях разочаровался... Может, оно и к лучшему... Новых сделаю... качественнее.
Впервые я понял, что такое холодный пот и мороз по коже.
- А ты иди домой. Сегодня я за тебя подежурю.
Спорить я не осмелился. А зря.

Следующим утром я пришел раньше всех и нашел Бекашева. Он лежал у входа в комнату отдыха. Умер он быстро и безболезненно, вколов себе какой-то ядовитый реагент.
Я сидел и плакал, смотря на мертвое, и оттого малоузнаваемое, лицо ЧЕЛОВЕКА, другом которого я так хотел стать.
А в руке он сжимал диск, на котором и была та самая формула Бекашева, позволившая войти человеку в новую стадию эволюции.
Конечно, мы так и не узнали, чьи гены использовались для разработки формулы, так что "спаситель" человечества, своего рода отец нового ВИДА людей так и остался неизвестным.
- А предсмертная записка? - спросил черноволосый парень из первого ряда. - "Человек несовершенен, и все, что в моих силах - дать ему замену".
Я усмехнулся.
- Господин Кац неплохой публицист, но у него неуемная фантазия, а в этом жанре это минус...
- У вас на шее крестик, - на этот раз симпатичная девушка с задних рядов. - Вы знаете всю правду... и продолжаете верить? Почему?
- Время лечит... А правда?.. "Каждому - свое." Немцы взяли эту фразу у римлян. У входа в концлагеря узники читали эти слова и, наверное, представляли то "свое", ради чего они жили и жить хотели. А римский орел сулил каждому иноземцу отдельную печь, а каждому арийцу отличные сапоги из человеческой кожи и ароматное мыло из человеческого жира. И те, и те были правы...
- Так чьи же это были гены? Может его собственные?
- Может быть...
Так же подумали и мы тогда.
Конечно, я был не совсем справедлив к Изе. Я смотрел на опустевшую аудиторию и вспоминал события почти столетней давности.
"Лучше день на Голгофе, чем жизнь среди потомков Адама." До сих пор помню эти непонятные тогда строки. Неровный обрывок бумаги с корявыми буквами. Не знаю почему, но я сразу эту записку сжег, оправдав себя тем, что просто не хочу, чтобы Бекашева считали сумасшедшим. А умный и весьма понятливый еврей нашел полусоженную бумагу в урне, и, конечно, о чем-то догадался. Хотя тогда мне ничего не сказал.
Прошел почти месяц. Я полез по каким-то причинам в бытовку. И обнаружил там исчезнувшее фарфоровое распятие. Я какое-то время его рассматривал и думал, что все-таки Бекашев и Христос были удивительно похожи. Стоило бы повесить распятие вновь, не столько из веры в Господа, сколько из памяти и уважения к...
Меня затрясло. В голове всплыли предсмертные строки.
Через минуту я колдовал над компьютером темпоральной установки. Конечно, осторожный Кац подчистил всю информацию. Но для знающих есть несколько лазеек.
Ночь самоубийства. Было две переброски, в одно и тоже место и время, с разницей всего в час. Первый переход ТУДА: живой объект один, вес - семьдесят кило. Возвращение: два живых объекта, семьдесят и семьдесят один килограмм. Второй переход ТУДА: один в семьдесят. Без возвращения.
"Лучше день на Голгофе, чем жизнь среди потомков Адама."
Ты получил свой день на Голгофе, лучший из людей. Ты искупил грехи человечества больше двух тысяч лет назад, ты помог ему и сегодня. Для первого раза ты посчитал достойнейшей кандидатурой свою собственную. А для второго?
Для меня последний штрих в этой истории поставил звонок Коли Тахчева из медчасти.
- Слушай, не кушай завтра с утра... Да ерунда, кровь надо сдать. Да все уже сдавали, помнишь? На инкубации она стояла. А твоя пробирка пустая, почему-то. У всех есть, а твою кто-то упер. Вампиры в институте, что ли, завелись.
Я не знал, плакать мне или смеяться.

#5 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 10:52:59 - 17.10.2011

Эпистолярный вальс


автор zirius


Бесценная моя Муза Кузьминична!
Здравствуйте, здравствуйте, друг мой, как Вы живете? С тех пор, как матушка Ваша изволили переехать в Санкт-Петербург, сердце мое свербит тревогою разлуки, и только надежда на должность в столице, посуленную мне Владимиром Вольдемаровичем, не дает впасть в окончательное отчаяние.
С оказией посылаю Вам соленых груздочков и дюжину банок вишневого варенья, которое Вы, я знаю, предпочитаете. Косточки я поковырял собственноручно, вспоминая прогулки наши тет-а-тет в цветущем саду под ароматом грядущего урожая. Судьбе было угодно возвести препоны счастию моему, и, смею предположить, Вашему, но предаваться унынию не в моем характере, о чем удостоверяю толикой будущей моей о Вас заботы. Банки при случае верните, вот хоть через Павлушку, холопа Кирилла Мефодиевича, отпущенного на извоз как раз до середины мая.
Между тем спешу уведомить Вас, любезная Муза Кузьминична, что третьеводни в глухих наших палестинах проистекали события страшные и удивительные. Но начну по порядку, дабы не ранить Вас бестолковыми вздорными экивоками.
Наше литературное общество "Весна и пятница", в коем имею честь пребывать и я, благословленное присно знакомством с Вами и прочими достойными гражданами, возбудоражилось сногосшибательными известиями. Литератор N, известный не только в столицах, но и в самом Париже, уведомил свою кузину S, хорошо знакомую батюшке Вашему свояченицу городничего, что непременно остановится у нее проездом. Накоротко обменявшись немногословными письмами, решили мы произвести экстренное собрание, хотя была среда, а не как обычно, пятница.
- Друзья мои, - сказал добрейший наш председатель Илья Александрович, поправляя сбившийся впопыхах галстух, - он завтра будет уж тут, сведения точнейшие, только что от почтмейстера.
Мы зашумели, вперебой звеня стаканами и сморкаясь в табакерки. Илья Александрович громко прозвенел колокольчиком.
- Прошу внимания! Случай редчайший, и долг каждого члена общества содействовать максимальным образом визиту N в культурный светоч губернии. Извольте высказываться по существу вопроса. Слово графине Z
- Письмо! - вскричала графиня, тряхнувши юбками. - Нужно составить письмо на имя N с надлежащими подписями отцов города, и я не посчитаюсь с расходом фамильной гербовой бумаги.
- Правильно! - поддержал угрюмый железнодорожный унтер-инженер Моржуев, - письмо с официальным уведомлением о культурном вспомоществовании передовикам губернского сочинительства.
Железнодорожник тяжело оглядел разом притихшее собрание и стукнул кулаком по столу.
- Чепуха.
Встал долговязый нигилист Корзинкин. Вы его, может быть, помните, душа моя, по прошлогодним выступлениям в защиту поповен-эмансипе.
- Клал N на ваше письмо, прошу прощения. Письма эти он складывает в специальный сундук, для похвальбы перед заграницами, а может, чего и похуже. Тут надо тоньше, деликатней. Доподлинно известно, он любит детей, и не откажет хоть вот гимназисту Сашеньке, который приходится троюродным братом S по материнской линии.
Мы встрепенулись и оглядели зардевшегося Сашеньку. В словах Корзинкина был определенный резон, империя наша произрастает превыше всего родственными отношениями.
Что ж? Наставив должным образом Сашеньку, распределив обязанности и утвердив регламент, литературный союз разошелся по домам.
Время, дражайшая Муза Кузьминична, летит стрелою, когда хлопочешь о каком-нибудь деле, боясь опоздать и ударить лицом в весеннюю жирную грязь. Диву даешься, откуда валятся на нас сотни забот и тревог, и лишь беспечальна божия пташка, порхающая туда-сюда меж оттаявших веточек.
Задолго до назначенного часа в публичной зале "Весны и пятницы" не осталося свободных мест. Пришли все, лакеи сбивались с ног, разнося вина с закусками и древних старичков со старушками, помнящих еще дни зачатия общества. Барышни протискивались в первые ряды, благоухая жасмином, кавалеры галантно уступали места и ужимались к буфету. Над креслами N висел лубок "Достойно есть", искусно раскрашенный живописцем Путинским. Наконец, он вошел.
Что сказать Вам, Муза Кузьминична, о его внешней, так сказать, форме? Росту среднего, полноват, ножки тоненькие, щеки пухленькие, под носом усишки. Встретивши такого на улице, никто и не обернется, до того плюгав. Но ежели заглянуть ему в глазки, сожмет оторопь. Россия спокон веков блюла красоту души, завешивая бородами и бакенбардами огрехи природы, и думается мне, большую ошибку сделал Петр Алексеевич, оголив русского человека. Возьмите иконы и образы былинных богатырей, сердце щемит от святости и величия духа, а сбрей такому бороду, и что? Останется круглая толстощекая ряшка, ванькино рыло, прости Господи. Не в том ли корень страданий святой Руси? Но я отвлекся, извините великодушно.
N уселся в кресла и начались чтения. На первом же рассказе Ильи Александровича литератор достал пилочку и принялся полировать ноготь. Пылкие строки графини Z и вздохи глубоко декольтированных дам побудили его пилочку обронить, N залез под стол и долго там оставался, шаря под платьями в поисках утерянного инструмента. Унтер-инженер вызвал у него приступ икоты, прочих же он слушал вполуха, перемигиваясь с барышнями и Сашенькой. Дошла очередь до Корзинкина, но N встал и сказал речь.
- Господа и дамы, леди и джентльмены, мадам и месье. Литература не терпит сослагательного наклонения, мало того, она не терпит посредственного, даже и хорошего исполнения, лишь тот, кто не по хотению, а по предназначению свыше ласкает струны словес без фальши хоть малою нотою, достоин внимания Мельпомены, Эрато, Евтерпы и Талии. Читатель, избалованный де Садом и Грибоедовым, давно уже не слушает уездные вирши. Чтобы сочинения ваши прочли десять человек, нужно зваться Жорж Санд, если сто - быть Вольтером. Велика Россия, и я допускаю, что где-то есть таланты, сопоставимые с моим, вполне может быть, почему нет. Но те из вас, кто постиг аз сочинительства, начинают, я вижу, подозревать о наличии буки, не говоря уж о веди и глагол есть. В одной только патриархальной Москве тысячи полторы графоманов, владеющих юсом малым йотированным, и никому из них, слышите, никому никогда не суждено быть на моем месте. Тягостно и досадно видеть масштабы гибельного для отечества бумагомарания, отнимающего отцов от детей, жен от мужей, чиновников от просителей, попов от приходов, а пахарей от сохи. Вот вы, фройляйн, что вы тут делаете, вдали от шляпок и дамских туалетов? Ваше место не здесь. А вы, почтенный отец семейства, убеленный сединами? Вы смешны в мороке наивных фантазий. Господа гимназисты, окажите любезность повернуться и выйти вон, укрепите здоровье нации. Одумайтесь, вернитесь в лоно семьи и церкви, вы не писатели. Дикси.
N сел и посмотрел в залу. Никто из нас не посмел встретиться с ним глазами, мертвая, звенящая мухами тишина заползла в комнаты, кровь отхлынула от потных ног и бросилась в уши. Скрюченный, разом постаревший Илья Александрович уронил на пол слабо звякнувший колокольчик.
- Милостивый государь! - над поникшими членами внезапно водрузилась продолговатая фигура Корзинкина. Внетерпеж дергая круглой совиной головой, нигилист кинулся оппонировать, глотая гласные и брызжа слюной.
- Соблаговолите послушать! А вы все, стойте! Разве кто-либо из вас всерьез предполагал стать писателем? N лжет, лжет иезуитски, узурпируя Богом данное право мечтать, говорить, слушать и быть услышанным. Позвольте спросить, любезнейший N, чем таким отличаетесь Вы от гимназиста Сашеньки? Уж не думаете ли Вы, что Ваша эйфория от внимания тысяч читателей как-либо разнится от Сашенькиного восторга, дарованного единственной почитательницей его стихотворящего таланта? Какое нам дело до тиражей, если одна, слышите, одна беспокойная душа проникнется, охватит, растворит одиночество провинциального пиита! Блажен дарящий ближнему своему хоть жменю, хоть щепоть собственного естества, бессмертного и вечного в неповторимости своей. И это еще не все. Сударь, вы уподобляетесь невеже, пилящему под собою сук, когда с бесстыдным вольтерьянством отлучаете россиян от труда сочинительства. Возьмите свою книгу и найдите там строчку, сюжет или образ, что-то, единолично Вами придуманное! Все, все к Вам пришло снизу, от темноты русской глубинки, старательством тысяч художников, написавших за жизнь свою лишь одно, но заветное слово, проросшее в народной памяти золотым колоском. А Вы и Вам подобные ходите и жнете, не сеявши, и смеете при этом попрекать руку дающего. И я, поповский сын Корзинкин, истинно говорю Вам: подите вон сами, скатертью дорога. Вы хам, милейший. Извольте ответить, на Ваших условиях.
Ах, друг мой, литератор не дрогнул, лишь побледнел слегка. Встал, поклонился, кивнул Сашеньке и инженеру, вышел на улицу.
Слава об N, как об искусном бретере, давно докатилась до отдаленных уездов. Поговаривают, что пулею он гораздо всаживает гвозди в стену, разумеется, из знакомых пистолетов. Корзинкин уважил Илью Александровича и меня быть его секундантами, и мы, как могли, старались поддержать обреченный дух. Вскоре в трактир, где квартировал Корзинкин, явился Моржуев и огласил условия. Как мы и предполагали, насмерть, пистолетами, барьер на десяти шагах.
- Сегодня, господа, через час, под тополями у Белой речки. N не желает затягивать, он уезжает утром, уже распорядился о лошадях.
Солнце клонилось к закату, и никто из нас, стоявших во ту пору на зеленой лужайке, не чаял, что пятница каждому обернется субботой. Нигилист ждал, приподняв пистолет, и отчего-то шевелил губами, молился, а может, читал стихи. N курил трубку, согревая персты. Дав ему докурить, я промокнул уголок глаза платочком, вышитым Вашими пальчиками, и дал команду сходиться. Разминая по пути кисть, N ходко пошел к барьеру. Корзинкин шагал спотыкаясь, выписывая стволом замысловатые вензеля. Не дойдя шагов пяти до барьера, младой бунтарь воздел руку и выстрелил на воздух. Каркая, взметнулись вороны с окрестных дерев, где-то в заречном тумане завыла собака. Мертвенно-белый, Корзинкин замер у роковой межи. N холодно усмехнулся, прижмурил глаз и нажал на спусковую скобку, но пистолет лишь тихонько щелкнул! Я стоял рядом и видел, как все получилось. Птичка, трепещущая крылами в непосредственной близости, экскьюз ми, удачно какнула на пороховую полку писательского оружия. N отшвырнул пистолет, выругался, вскочил на коня и унесся прочь.
Вот и все, что было, и даст Бог, быльем порастет. А ежели испужал я Вас чем нечаянно, растворите окошко, улыбнитесь проказам пчелок, букашек и таракашек, поелику где же правда, как не в междоусобном лобзании малых сих, не корысти ради танцующих бал божьей благодати. Целую ручки, свет мой Муза Кузьминична, услада сердца, сокровище благих.
Искренно Ваш Захар Звездищев.
P.S. Про баночки не забудьте.
...........
Записка, доставленная наряду с прочим Павлушкой, холопом.
Какие ужасы Вы рисуете Захарий Акакиевич варенье Ваше маменька отсылает обратно ее от него пучит Кириллу Мефодиевичу накажите Павлушку нещадно высечь за озорство, пьянство и порчу казенных кобыл, а что до N, то видела я его намедни в присутствии и взглядывал он на меня изрядно, ажно до колотья в грудях благородный и видный мужчина и Владимир Вольдемарович с тятенькой такого же мнения.

#6 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 10:55:50 - 17.10.2011

Конструктор обреченных


автор Putnic


Искореженное здание космопорта представляло собой унылое зрелище. Лейтенант службы, красными от бессонницы глазами, с ненавистью смотрел на прибывающих и прибывающих пассажиров, сидя в наскоро оборудованном помещении пункта контроля. Его раздражало всё: груда документов на столе, каждый из которых, приходилось изучать лично, вонь горелого пластика, неработающий терминал. Отпуск летел к черту, и от соблазна пристрелить какого-нибудь идиота он спрятал табельный бластер в нижнем ящике стола, за которым ему приходилось сидеть в силовой броне. Вторые сутки, он видел сквозь проплавленные дыры в стенах, гигантскую тушу грузового челнока.
Садясь на гравитационнике, пилот допустил ошибку, корпус накренился, гравитационное поле исказилось, и многотонная махина рухнула на единственный грузопассажирский порт Канопуса. В довершение, старая автоматика челнока дала трехсекундный импульс на торможение; превратив здание в крематорий.
Опасливо озираясь, к столу подошел, прибывший пять минут назад пассажир. Лейтенант глядел в покрытое паутиной трещин уцелевшее окно на взлетающий лайнер, ему хотелось в отпуск. Сейчас он мог лететь в нем, на остров в океане, полного темнокожих девушек с бархатной кожей. Одна из них, сошедшая с обложки журнала, стояла сейчас перед глазами. Он даже чувствовал запах волос и тропических фруктов, видел, как с обнаженной груди на живот стекают капельки воды, замирают, касаясь бесцветных волосков, собираются и текут вниз … Олафсон. Френк Олафсон.
- Что? - перед пустым взглядом офицера в броне мялся человек.
- Френк Олафсон, - человек в старомодной одежде и роговых очках протягивал документы.
- Цель визита, - лейтенант бегло глянул на бумаги.
- Я учитель. – Ответил нескладный человек напротив.
Офицер усмехнулся, - Канопус планета анархии, что нужно в этой дыре учителю? Здесь никто не учится, здесь лицензии на полеты выдают идиотам. – Он обвел взглядом окружающую разруху.
– Личное оружие?
- Парализатор, - учитель приподнял подбородок, наивно гордясь своей воинственностью. – Это в пределах допустимого минимума защиты, для планет анархий, - он снова поправил очки.
Человек в броне вздохнул и поставил печать визы.
- Советую вам приобрести нечто, посерьезней парализатора, - офицер помедлил, - что-нибудь из оранжевого сектора оружия.
- Я не убийца, - фальцетом пропел человек в очках, взял со стола пластиковый жетон и направился к выходу, слепо спотыкаясь на выбоинах и вспучившемся местами покрытии пола. - Пожалуй, не надо оранжевого сектора, - вслух произнес лейтенант, - хватит с него парализатора. Рохля.
Садясь в размалеванный рекламными слоганами флаер такси, нескладный человек снял очки и поглядел на черное здание космопорта, словно оценивая результат катастрофы, число жертв, его не интересовало. Потом он выбросил ненужный предмет в мусорный контейнер и промолвил. – Какая нибудь забегаловка в центе. Что-нибудь местное, для своих.
- Клуб «Агата», - предложил искусственный голос робота, демонстрируя светящуюся в воздухе трехмерную картинку, «живая музыка, самые крепкие напитки империи, нейростимуляторы, традиционный и экзотический массаж».
- Валяй.
- Ты мне, угрожаешь!? Да мне плевать, сколько вас будет, если ты готов поставить на кон «Las- Madness». Где и когда! Я буду… Всё, вызов принят, теперь он один. Таков закон. - Ярость пронзила тело вспышкой, требуя немедленного выхода, она жаждала жертвы сию минуту.
Глаза Феликса невидяще шарили по залу и в следующее мгновение, он взорвался, ударом сломав столик. Отчаянно прозвенев, разбились бокалы, от резкого звука, кто-то вскрикнул. Вокруг образовалась пустота, а немногие оставшиеся за столиками, самые смелые, отвернулись. Кто-то предпочел поскорей уйти. Феликса знали.
Потом, его блуждающий взгляд остановился на Кети. Она сидела напротив отгороженная от него перевернутым столом и осколками разбитого стекла.
- Дай мне сигареты, - вспышка ярости остывала. Ее глаза большие, полные голубого неба, смотрели на него, с грустью. В них не было испуга лишь тоска и безысходность. Она протянула ему сигареты.
- Огонь, дай, - девушка послушно протянула зажигалку. Парень прикурил, затянувшись потрескивающей сигаретой с крепким наркотиком, и отвернулся.
- Так лучше, - подумал парень, глуша себя наркотическим дурманом - не видно ее глаз. Когда его отпустило, он обернулся, и шагнул к девушке.
Стекло под ногами хрустнуло. Робот уборщик, отпрыгнул в сторону, пискнув извинение скрежещущим синтетическим голосом.
- Идем. Мне надо разобраться кое с чем.
- Феликс не надо.
Он улыбнулся ей в ответ; дурной, блуждающей улыбкой. - Поздно. Я обещал быть там, через час. Идем. – Проходя мимо барной стойки, Феликс бросил на стол несколько мятых кредов. – Плесни мне мой любимый, и…, я там немного намусорил. В общем, тут хватит.
Бармен, картонно улыбаясь и разворачивая деньги, произнес, - нет проблем мистер Феликс! Вы всегда так щедры. Ваш коктейль…
По кроваво-красной флюоресцирующей жидкости расползалась черная мгла. Мгла кружилась, то смешиваясь и поглощая красное, то исчезая в глубине. Для максимального эффекта надо было выпить его в момент, когда цвета поровну распределены в бокале. "Коктейль удачи", или как его еще чаще называют "приговор": опоздавшие получают приступ глубокой депрессией или период не мотивированной агрессии, как повезет. Феликс потянулся к нему, царапая стекло стойки, алмазным стеклом наручных часов и выпил напиток, залпом.
- Неплохо…
- Как вы успеваете, мистер Феликс?
- Идем Кети.
Музыка индустриальных мегаполисов, всегда несет в себе тяжелые следы подбитых металлическими шипами ботинок. Грохот, лязг и не ретушируемые шрамы насилия. Слишком много людей на одном квадратном метре борются за выживание. Канопус скорее подтверждал это правило. Ревущие децибелы танцпола, лучше стен отгораживали людей друг от друга; в таком шуме никому до тебя нет дела. Мужчина в несколько старомодной одежде почти не привлек к себе внимания. Пара гопников у входа едва отметив его, как потенциальную жертву, отвели взгляды, встретившись с ним глазами. Он присел в углу, и, заказал кофе.
Старенький робот, что-то промямлил на заикающемся синтетическом стандарте, поставил чашку с дымящимся напитком, принявшись бормотать: « ддддос цен-ны, и-тим, нарккккк».
Получив пинок, робот уковылял, продолжая произносить невнятные фразы. Мужчина отпил кофе,включил и положил на стол устройство внешне похожее на коммуникатор. Оно пискнуло и подключилось к местному потоковому каналу. Посетитель принялся пристально изучать светящиеся трехмерные столбики информации. Всплывающие над панелью голубые окошки интеркома, освещали хищные черты лица мужчины, в котором уже не возможно было узнать нескладного учителя.
Адресная книга. Фамилия: Эрик Крезье. Поиск.
Интерком пискнул и выдал:
«Невыполнимо. Данная информация защищена».
Мегаполис, в котором каждый ребенок научившийся работать в сети стремится первым делом проникнуть в запретную область, научил своих архангелов хорошо защищать врата рая жителей с золотым вензелем vip. Человек, в чьей визе значилась фамилия Олафсон, улыбнулся. – Отлично. Есть закрытая информация, есть и объект. Его привел сюда странный поступок филантропа: крупная сумма, пожертвованная сиротскому приюту на богом забытой замороженной планете. Если знать только этот факт, то ничего необычного нет. Через четыре дня, счет обнулен, и кто-то похищает счастливчика подростка, на которого с воздуха свалились деньги. Тоже вполне нормально для нищих окраин империи. Но, в имперском банке запросили биометрические данные. В архивах СИБ, щенок значился, ликвидированным четырнадцать лет назад.
Его пальцы забегали по светящейся панели - косвенные данные на объект поиска. Благотворительность, меценаты, ветеранские организации и фонды. Устройство шпион непрерывно сканировало и сличало антропометрию быстро мелькающих фото с хранящейся в памяти фотографией, человека в противоперегрузочном костюме пилота, пятидесятилетней давности. Того самого пилота, что был спасен из Сиенского плена, десантной группой Жака Ревье. Того самого, что водил за нос службу, долгие десятилетия.
«Таракан» подключенный к потоку данных справился бы и сам, пропуская через фильтры возможные варианты, догадки лишь сужали круг, облегчая его работу. Наконец коммуникатор выдал: « идентифицировано».
– Засветился. Эмоциональная рефлексия моралиста, или чистый от шелухи, наполненный тщеславием самовлюбленный рассудок; все это одинаково, рано или поздно, губит и прожженных циников и неисправимых романтиков, независимо от практикуемого бессмертия и степени генной модификации. Обезличить себя, очень сложно. На это способны единицы. Даже стертая память, и перекодировка не изменят глубинную основу личности - Человек, усмехнувшись, принялся внимательно разглядывать изображения. – Можно сменить фамилию, изменить внешность, но нельзя спрятаться от себя и нельзя спрятаться от прошлого. Ты решил: охота закончена, оброс жирком, расслабился. Все только началось!
Он ухватился за правильную нить, чутьем хищника. Клубок распутался. Через Эрика Крезье он вышел на несколько целей; путем и несложных манипуляций и архивных данных, логические цепи «таракана» связали тщательно спрятанные события.
Феликс. Трехмерное изображение медленно вращалось. Черные длинные волосы. Худое вытянутое лицо. Предельно функциональная одежда. В глазах вызов. Самый юный лидер преступной группировки, под которой находится половина злачных мест города. – У тебя достойный рейтинг.
Последние новости, призывали стать свидетелями разборки у «Las- Madness». Сегодня в 23.00. Молодой человек, чьи черты на 60% совпадают с Эриком Крезье, будет там. – Так просто. Не было нужды подключать широкого круга специалистов. Достаточно немного подождать. Сорняк прорастет, и его можно вырвать с корнем. От себя не спрятаться, так Феликс? – Нужно прожить очень долго, что бы считать это истиной.
Быстрый, словно покрытый ядовитой, ярко-зеленой чешуей скоростной флаер, резко прыгнул сквозь транспортный поток уровня. Опасный маневр вызвал жуткую какофонию сигналов разной степени тональности: от акустических раздражителей, до гула предостерегающе отпугивающих инфраволн. В ответ водитель, вызвавший столько негодования, поднял руку, продемонстрировав недвусмысленный жест.
– Мычащее стадо. - Феликс засмеялся, машина с гулом форсированного грави-привода понеслась сквозь потоки движения. Со стороны могло показаться, что флаером управляет неисправный кибер, но опытный глаз различил бы, в бесконечной череде ловких пируэтов, танец-игру - на которую способен только человек. Смутить могло только одно – или человек имел нестандартные реакции, или машиной управлял сумасшедший робот.
Наконец флаер выпал из потока, сильно заваливаясь на бок - словно атмосферный истребитель, ложась на «крыло». Машина понеслась к посадочной площадке, едва видимой в хитросплетении пандусов соединяющих светящиеся огоньками небоскребы. Следом, словно торпеды, неслись автоматические камеры, на корпусах которых красовались эмблемы телекомпаний.
- Феликс тормози, - Кети сжалась на пассажирском сидении. Она привыкла ко многому, но провоцировать защитные системы было верхом риска. – Сейчас они включат щит! Мы разобьемся Феликс! – Аварии в небе не редкость, силовые защитные системы актуальны, ими оборудованы все флаерные площадки и верхушки небоскребов. Стоит, кому-то приблизится на слишком высокой скорости, и автоматика включит силовой щит. Это то же самое, что с разбегу наткнутся на невидимую стену.
- Молчи. - Феликс ждал. В момент, когда раздался тревожный сигнал опасности, приборную панель машины залило красным светом. Пилот неожиданно резко бросил флаер вниз. Привод взвыл от перегрузки. Кровь отхлынула, лицо парня побелело. Флаер совершив кульбит, нырнул под невидимую границу щита и полетел вверх, к посадочной площадке.
Глумливо улыбаясь, он выкрикнул, - Ха! Съели!
Кети мутило. - Долбаный думер, - она зажала рукой рот.
- Дыши глубже, детка. – Молодежь Канопуса не любила показывать слабости, даже с близкими людьми. – А ты, похоже, перетрусила. Завидую. Я хотел бы это прочувствовать.
- Еще прочувствуешь, – она справилась с тошнотой. - Тебе просто везет, пока.
Он не обратил на это внимание, - Ты пойдешь смотреть, как я надеру им задницы?
- Нет, - она сказала это с видимым безразличием, - не хочу мелькать в новостной колонке.
- Почему? Снова трусишь? – Юноша взглянул ей в глаза.
Кети не отвернулась, спокойно посмотрела на его лицо, покрытое сеточкой белесых шрамов. Феликс почувствовал, как из синей глубины ее глаз снова потянулась к нему, тоска и безысходность. – Дьявольщина, - пронеслось в голове. – Держи, - он протянул ей пачку кредов, - дуй отсюда. Я позвоню. – Он пошел от нее, почти побежал, по скрипящему пластику площадки, - прочь от этого взгляда. - Чувствуя спиной, как она стоит и смотрит ему в след. Потом свернул за угол светящегося фасада, «Las- Madness» и вразвалку пошел к месту встречи. Сквозь парящие камеры на него глядели тысячи зрителей. Увидев противников, он забыл о голубых глазах Кети.
Драки по правилам канули вместе со сказочными героями книг: нелепыми, в металлических доспехах, с допотопным оружием, не имеющие активной защиты и мускульных усилителей. Они знали правила благородного боя, поэтому все вымерли.
Без лишних церемоний и разогревающих решимость оскорблений Феликс молча побежал, выхватив клинок, свитый из тончайших карбидных нитей металла и керамики, разгоняя свое тело для нападения. Их было семеро, четверо тренированных противников «псов», и трое «быков». Схема понятная. Быки будут прессовать, псы будут кусать. Скорость и масса.
Они двинулись ему на встречу, трансформируясь в отработанную многими боями фигуру-строй: один, два. Перетекающий квадрат, три виртуальных тройки, с одной переменной. Бугай впереди, два бойца по краям. Первый, как выставленный щит, примет первый удар, двое ударят сбоку. Отличная схема, если противник признает схемы. Феликс схем не признавал. Они были опытными противниками, и опоздали лишь на мгновение, уже понимая свою оплошность. Феликс вынудил их пойти вперед, место боя с площадки, сместилось в пространство огороженного стенами тоннеля. Он пробежал мимо математически выверенного построения, по стене; по пути резанув под ухом одного бойца. Повторив, тот же прием, что пять минут назад, с переворотом в воздухе. Замыкающий строй «пес», еще разворачивался, занеся руку для рубящего удара кривым зазубренным лезвием. Секундой позже он падал лицом вниз, от нестерпимой боли, сжимая руками проколотый бок. Прыжок влево, глубокий уход от свистящего звука гравидубинки, хлесткое движение с протягом по внутренней поверхности бедра «быка». Взрыв адреналина, распрямляющейся пружиной Феликс кинулся вперед, прикрываясь раненным слева. Время начало замедляться, пульсировать, двигаясь рывками. Кровяной фонтан, из артерии "быка", замер в воздухе на мгновение. Рука завершила движение, выбрасывая на раскрытой ладони нож, прямо в диафрагму движущемуся навстречу бойцу. Касание тела, клинок погружается в плоть, ладонь упирается в рукоять и вбивает клинок в грудь, разрывая легкие. Феликс бросается вправо, перехватывая нож левой рукой, тянет его из груди на себя, нарывается на удар «быка», и отлетает обратно. Опрокинувшись навзничь, чувствует сильную острую боль в правом предплечье, что-то мокрое течет по руке. Кувырок назад, к стене. Под ногами хрипит боец с пробитым легким, пузырится кровь. Ситуация усложняется, дистанция предельно мала - времени для маневра нет. Два «быка» по бокам; один с бичом, второй с арматурой. "Пёс" с ножом, в центе, позади стена. Математическое построение боя всегда приносит результат. Потери – всего лишь коэффициент эффективности.
Феликс прикинул шансы, - ударить в край, и середина порвет бок. Отойти некуда. Раненое предплечье пульсирует. Все! Теперь как повезет.
Он качнулся вправо, имитируя атаку, но ударил в центр; наискосок, сверху, в ключицу и в шею. Вперед, локтем снизу, пока есть инерция. «Пес» опрокидывается и жжет между ребер. Зацепил. Холодок опасности в затылке! Нырок с уходом кувырком, под ноги атакующего «быка». Тот валится, пластик под ногами залит кровью, и получает укол в печень! Странный звук вспарываемой кожи. Третий, как правило, попадает - статистика.
- А-аа-а!! Спину, обжигает огнем, рваные края куртки липнут к телу. Очень больно!
Разворот в сторону свистящего бича. «Бык» улыбается, занося его для смертельного удара. Он словно изогнутый стебель цветка, покрытого шипами, медленно раскручивается, в воздухе, начиная движение к Феликсу.
Вот только нет у обычных людей такого ощущения пространства и скорости реакций. Потому в шестнадцать лет Феликс уже был лидером банды.
Прыжок, шипы, чиркая, рвут куртку, противник тянет кнут на себя, а он наматывает его на руку. Сила работает против себя, и клинок вонзается в гортань врага. Тот хрипит, они валятся вдвоем.
- Кончено! - Субъективно кажется, прошел час - на самом деле меньше минуты.
Феликс сидит, вокруг крутятся мигалки, врачи укладывают на носилки раненых.
- Их спасут, скорее всего, спасут. Но страх останется с ними навсегда, а «Las- Madness» останется с нами, теперь этого не изменить. Власти закроют глаза, им все равно кто будет платить в казну города отступные. Негласные законы соблюдены. «Не превышая допустимого минимума оружия». Это правило лишавшее возможности локальной войны, оставляло право решения взаимных претензий, только такому способу. Иначе имперские десантники решат конфликт тяжелым вооружением, радикально, вничью.
- Вам вызвать машину? – Врач, аккуратно латал Феликса, прямо в фургоне скорой помощи.
- Нет, у меня на стоянке флаер. Раны не опасные. И потом, вы же понимаете, за периметром меня встретят друзья, – врач понимающе кивнул.
- Обязательно расскажу жене, кто был моим пациентом. Она наверно уже все видела в прямой трансляции?
- А вы?
- К сожалению, нет, не положено. Мы были рядом, ожидая конца. Посмотрю запись. Вы серьезный боец мистер Феликс. Повязка не мешает? – Доктор, похоже, испытывал к нему уважение.
- Спасибо, нормально, - Феликс пошевелил пальцами, немного поморщился, напрягая мышцы спины.
- Давайте я сделаю еще укол, - врач с готовностью взялся за автоинектор.
- Это необходимо?
- Нет, но это снизит болевые ощущения.
- Не надо, я не девочка.
- Простите, вас ждет офицер.
- Я знаю.
Офицер полиции выполнил, обязанности, получил положенный гонорар, за правильно составленный протокол, пожал руку и ушел.
Феликс, побрел к стоянке, по пути набирая номер отца. Почему-то внутри стало неуютно, - будто холодком обдало. - Экран ответил молчанием. - Старик переживает, обижается, пьет коньяк и держит за него кулаки. Прости отец, - он отменил вызов.
Разряд парализатора, бросил его на колени. Он затряс головой, и попытался подняться. - У суперов высокая устойчивость, - прозвучал незнакомый голос. Феликс ударил наугад, он был дезориентирован и промахнулся. Удар в травмированную руку и молниеносный в голову, хруст сломанной переносицы. Следом еще один разряд бросил его на холодный пластик. – Все, так удачно складывается. Вокруг тишина. Пока ты не покинул площадку, сюда не сунется никто. Твои шестерки ждут снаружи. Так? Камеры отключены. Все обсуждают зрелище. Можно поговорить наедине, спокойно.
- Кто ты? – голова гудела.
- Палач. – Феликс немного повернул голову, с трудом фокусируя зрение на человеке.
- Разглядел?
- Да. – Гортань подчинялась с трудом. Удар в бок, в ребра.
- Значит, скоро умрешь. Эрик Крезье - твой отец, увидел и умер.
Новый удар парализатора пронзил тело, мышцы сократились, из открывшихся ран потекла кровь.
– Кт-о т-т-ы?
- Твой конкурент. В глобальном смысле. Льву положено душить чужое потомство и отстаивать территорию. Иначе он потеряет все, и станет изгоем. Мне не нравится быть изгоем.
- Чт-о з-а чушь т-ы нес-сешь? – Феликса била судорога. Тело не подчинялось.
- Тебе повезло, не все щенки узнали свою судьбу, перед смертью. Некоторые были настолько малы. Ну, ты понимаешь, совсем еще младенцы.… Но с тобой можно разговаривать.
Новый, удар. – Больно? Твоему отцу было гораздо больнее.
- А-аа, - он смог вскочить и даже нанес серию ударов ножом, в пустоту. Хруст, сломанного запястья, стеклянный звон упавшего клинка, удар в колено, острая боль. Заваливаясь навзничь, он ощутил сильнейший удар ногой в живот и захрипел.
Разряд, судорога.
- Ты со мной? Только не надо терять сознание, – голос спокойный, как у преподавателя в школе. – Я знавал времена и похуже, - мужчина помедлил. - Случайная мутация у суперов, открывшая запретную дверцу. В Империи все было понятно, предсказуемо и вдруг такое. Многие растерялись. А я нет. Это важный для меня вопрос.
- Он поиграет со мной как с мышью, и убьет – мысль пронзила страхом. Феликс попытался, у него получилось. Он даже попал, несильно.
Удар, еще удар, разряд, опять разряд. – Ты мог стать мессией для одних и палачом для других, если-бы...
- Ч-т-то, есс-ли-ы б-ы?
- Клинок вошел в его сердце, опытная рука провернула лезвие.
Глубокая бездна, затягивала огромными глазами Кети, наполненными тоской и безысходностью. Феликс умер не сразу: агонизирующий организм ответил вспышкой генактивации, в предсмертной конвульсии отбросив убийцу. Потом он затих.
Палач осторожно приблизился, присел и, наклонившись к самому уху, прошептал, - Если бы ты знал свое предназначение.

#7 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:03:12 - 17.10.2011

Лесной князь


автор Kir


Деревня Краевая полностью оправдывает свое название, вблизи от нее нет других населенных пунктов. Деревенька находится у полосы великого леса, который тянется на север, запад и восток бесконечно. Густой, дикий, живой, он вбирает в себя часть горной гряды, и сильную, неспокойную реку, которая словно рождается из корней деревьев, протекая мимо селения.
В этом году зима была снежной и холодной, деды не могли припомнить таких злых морозов. Лето и осень, не смотря на жару, дали поселянам богатые запасы, и не было нужды в охоте. Но этот вечер выдался на редкость теплым. Когда темнота стремительно обрушилась на селение, молодые люди, не обременённые семьей, пошли по гостям, переходя из одного дома в другой. Повсюду слышались песни и смех. Семейные женщины тихо и протяжно убаюкивали колыбельной своих малышей, старики ложились рано, чтобы дать покой ноющим костям, а мужчины 'за чарочкой' обсуждали дела общины, по-своему шутили и балагурили. Но на окраине деревушки, в доме самом близком к лесу, было тихо. В этом небольшом и гостеприимном домишке жил древний старец Серафим. Он был редкостным знахарем и мудрецом, к нему приходили из дальних краев за советом и исцелением. Детвора же души в нем не чаяла. Дети, которые уже оторвались от материнского подола, но еще не переступили порога юности, собирались в такие вечера в доме старика. Серафим знал множество историй и легенд о ратных подвигах, о древних богах, о простых людях, и они никогда не повторялись.
И на этот раз, закончив дела, Серафим сел у печи. Все затихли, слушая его не громкий говор, застыв на лавках, а кто и на полу горницы, пока матери, потерявшие своих чад, не забрали их.
Допоздна остались только двое мальчиков - братья Лысаревы. Данила или Данила-мастер, которого звали так за умелые руки и младший брат - Алеша Лысарев. Алексей был высоким и гибким мальчиком, с мечтательным и задумчивым взглядом. Добрый и чуткий, он был любимцем старика.
-А вы что ж не идете?- спросил Серафим, глядя на детей, когда все уже разошлись. - Еще историю послушать хотите?
-Да! - дружно ответили мальчики.
-Ну что ж... Давно это было, когда по земле нашей еще ходили древние боги, когда наши предки чтили данные заветы и главным законом была совесть. Во времена, когда у каждой речушки и дубравы была своя душа, в нашем лесу жило огромное множество разного зверья. Люди не решались уходить далеко в лес без заговоренных оберегов, боясь опасной шалости разгулявшегося лешего, чудачеств водяных или болотников, уводящих в зыбучую топь, древесных русалок, обращающих юных девушек в стройные березки. . И чтобы навести в лесу порядок, приструнить распоясавшуюся нечисть, боги решили выбрать среди людского рода чистого душой, достойного юношу и обернуть его белым волком. Они дали ему бессмертие, большую колдовскую силу и назначили его Князем леса, царем. Послушны царю были все духи, звери и водные жители. Люди перестали бояться ходить в лес. Шли годы и века, лесной князь начал терять разум, сердце его ожесточилось, стал он свиреп и безумен. Мир и порядок ушли, злые и добрые лесные духи бежали вслед за забытыми славянскими богами, покинувшими этот мир. Часть из них забилась в самую чащу, не имея сил преодолеть границу между царством духов и миром земли. Звери снова стали нападать на человека, да и человек стал яростным и злым. Верны были своему повелителю лишь черные волки - вечная стая теней. И сейчас иногда можно увидеть одинокого белого волка, приходящего к людским селениям. С тоской воет он на луну, понимая, что былой жизни не вернуть...
-Дедушка, а почему князь обезумел? - спросил Алеша, задумчиво смотря на свет лампады.
-Ему была дана долгая жизнь и огромная власть, и его душа, не выдержав такой ноши, раскололась. В нем жили две сущности: человека разумного, справедливого и хищника свирепого и сильного. Обе части были едины, дополняя друг друга, но князь потерял связь с людьми. Его односельчане, которые помнили, что он оборотень не страшились и принимали его с радостью. Но шли годы, князь был молод, а его семья, друзья и знакомые старели и умирали. Люди начали бояться его, прогнали, и он обозлился. Стали им пугать непослушных детей, - объяснил Серафим, с улыбкой глядя на ребятишек. - А теперь бегите домой, пока еще не слишком поздно, а то повстречаете лесного князя, сейчас как раз полнолуние!
Мальчики засмеялись, но все же заторопились, натягивая шапки, тулупы и валенки, прощаясь со знахарем. Алеша замешкался у двери:
-А он и правда есть?
Старик прищурился, глядя на мальчика:
-Есть, Алеша, беги...
Дети шли молча, каждый по-своему обдумывал рассказ старика. Снег хрустел под ногами, небо было ясным, звездным, а полная луна освещала дорогу. Послышался протяжный вой, они оба вздрогнули.
-Царь леса... - прошептал Алеша.
-Сказки все это! - засмеялся Данила, - дедушка нас пугает, что бы мы осторожничали... Небылицы!
-А я верю, что он есть, дедушка так сказал! - настаивал обиженно Алеша, - и я докажу!
-Ох, ты и дурень, брат! Докажешь? Пойдешь в лес и скажешь: 'Князь, а Данила в вас не верит! Сходите, покажитесь ему!' - захохотал во весь голос паренек, отрыл калитку и направился во двор. - Пошли, охотник бедовый, околеешь!
-Я скоро... - отмахнулся Алешка.
Он некоторое время стоял, прижавшись спиной к воротам, и вдыхал полной грудью морозный воздух. Зайдя в сени, мальчик тихонько приоткрыл дверь в комнату, проскользнул внутрь и уселся на лавку у входа. В уголке за печью его не было видно, стянул валенки, тулуп и выглянул. Данила уже забрался на широкую лежанку над печью, откуда выглядывала его кудрявая голова. В доме собралось около десятка старших мужчин, что входили в совет. На всю горницу гремел голос его отца - Никифора Григорьевича.
-Волки совсем одурели! За последние две недели три раза забирались в деревню, и ничем их не возьмешь! Сегодня мы с Прохором и Григорием ходили в лес, там все капканы, самострелы, ямы раскурочены, приманки сожрали, а ни один не попался! - говорил старший Лысарев. - Завтра будем собирать мужиков и круговую облаву делать. Из молодых возьмем твоих сыновей Тарас Никодимыч - Ивана и Павла. Ружья есть и стреляют они метко. Гриша - готовь сети, Семен - пройдешь по домам. На рассвете все собираемся перед церковью. И никаких гуляний по деревне затемно! Настрого своим накажите!
Никифор посмотрел на перепуганные глаза Настеньки и любопытные Данилы.
-А где Алексей?
-Тут я, тут...- ответил Алеша, выходя из укрытия.
-А ну, быстро к остальным! Как только вечереет, чтобы из дома ни ногой, узнаю - выпорю! Все спать! - громыхнул Никифор.
Алеша, как ошпаренный, бегом обогнул печь и вмиг оказался рядом с сестрой и братом.
Настенька быстро уснула, свернувшись калачиком под стеганым шерстяным покрывалом, а мальчики еще долго слушали разговоры взрослых о предстоящей облаве. Мать заглянула к детям подоткнуть одеяла, и вскоре дом погрузился во тьму. Послышалось громкое сопение отца, уснул и Данила, а Алеша не мог сомкнуть глаз. Мальчик видел образ лесного князя - большого белого волка и в нем кипела обида на брата. 'Как он может не верить дедушке?! Он никогда не обманет, никогда, никогда! Если сказал что есть, значит - есть!' - думал мальчик, ворочаясь с бока на бок. Алеша сел, подтянув колени к подбородку, не двигаясь, заворожено смотрел на свечу, горящую у иконы. Он слез с печи, на цыпочках прокрался к выходу, оделся и вышел, не издавая ни звука. Отцовские легкоступы стояли у двери на крыльце, но Алеша не решился их взять, вспомнив, что в сарае есть старые, но еще целые.
Дойдя до церкви, к которой сходились несколько улочек, он побрел в сторону леса. В голове у него звучала навязчиво одна мысль 'Найду и докажу'. На окраине деревни мальчик надел легкоступы и побежал, забыв о страхе. Лишь у кромки деревьев Алеша остановился передохнуть, вспомнились слова отца:'Много волчьих следов видели на 'ведьминой поляне'... Мальчик прислонился спиной к высокой ели, решая, что дальше делать и куда идти.
Прошлой осенью они с отцом и братом ходили в лес на охоту, и побывали на ведьминой поляне. Алеша хорошо запомнил почти правильной формы круг диаметром в тридцать метров, а в центре высилась большая каменная глыба, очертаниями напоминавшая сгорбленную старуху с клюкой.
Мальчик помнил дорогу. Надо только дойти до старой корявой сосны, а там он уже не заплутает. Алексей двигался вдоль деревьев, внимательно смотря под ноги и выискивая следы, которые должны были оставить мужчины, ходившие сегодня в лес. Вышла луна и осветила округу. Найдя тропку, Алеша углубился в чащу. Необычная тишина обняла его, мальчик слышал стук своего сердца, дыхание и скрип снега под ногами.
Сколько продолжался его путь Алеша не знал. Деревья стали редеть, он увидел освещенную лунным светом поляну, на него нахлынул страх и осознание нелепости своего поступка. Мальчик хотел повернуть обратно, но что-то внутри тянуло и звало вперед. Повинуясь порыву, он подошел к валуну и притронулся к нему пальцами. Каменная глыба засветилась ярким белым светом, став прозрачной, как огромный осколок льда. В глазах у Алеши зарябило, тело пронзила боль. Темнота у деревьев ожила, во мраке засветились желтые глаза и на поляну стали выходить волки: один, два... пять, мальчик потерял счет. Не дойдя до ребенка несколько метров, звери остановились полукругом. Последним на свет вышел огромный, белый волк, сверкая красными глазами. Мальчик почувствовал исходящую от него силу, воздух вокруг сгустился и сдавил тело, не позволяя двигаться. Князь леса шествовал медленно и величественно. Остановившись, он втянул ноздрями воздух.
-Щенок! - отчетливо прорычал волк. Алеша не испытывал страха, не чувствовал ничего, став открытой книгой для царя, который взглядом проник в душу. Волк отступал, и черные тени верных собратьев стали кружить вокруг, скрывая его от мальчика. Когда ритуальный бег завершился, перед Алешей поднялся на ноги высокий старик, одетый в лохмотья и опоясанный шкурой. Белые волосы свисали влажными прядями до локтей, конец густой бороды касался снега, а глаза горели алым безумием. Старик вскинул плети рук, сомкнув ладони над головой, и его пальцы запылали зеленым пламенем. Резкое движение - молния ударила мальчика в грудь. Тело изогнулось дугой и, оторвавшись от земли, безвольно повисло в воздухе, объятое пламенем. Раздался выстрел, второй... Мальчик перестал видеть зеленое сияние и приковывающий, дикий взгляд, боль ушла и его сознание обняла непроглядная тьма...
Алеша с трудом открыл глаза, в темноте виднелось лишь теплое желтое пятно света и были слышны глухие, сыпучие голоса. Мальчик не мог даже вдохнуть, в ушах послышалось завывание ветра и эхо нарастающего камнепада. Он застыл, мышцы постепенно расслабились, и звуки внешнего мира стали четче. Беседовали отец, его дядя Георгий и дедушка Серафим.
-Когда вы пришли, он был человеком? - спрашивал знахарь.
- Да...Алеша перед ним был, а мы не могли шевельнуться, - негромко и сбивчиво говорил Никифор. - Дальше...свет яркий... Алешенька взлетел и кричал, он весь горел...ярко, горел...и кричал...Я выстрелил, и стало темно ...
-Рассказывай!
-Мы подошли, а сын на снегу лежит и не дышит... Зверей нет и старика нет...только огромный белый, белый, как снег, волчище, шкура в пятнах крови... Я начал трясти Лешку, грудь у него дымилась - сказал Никифор и склонил голову.
-Брат схватил Лешку и побег обратно. Я оглядел волка, а он - черт еще живой и силился встать. Выстрелил еще раз. Три раны у него было: одна пуля в бок, вторая точно в сердце, а третья в легкое должна была попасть. А задние лапы у него...не как у всех волков, колени вперед повернуты, как у человека, - Георгий продолжил рассказ за брата. - Волка я повязал и с собой тащил. Тяжелый гад! Во дворе лежит...
Старик сел на лавку, плечи у него опустились. Сжатые кулаки продавили деревянную поверхность.
-Это я виноват, наговорил ребяткам, чего не следовало. Данилка не поверил, а Алешенька чуткий... Ох, дурная моя голова, ох дурная! - запричитал старец, прижимая ладони к морщинистому лицу, - Алексея ранил не обычный волк, как вы понимаете...ох, горе... волкодлак - оборотень, лесной князь, царь духов - древний, очень сильный, обезумевший колдун. Очень давно наши с ним пути не пересекались, боги ушли и некому остановить, образумить его, а у меня сил не хватило...
- Дедушка... неужто все это, правда? - сказал робко, как ребенок, Никифор и опустил голову.
-Вы подстрели волкодлака, когда он был в людском обличье. Нам повезло, как человек он уязвим, но его так просто не убить. Обернувшись волком, он спас себе жизнь, так как при оборачивании раны здорово заживают. Если бы вы оставили его в лесу, то оборотень очень быстро оклемался бы и мстил...
Оглядев мальчика, Серафим поправил ткань, обматывающую раненую грудь.
-Если бы Алеша был хоть на год старше, его не возможно было бы спасти, а может, нельзя и сейчас,-знахарь прервался, посмотрев прямо в глаза отцу мальчика. - Слушай внимательно, Никифор и решай. Князь оставил на Алеше свою метку, и мальчика ждет мучительная, долгая и необратимая смерть. Но снять это проклятье, можно только убив лесного князя и передав его силу мальчику. Он, если выживет, уже не станет таким, как прежде. Он - дитя, и пока не начал перерастать из ребенка в отрока, его тело и душа еще гибкие, и могут перестроиться, приняв новую, волчью суть. Решай!
-Он станет оборотнем? Таким же, как тот? - спросил жестко Никифор, стиснув зубы, и махнул головой в сторону входа.
-Я не могу тебе точно сказать. В Алешиной душе поселится волчья натура, насколько она захватит его, я не знаю. Он добрый и чистый мальчик и возможно справится. Я помогу ему...Ну, так что?
-Спаси моего сына, старик! - пробасил Никифор, после минутного раздумья.
-Идете и никому ни слова! Никому! - прошептал знахарь.
Когда мужчины ушли, Серафим встал, взяв со стола нож, сделал небольшой надрез на ладони Алеши. Его губы шептали заклинания, он подставил лезвие под капли и держал, пока нож не покрылся густой, красной пленкой. Знахарь вышел из дома и остановился у крепко связанного волка, глаза которого слабо светились. Солнце быстро поднималось, с охотой освещая просыпающийся мир, и снег весело искрился под его лучами.
-Давно не виделись, Дарий, - сказал Серафим и воткнул нож в брюхо зверю.
Волк тихо-тихо заскулил. Вспоров живот, знахарь вырвал быстро и сильно бьющееся сердце, и взгляд волка потух. Сердце не унималось в руках старика, вернувшегося в дом. В плашку с отваром Серафим выжимал остатки волчьей крови, из ставшего бесформенным, сгустка живой плоти. Капли стекали по пальцам, как сок переспевшей вишни. Старик не прекращал произносить заклинания. Слова на неизвестном языке звучали все громче и громче. Добавив травы, он поставил сосуд на огонь, его содержимое ярко вспыхнуло голубым огнем и вмиг погасло.
-Пей, дитя, пей, - приговаривал он, вливая в рот еле живого ребенка остро пахнущий отвар. Мальчик, приоткрыв глаза, послушно глотал обжигающую горло жижу, - теперь все будет хорошо, отдыхай.
Серафим коснулся лба Алеши ладонью, и тот погрузился в спокойный сон.

***


Прошло несколько спокойных лет, но однажды Серафим наказал Никифору построить дом. И летом, как только жилище на 'ведьминой поляне' было готово, знахарь, увел Алешу в лес, объяснив свое решение для людей тем, что в его годы хочется покоя, а юношу берет в помощники.
Июнь выдался жарким, это было время звездопадов. Сегодня Алеше исполнилось семнадцать, из хрупкого и подвижного мальчика он превратился в долговязого, нескладного юношу. Сидя на крыше дома, Алексей обнажился до пояса и наслаждался вечерней прохладой, вдыхал полной грудью остывающий ароматный воздух. Ночное небо, словно, стало ближе к земле, превращаясь в бархатно-синий купол с яркими огнями. Луна каждую ночь становилась объемнее, набирая полную силу. Юноша уже чувствовал ее, скоро царица небес получит полную власть над ним.
Каждое полнолуние с Алешей начали происходить странные и поначалу пугающие вещи, которые с каждым разом проявлялись сильнее: шерсть, что поначалу росла только на спине, теперь густо покрывала руки, ноги и часть лица, стали меняться зубы, обострились обоняние и слух. Именно эти перемены и заставили старца увести паренька подальше от людей.
Серафима не было несколько дней. Алеша, заслышав его шаги, слез с крыши, чтобы встретить старика. Они расположились у костра. Огонь радостно потрескивал, юноша сидел на траве, подобрав под себя ноги, и шевелил веткой угли у основания костра.
-Дедушка, вы нашли, что искали в лесу?
-Да, я искал Тирлич - траву, она растет у горных склонов...- сказал старик, оглядывая Алексея, который сейчас был мало похож на себя.
-У горных склонов... Так это же очень далеко! А зачем эта трава понадобилась?
-Это чудодейственная трава, Алеша, ее надо собирать в день летнего солнцестояния, который был два дня назад. Она должна помочь тебе.
-Помочь мне? - удивился юноша и с надеждой посмотрел на старика, - как помочь?
-Твоя волчья суть окончательно пробудилась и просится наружу, тебе необходимо освоить умение полного оборачивания в волка...
-Ааа...- юноша уныло склонил голову и перевел тему. - Дедушка, хотите кушать? Я пожарил картошку с грибами...
-Балуешь ты меня, сам, небось, не ел...- проговорил Серафим, улыбаясь, - давай ужинать.
Юноша засуетился, принялся разогревать на костре еду, расспрашивая старика о том, как прошло его путешествие и о свойствах чудодейственной травы.
-Дедушка, я давно хотел спросить, сколько вам лет?
Старик замолчал, задумавшись.
-Старый я, Алешенька, очень старый, после пятой сотни и считать перестал...
Юноша так и застыл с открытым ртом, поднеся к нему деревянную ложку.
-Я родился в небольшой деревеньке, и когда был еще совсем мал, мой отец погиб, а за ним вскоре и мать. Меня отдали на воспитание древнему старцу, который был волхвом. Он и обучил всем своим колдовским премудростям. Когда я вырос, то решил, что моя задача служить добру и помогать людям.
Старец застыл, глядя на огонь. Пели свою песню сверчки, тихо прогорали дрова в костре.
-Дедушка, а как вы познакомились с безумным князем?
-Это было очень давно. Ко времени нашей встречи, его душу уже поглотило зло. Много людей погибло от его руки. Совладать с ним я не смог, но загнал его далеко в леса. И с тех пор следил за тем, чтобы князь не приближался к людским селениям, - Серафим замолчал и посмотрел на луну, которая правила на небе среди звезд.
-Дедушка, пора? - прошептал паренек тихо. Старик встрепенулся и подал ему мешок.
Юноша почувствовал, что это полнолуние отличается от других. Что-то оживало в его душе, внимательно оглядываясь и требуя свободы. Алексей ощущал это чужое нетерпение, которое становилось его собственным. Он подошел к валуну и снял одежду.
-Я - Князь Леса! - прокричал юноша небу не своим голосом.
 Парень сжимал пучки терлич - травы, сок которой обильно заструился по поднятым вверх рукам. Он сминал стебли и втирал в кожу груди, подмышек, живота ароматную влагу зеленого фосфористого цвета. Сок быстро впитывался, и Алексей стал разглядывать высветившиеся вены на руках. Стали рваться мышцы и кожа, корежиться кости. Юноша упал на колени, чувствуя, как растет шерсть, выдвигаются челюсти, ломаются кости черепа, вдавливая мозг, встают на свои места, моментально срастаясь. По телу проносились все новые и новые волны безумной боли, понемногу затихая, пока полностью не ушли. В центре поляны, свернувшись клубом, лежал белый волк. Он неуверенно поднялся на лапы и отряхнулся. Серафим подошел к нему, протянул руку, коснувшись пальцами влажной шерсти на голове. Волк глухо зарычал, подозрительно принюхиваясь, его глаза, бывшие темными и безжизненными, засветились теплым оранжевым светом.
Ночь пронеслась, как одно мгновение. Зверь вырвался на волю и мчался по лесу, преодолевая расстояние с бешеной скоростью, на ходу утоляя дикий голод. Получив долгожданную свободу и насладившись ею, он задремал в глубине души. Алексей знал, что теперь может вернуть человеческий облик, но не торопился. Он не спешно бежал вдоль реки, изучая мир заново. Все вокруг пахло и звучало иначе. Рассвет был ярче и насыщеннее. Юноша шкурой чувствовал, как просыпается лес, наполняясь силой нового дня.
На закате волк вернулся на поляну, где его ждал знахарь. Старик смотрел на молодого зверя, и было видно, что он встревожен. Но после короткой беседы, без единого слова произнесенного вслух, старец довольно улыбнулся.
Волк отошел назад на несколько шагов, его тело изогнулось. Послышался хруст костей, хлопки и через минуту, уставший и незнакомый молодой мужчина встал на ноги. Алексей за эти сутки переменился до неузнаваемости: тело стало сильным и поджарым, утратив юношескую худобу, плечи и грудная клетка расширились, мышцы ног и рук рельефно выступали под кожей. Сильно изменилось и лицо: прежде светло-зеленые глаза приобрели яркий изумрудный оттенок, ноздри, губы четко выделились, став чуть тоньше, овал лица немного вытянулся.
-Дедушка, я понял, что могу оборачиваться волком не только в полнолуние! Без терлич - травы! Когда захочу...я знаю, что могу, - сказал Алексей и закрыл глаза. Его тело напряглось, но ничего не происходило.
- Ты сможешь, Алеша, но не сейчас...тебе еще надо научиться, управлять своей силой, зверем в душе. Ты сможешь, всему свое время...- сказал знахарь довольно.
-Это так замечательно! Я боялся этого, а все так хорошо, но...я хотел спросить, - сказал юноша, натягивая одежду и усаживаясь на бревно, - дедушка, я ведь не смогу остановить оборачивание в полнолуние?
-Это самое сложное, Алешенька. Восход полной луны особое время, все наполняется колдовской силой. Волк внутри тебя становится очень могучим. Его можно унять и подчинить, но только если ты будешь сильнее него.

***


Алеша был счастлив полных два года. Он мог приходить в деревню и жить в семье от рождения месяца до восхода полной луны. Когда юноше надоедало общество людей, он обращаясь волком, уходил в лес - на свободу. С каждым разом молодой человек отдалялся все дальше от селения.
Алексей шел по щиколотку в ледяной воде, в метре от берега еще не оттаял лед. Он был обнажен, но не чувствовал холода. Белую кожу, волосы, ресницы покрывал иней. Парень сел передохнуть у древней высокой сосны, прислонившись к ней затылком и спиной, впитывая тепло, исходящее от ствола. В голове отдавались удары сердца, послышался протяжный вой, и волк в нем радостно встрепенулся. Алексей лег на живот и вытянулся.
В двадцати километрах жила волчья стая, лес подсказал направление. Это знание прошло по телу, когда он прижался к земле. Корни деревьев объединялись между собой, создавая единый целостный организм площадью в тысячи гектар. Алеша стал частью большой и свободной сущности, слышал звуки дыхания, биения сердец, каждого лесного жителя. Слияние с лесом длилось секунды, он нашел, что искал и был отторгнут, вернувшись в свое тело.
Логово было расположено в нескольких сотнях метров от ручейка, под корнями старого, поваленного ветрами дерева. Алеша бесшумно подбирался к волчьему жилью, но на приличном расстоянии остановился, так что бы его было видно. Он негромко и протяжно взвыл. Через миг появилась светло-серая волчица с ободом густой черной шерсти вокруг шеи. Тело ее было напряжено и готово к нападению. Настороженные синие глаза внимательно смотрели на пришельца, она сильно втягивала ноздрями воздух. Алексей потянулся к ней мыслью и почувствовал тревогу за волчат в норе, передал посыл добродушия.
Белый огромный волк упал, жалобно поскуливая, стал ползти к волчице на животе. Оказавшись от нее в нескольких метрах, он перевернулся на спину, открыл брюхо. В глазах волчицы появилось явное удивление, волк же неторопливо перевернулся обратно на живот и опустил мощную голову на передние лапы. Она стала обнюхивать его и тихо вилять хвостом.
Его приняли в стаю. Она состояла из троих взрослых волков, а из логова часто слышался тихий писк, еще слепых и глухих волчат. Поначалу он держался в сторонке, особенно днем, когда волки отсыпались, ему же приходилось оборачиваться человеком. Но через несколько дней с наступлением ночи белый пришелец последовал за охотниками.
Они преследовали стадо, пока раненная особь не отстала от остальных. Волки погнали ее в нужном направлении. Молодая косуля бежала быстро, хоть и припадала на переднюю ногу. Несмотря на травму, она была грациозна и легка, петляя между деревьями. Косуля резко повернула направо и побежала по дуге. Белый волк резко ускорился, отделившись от загонщиков, нагнал жертву по прямой. Он прыгнул ей на круп и повалил с ног. Челюсти сомкнулись на шее, позвоночник хрустнул. Волки окружили собрата, одобрительно глядя, обнюхивали, всем своим видом показывая свое расположение.
Алексей прожил в стае до середины лета. Ему часто приходилось быть нянькой у троих подрастающих волчат, которые были неутомимы в играх, доводя мать до отчаяния. Он принимал участие в охотах, которые всегда были удачны.
На третий месяц юноша стал тосковать по дому и, простившись с волками, вернулся в деревню. Как оказалось очень вовремя, так как на конец августа назначили свадьбу Данилы.
Каждый в семье жил своими интересами. Никифор Георгиевич был неописуемо счастлив тому, что его старший сын женится, и ветвь рода продолжается. Он часто вечерами угощал близких друзей 'горячей'. Ульяна Владимировна не изменила своего спокойного и молчаливого жизненного уклада, лишь попросила мужа вырезать из сосны колыбель и изредка улыбалась своим мечтам о внуках. Данила после работы на полях пропадал, спеша к будущей жене. А младшенькая Настенька, которая всегда при появлении Алеши кидалась целовать брата, теперь была сдержана и смущенно улыбалась.
Он в детстве был поверенным во все ее тайны и сейчас тосковал по вниманию и открытости сестры, не понимая причины ее отстраненности.
Настя смущенно улыбалась темноволосому, статному незнакомцу, стоя у калитки. Алексей наблюдал за сестрой, сидя на крыльце и раскуривая отцовскую трубку.
-Влюбилась, Настенька? - спросил он, гладя с усмешкой на девушку, витающую в облаках.
-Алеша! - вскрикнула Настя, заметив его в метре от себя, - ты так меня испугал!
-Кто это?
-А ты не знаешь? - удивилась она, глядя на брата, - это Максимка...Максим Ильич...он же сын Ильи Михайловича - управляющего на лесорубном. Что ты так на меня смотришь?!
-Я его не знаю...
-Пока ты пропадал, тут большую часть леса у реки приобрел богатый помещик. Максим Ильич, сын управляющего, который командует рабочими. Он жил где-то в городе, с кем-то там не поладил и сейчас у отца. Он очень хороший, правда, Лешка! И я, похоже, влюбилась...
Алексей только сейчас понял, как она выросла. Ей было уже пятнадцать лет - красивая, яркая девушка. Настя села рядом, закрыла лицо ладонями и долго молчала.
-Значит, на следующий год еще одна свадьба будет, - сказал Алеша, обняв сестру, - ну что ты плачешь? Успокойся, это же так хорошо... Глупая ты еще девочка, Настюшка...
-Вот возьму и выйду замуж раньше, чем ты, братик! - сказала Настенька, чмокнув его в нос, - а ты, так и будешь бродить по лесам!
Венчание прошло в церквушке, поп прочитав священные письмена, объявил молодых мужем и женой. Застолье во дворе Лысаревых собрало пол деревни, поздравляли родственники и друзья. Хором пелись песни, украшая собой веселые и старинные обряды. Дружкой со стороны жениха был Алеша, он следил за подачей еды, чтобы гостям хватало вина и браги.
Через час после начала застолья молодых проводили в дом. Серафим обходил супружеское ложе, шепча заклинания. Родители мужа стояли у входа, благословляя новую семью. Посторонние вышли, и праздник продолжился без молодоженов. Алеша занятый своей ролью на пиршестве, забыл о приближающемся полнолунии. В душе было радостно и спокойно, он любовался молодой парой, счастьем родителей, и Настенькой скромно воркующей с молодым мужчиной. Не нравился Алексею этот Максим, казался каким-то ненастоящим, словно играл роль хорошего человека.
Вечерело. Луна поднималась. Алексей искал сестру, все девушки уже разошлись, а Насти не было дома. Молодой человек встревожился, по-звериному стал обнюхивать воздух. Захмелевшие гости звали его за стол, а он, не слушая, двинулся по следу. Миновав огороды, он вышел в поле, где запах был сильнее. Мужчина прислушался: тихий и горестный плач раздавался издалека.
-Настенька! - прошептал он, и помчался на звук.

***


Максим Ильич довольный собой курил папиросу, наслаждаясь видом ночного скошенного поля, и не обращал внимания на скулеж девушки в темном провале соломенной скирды. Он зажмурился, затянувшись, а когда открыл глаза, перед ним стояла темная фигура со светящимися красным пламенем глазами. Мужчина не мог оторвать взгляда от алых щелей глаз страшной тени, не мог пошевелиться и даже моргнуть. Всмотревшись, он узнал дружку со свадьбы. Призрачная тень начала смазываться и плыть, обретая волчью форму.
Максим, превозмогая оцепенение, попытался встать и почувствовал, как теплая влага струится по ногам. Волк набросился на него и вырвал часть плоти в паху. Штаны пропитались кровью. Оборотень сбил мужчину ударом лапы с ног и стал когтями сдирать кожу и мышцы с груди, впился в глотку. Острые зубы прокусили тонкую кожу. Волк застыл над человеком, свирепо рыча.
-Алеша!! Алешенька!! - кричала Настя, обхватив зверя, - не надо!!!
Он осознал происходящее, ослабил захват челюстей и начал отступать. Шерсть стала опадать, волк пронзительно взвыл. Волна боли накрыла округу. Заплакали младенцы в колыбелях, очнулись от тревожного сна старики, по всей деревне заскулили собаки, а гости на веселой свадьбе мигом протрезвели.
Алеша стоял на коленях, лицо, грудь и руки были в крови. Юноша стал, есть землю, что бы перебить мерзкий вкус, слезы потоком стекали по щекам. Тело стало человеческим, а плакал и стенал волк, изливая горе и боль луне. Со стороны леса послышался далекий ответный вой, утешающий и родной, различаемый только им.
Сестра прижалась к нему и плакала. Их обступили люди. Он поднялся, подхватив на руки Настю, направился к дому, не обращая внимания на оклики. Передав сестру на попечение матери, бегом помчался из деревни.

***


-Они идут за тобой - сказал знахарь.
-Пусть приходят...- ответил старику Алеша и поднял глаза, - ты великий чародей, Серафим! Только ты мог выходить его! Эту мразь...Зачем? И ты хочешь осудить меня?!
- Нет, Алешенька, но не тебе надо было судить его. Его бы покарали старейшины. Но ты позволил звериной ярости захватить тебя и раскрылся перед людьми. Близкие этого юноши будут мстить, и люди в деревне не помещают им из страха.
-Я потребовал у отца и брата не вмешиваться, не защищать меня! Пусть приходят эти мстители и делают, что хотят, это будет мне уроком за несдержанность, - начал со злостью говорить Алексей, - Волки благороднее и чище людей... Любой зверь лучше человека...
Из тени деревьев на поляну вышли пятеро мужчин, во главе с Ильей Михайловичем и остановились перед Алешей и знахарем. Управляющий не говоря ни слова, навел ствол ружья в грудь оборотня, и подручные последовали его примеру. Алеша встал и подошел почти вплотную.
-Ты дьявольское отродье! Это не будет тебе уроком, ублюдок! Ты подохнешь! - выкрикнул управляющий и выстрелил два раза, целясь в сердце.
Алексей пошатнулся, отступая, с радостной улыбкой смотрел на убийцу, в глазах которого были ярость и ужас.
-Стреляйте!
Раздались выстрелы, пули попадали четко в грудь, дробя кости и разрывая легкие. Алеша упал на колени и засмеялся. Ружья были перезаряжены. Стрельба не прекращалась, пока юноша не упал и не затих. Первым развернулся и ушел управляющий, и лишь после этого его подчиненные, сбросив оцепление, последовали за ним.
Серафим перевернул Алешу на спину. Грудь парня стала похожа на кровавое месиво и прерывисто поднималась. Старик оглядел лицо умирающего юноши, который стал для него родным человеком: веки дрожали, кожа стала бледной и покрывалась быстро растущей шерстью, выступили клыки из приоткрывшегося рта.
-Старайся, Алешенька, я тебя умоляю! У тебя все получится, торопись...- старик не смог сдержать слез.

***


Данила поцеловал своего маленького сына, уснувшего в колыбели, и направился к выходу из дома. Он шел по затихшей деревне. Конец сентября выдался теплым. Данила остановился у крайнего дома и сел на траву, глядя на темную полосу леса. Луну закрыли тучи, и поля потемнели. Мужчина закурил, погрузившись в мысли.
-Что загрустил, братец?
Данила подскочил от неожиданности, оглядываясь. Из живой тени, пляшущей над землей, как темное пламя, вышел Алексей.
-Что не ожидал? - засмеялся Лесной князь, хитро глядя на растерянного брата, - Я гостинец принес. Вот держи.
Данила принял небольшой сверток из травы и шерсти, развернул. На ладони лежал прозрачный, светящийся голубым светом, грубый камень.
-Это оберег. Пусть племянник подрастает и приходит в гости. С оберегом его никто в лесу не тронет...- Алексей замолчал, отвернулся, - Прощай, брат.
Данила увидел на границе леса волчьи тени, послышался призывный вой. - Прощай, - сказал он вслед быстро удаляющейся тени.

#8 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:03:41 - 17.10.2011

Красота требует жертв


автор Забава


Больше всего она ненавидела, когда нужно было делать какой-то выбор. Делать прямо сейчас, хотя ни один из ее шагов не мог быть правильным на сто процентов. Юля даже название придумала «синдром перекрестка». Как же она не любила выбирать один из ста вариантов! Это касалось всего, начиная с мучительного выбора своей дальнейшей профессии и заканчивая не менее мучительным выбором, какое платье надеть на предстоящую вечеринку в модном клубе.
Немного постояв на крыльце, девушка стряхнула с высоких каблучков снежок, скинула с головы капюшон беленькой ультрамодной шубки, вдохнула полной грудью морозный воздух и решительно перешагнула порог салона красоты.
В приемной Юлия окунулась в волны тепла. Значительную часть комнаты занимала стойка администратора с большим монитором компьютера. Мягкий кожаный диван, стеклянный столик перед ним и изящная декоративная стойка с цветами в горшочках и кучей сувениров дополняли интерьер комнаты. Из приемной куда-то вглубь уходил плавно изогнутый коридор, заполненный таинственным полумраком. Навстречу Юлии из-за стойки грациозно выпорхнула миловидная девушка-администратор. После приветствия и обмена светскими любезностями она усадила гостью на диван, угостила малюсенькой кружечкой горячего, ароматного кофе и ловко подсунула кипу красочных проспектов, предлагающих все мыслимые и немыслимые косметические процедуры.
- Пожалуйста, посмотрите сюда, в этом проспекте вы увидите наши самые популярные процедуры для тела , лица, волос.... - девушка тараторила, как заведенная.
Юля поморщилась и отложила в сторону журналы:
- Вы знаете... Меня интересует ваша новая процедура... ммм... Лепидоптеропластика, - она старательно поговорила трудное слово по слогам. - Что Вы можете о ней рассказать?
- Ааа! Да! Вы, конечно, видели нашу рекламу? Вот, пожалуйста, наш новый каталог. Посмотрите, какой дизайн, цвета, разные размеры и стили!
Юлия заворожено перелистывала красочные картинки фотографий:
- И что нужно для этой процедуры?
- Нужно провести биометрическое сканирование организма. Ну с этим наши медики вмиг справятся, - администратор начала загибать пальчики, - потом компьютерный дизайн. Там вы вместе со специалистами подберете оптимальный вариант вашего внешнего вида. Ну, и после процедуры реабилитационный курс психологической помощи...
- Так! Стоп! Стоп! - Юля оторвалась от журнала, - а вот с этого места поподробнее. В чем суть процедуры? Это больно? - голос девушки слегка дрогнул.
- Да нет! Что вы! Это просто укол, хотя не буду скрывать, что он несколько болезненный, в спинной мозг все-таки. Но увидев, что у Юли от страха округлились глаза, администратор быстро продолжила:
- Но можно провести процедуру с анестезией. Все продумано для комфорта и удобства наших клиентов.
- А почему после процедуры проводится курс психологической реабилитации? - девушка пытливо вглядывалась в лицо администратора.
- Да вы не волнуйтесь, здесь ничего страшного! Просто люди не всегда оказываются морально готовыми к своему новому облику. Вот и приходится им поговорить с психологами.
- Ну ладно, - Юля скосила глаза на бейдж девушки-администратора, - Татьяна, а как вам самой-то результат? Вы же видите всех клиентов и до и после.
Глаза девушки радостно блеснули, она чуть склонилась к Юлии и начала свой восторженный рассказ:
- Ой, вы знаете! Эффект потрясающий! Я бы вам посоветовала вариант «Мнемозина», - она ткнула в одну из фотографий в каталоге. - К вашим темным волосам очень подойдет желтый цвет с черными бархатными разводами и яркими пятнами внизу. Красота! - Татьяна аж причмокивала от удовольствия. - Знаете, а на прошлой неделе приехала такая крутая дамочка с порога заявила, что ей нужен «Монарх», цвет бордо.
- Ну и как получилось? - Юля поддалась вперед.
- Красота! Просто прелесть! Я бы себе тоже сделала... - Татьяна вздохнула и отвернулась к окну, - но это уж слишком дорогое удовольствие. – А, ладно! - беспечно взмахнула она рукой. - Вы бы видели мужчин после лепидоптеропластики! Татьяна зацокала языком: - На днях один парень сделал себе «Черного Аполлона», оттенок «Утренний дождь»... ммм... такой красавчик...

***


Настя медленно брела по краю тротуара. В вечернем городе появлялось все больше и больше огней. Она шла не разбирая дороги, наступая в подмерзшие лужицы, но, судя по всему, совершенно не замечала ничего вокруг. На ее щеках слезинки прокладывали себе все новые дорожки, но она даже не пыталась их смахнуть. Как хорошо начинался этот вечер! Они встретились с Егором в маленьком уютном кафе, где уже заранее их ждал сервированный столик. Молодой человек галантно отодвинул стул, помогая даме сесть, и тут же преподнес в подарок небольшую коробочку с заключенной внутри изящной и хрупкой нежно – розовой орхидеей. Егор весь вечер осыпал девушку комплиментами, сегодня она была хороша, как никогда. В маленьком черном платье, подчеркивающем достоинства ладной фигурки, с длинной ниткой темных жемчужин на шее и распущенными по плечам русыми волосами Настя производила неизгладимое впечатление на всю мужскую половину посетителей кафе. Они заказали фаршированного грибами, запеченного в фольге судака, несколько фирменных салатов и по бокалу белого вина. Парень и девушка рассказывали друг другу свои мечты и надежды, говорили о детстве и о планах на будущее. Но окончание этого прекрасного вечера было безнадежно испорчено, когда Настю пригласил на танец молодой человек из компании, сидящей в противоположном конце зала. Егор, скрипя сердцем, отпустил девушку потанцевать. Он нахмурился, когда парень обнял Настю за талию и увлек подальше от их столика. Он откинулся на спинку стула, глубоко вдохнул и начал медленно выдыхать, считая до десяти и пытаясь успокоиться, но не выпуская пару из вида. Когда рука парня как бы невзначай соскользнула с талии девушки чуть ниже, Егор не выдержал, соскочил со своего места и устроил некрасивую сцену. На шум поднялись друзья молодого человека, подошла охрана, все смешалось, крики и ругань заглушили музыку. Когда конфликт худо ли бедно ли был исчерпан, они, не глядя друг на друга, вышли на улицу. В душе у Насти бушевала обида, а сознание Егора затопила жуткая ревность и злость. Казалось, что их скрещивающиеся взгляды высекают искры. Настя рассерженно отвернулась и быстро пошла прочь. В глубине души она надеялась и ждала, что Егор догонит, извинится за испорченный вечер и проводит домой, но он, стискивая зубы и сжимая кулаки, рванул в противоположную сторону.
И вот теперь Настя, шла, ежась от холодного ветра, который раздувал волосы, а на ее щеках в свете уличных фонарей блестели слезы. Она дошла до перекрестка и свернула на небольшую улицу, идущую вглубь района. Улица была пустынна, кругом царил полумрак, фонари стояли друг от друга на слишком большом расстоянии, чтобы рассеять темноту, сгущавшуюся с каждой минутой. Обида и тоска затуманили сознание Насти, она шла не замечая, как изменилась обстановка вокруг нее, и не сознавая, что осталась в одиночестве на темной маленькой улице.
Из отрешенного состояния ее вырвал визгливый звук тормозов. Рядом с ней остановилась машина, дверь открылась, и оттуда вылез здоровяк:
- Поехали, красотка, покатаемся, - и схватил девушку за руку.
Настя оторопела настолько, что не смогла ничего ответить, а здоровяк тем временем уже заталкивал девушку в открытую дверь машины. Он заломил руку за спину, ловким движением пригнул ее голову и резко запихнул на заднее сиденье. Настя закричала, но крик был приглушен захлопнувшейся за ней дверцей.
- Кто вы? Что вам надо? – Настя дико озиралась и пыталась вырваться из западни.
Сзади сидел еще один тип. В отличие от первого он был худощав, и его лицо было оскалено в неприятной ухмылке. Бугай тем временем сел за руль, и машина рванула с места. Настя изо всех сил стала биться в дверь, но она была надежно заблокирована автоматикой. Тогда девушка отчаянно кинулась на своих обидчиков. Но тут худощавый похититель, как волшебник, вытащил откуда-то тряпку и, отбиваясь от кулаков девушки, с силой прижал ее к лицу пленницы. В нос Насти ударил сильный, резкий и какой-то медицинский запах, перед глазами все поплыло, и девушка провалилась в черный омут забытья. Ей казалось, что она бесконечно долго падает в глубокий колодец. Но вот темнота начала истончаться, рваться, и она почувствовала, что ее грубо бросили на что-то жесткое. Как сквозь вату, до нее донесся голос:
- Так-с… Поглядим, что вы мне тут принесли…
Кто-то грубо рванул Настю за волосы, открывая лицо. Она попыталась шевельнуться, но совсем не чувствовала своего тела. Через какое-то время до девушки донеслись раздраженные слова:
- Это что? Я вам что заказывал? Девку найти! Они вон вдоль проспектов косяками стоят, а вы кого приволокли?
- Дак… Это… А что? Девка ведь и есть, - Настя узнала по голосу бугая.
- Какая девка? Вот ушлепки попались на мою голову. Вы что потаскушку от нормальной девчонки отличить не можете. Шалаву, в случае чего, вывезли за город, бросили в канаву – и дело с концом! А эту пташку вдруг искать начнут? Вот уроды…
Настины попытки пошевелиться наконец увенчались успехом, она мотнула головой и тут же в ней вспыхнул ослепительный рой горячих искр, и из горла непроизвольно вырвался стон:
- Гляди-ка! Очухалась, кажись! – скосив глаза, Настя увидела худощавого похитителя, который все еще продолжал крепко держать ее за волосы. Девушка зажмурилась от яркого света, лившегося с потолка, но все-таки разглядела окружающую ее обстановку. Это была небольшая комната с кушеткой у стены, на которой она и лежала. В ней все было белым: стены, потолки, светлый линолеум на полу, железная дверь, выкрашенная в белый цвет и ослепительно белый свет. В комнате кроме двух ее похитителей находился еще один мужчина, «Доктор» - так его назвала про себя Настя. Он, по-видимому, и отчитывал бандитов. Мужчина был невысокого роста, весь какой-то пухленький и кругленький. Именно таких докторов всегда рисуют в детских книжках – «добрый доктор Айболит». Только глаза у доктора были колючие, и на лице лежала печать безразличия.
Он подошел к девушке, ловким, профессиональным движением оттянул нижние веки, заглянул в глаза, поводил, извлеченной из кармана, ручкой перед Настиным лицом, следя за ее реакцией.
- Очнулась, пробормотал доктор, отвернулся к небольшому столику, притаившемуся в углу комнаты, и через минуту в его руках появился тонкий, пластиковый шприц, - поспи-ка еще, милая, - он ловко кольнул девушку в сгиб руки.
Перед глазами Насти поплыли темные круги, и она опять стала тонуть в омуте беспамятства.
Насте казалось, что она бесконечно долго падает в черную бездну, ей было очень холодно и страшно. Запястья и щиколотки нестерпимо болели. Когда она на короткое мгновение вынырнула из наркотического забытья, то обнаружила себя, лежащей в помещении, напоминающем операционную комнату. В нос тут же ударила волна специфического медицинского запаха, где-то бойко попискивали неведомые приборы. Ее руки и ноги были плотно прижаты к кушетке тонкими металлическими браслетами, на тело была накинута легкая простыня. Девушка испуганно задергала руками, безнадежно пытаясь вырваться из прочных захватов. Откуда-то из-за ее головы возникли руки с пластиковой маской и плотно прижали ее к лицу Насти. В ушах поплыл тонкий колокольный звон, страх улетучился, глаза закрылись сами собой, и стало легко и радостно. Насте казалось, что она парит над землей в ярко-голубом небе, подставляя свое тело тугим, упругим струям воздуха. Но вдруг ее полет прервала острая боль, которая вонзилась своим жалом между лопаток и постепенно заполнила жидким огнем все существо. Настя закричала, и сама не услышала себя сквозь пелену боли. А потом все исчезло, и она растворилась в густом, вязком тумане... Настя блуждала в этих холодных белых сумерках, пытаясь выйти, чувствовала, что где-то там, за туманом ее ждет Егор, протягивает руки, зовет...
В первый раз она с большим трудом открыла глаза, казалось, что ее веки, да и все тело было налито свинцом. Что с ней случилось? Где оказалась? Она лежала в большой светлой комнате с окном, закрытым резной решеткой. Одна стена помещения была полностью зеркальной. В отражении Настя увидела больничную кровать со всевозможными приборами у изголовья и себя, безвольно лежащую на этой кровати. Она попыталась двинуться, но острая боль опять обожгла ее тело и погрузила сознание в спасительное забытье. Настя большую часть времени находилось в каком-то полубреду. Она чувствовала, что кто-то вытирает пот с лица, когда боль нестерпимо пронизывает спину, заботливо приподнимает голову и подносит к губам стакан с водой, укрывая покрывалом, когда озноб сковывает все тело.
А однажды она проснулась совсем. Девушка открыла глаза и внимательно прислушалась к своим ощущениям. Ничего не болело, пошевелила руками – ничего, ногами – боли не было. Она осторожно откинула простынь, никто ей не мешал. За окном было темно, в комнате тускло мерцали запрятанные где-то в потолке точки светильников. Настя осторожно поднялась с кровати и глянула в зеркало. В нем отражалась худенькая девушка в коротких шортах и в топе с открытой спиной. Она вспомнила ощущение ужасной боли между лопатками и, переступая босыми ногами по холодному полу, зябко поежилась, повела плечами, словно проверяя, не осталось ли в ее теле отголосков прежней боли. Настя замерла, глядя в зеркало. За ее спиной медленно разворачивались и раскрывались огромные крылья бабочки. Девушка сдавленно вскрикнула и изо всех сил зажала себе рот ладонью. В отражении дрожали ярко-красные крылья с черными прожилками и каймой по краям. В самом низу каждого крыла, словно нарисованный на алом шелке, горел желтыми и синими всплесками павлиний глаз. Крылья трепетали и подрагивали при малейшем движении, и от этого между лопаток опять зародилась глухая боль. Настя на негнущихся ногах подошла ближе к зеркалу, пытаясь понять что это? Страшный сон или еще более кошмарная реальность? Она пристально оглядывала себя с ног до головы, однако избегая взглядом крылья. Фигура изменилась, она заметно похудела, а волосы отрасли ниже плеч. Да... Похоже, что в заключении она находилась довольно долго. Но самое главное глаза... Настя зажмурилась и отвернулась.

***


Она сидела, забившись в угол комнаты, положив голову на колени, крылья беспомощно свисали вдоль тела. Слезы, которые сначала лились, как дождь, высохли. Сквозь звон в ушах Настя услышала тихий скрежет в электронном замке двери. Она еще плотнее забилась в угол, и только глаза настороженно поблескивали из-под длинных ресниц. Дверь бесшумно открылась, пропуская в комнату щупленькую, сухонькую старушку в белом халате. Бабулька также тихо закрыла за собой дверь и, предупреждая Настин возглас, прижала палец к губам. Она подошла к девушке и осторожно погладила ее по волосам:
- Деточка моя! Наконец-то ты очнулась, Олюшка!
Настя вытаращила на нее глаза и чуть заикаясь, произнесла:
- Я... Настя... я не Оля!
Старушка отвела от нее глаза и торопливо заговорила:
- Ну как же? Олюшка ты моя! Внученька! - и, заглушая протестующие слова Насти, забормотала, - как пропала тогда десять лет назад, деточка моя, так я и ищу тебя везде до сих пор! Увидела, сразу признала свою кровиночку. Бог даст, теперь все хорошо будет! Я тебя в обиду не дам!
Настя, как потерявшийся, испуганный ребенок, подставляла голову под эту неожиданную и незаслуженную ласку. Похоже, что пока она была без сознания, полоумная старушка выхаживала ее, приняв за свою внучку.
- Где я? Что со мной, бабушка? Ты же знаешь, скажи! - Настя схватила старушку за руки и с мольбой заглянула ей в глаза.
- Да что я знаю, деточка? Устроилась я сюда нянечкой, сказали – элитная клиника для богатых. Пенсия-то маленькая, вот и приходится подрабатывать.
- А что за клиника, бабушка?
- А клиника – не клиника... Бог ее знает! Приезжают люди богатые, живут по несколько дней и уезжают. А некоторых, как тебя, привозят посреди ночи, а потом... - бабулька пожала сухонькими плечами.
- Что потом? - онемевшими губами произнесла Настя.
- А потом, такие почти всегда умирают, кто сразу, а кого еще пару дней выхаживала, а все напрасно... - старушка обреченно махнула рукой.
- Бабушка! Что со мной сделали? - из глаз Насти опять хлынули слезы.
- Ничего, милая! Не плачь! Этот доктор, изверг! Чуть не угробил тебя! Генный инженер! Тьфу, чтоб его! - она повернулась в сторону зеркальной стены и погрозила неведомому собеседнику кулаком, перекрестилась и забормотала, - Господи, прости мою душу грешную!
Настя поняла, что зеркало с той стороны прозрачно и скорее всего за ним скрывается комната наблюдения.
- Что же мне теперь делать? - Настя закрыла лицо руками, пытаясь собрать мысли и найти выход из создавшейся ситуации.
- Что-что! - передразнила старушка. - Ты чего раскисла, деточка? Расправь крылья и лети!
Девушка во все глаза смотрела на нее, потом перевела взгляд на решетку за окном и украдкой вздохнула.
- А ты не бойся! Не дам я тебя больше в обиду, - проговорила старушка, доставая из кармана большую связку ключей и ворох пластиковых карт доступа. - Поднимайся! - скомандовала она.
Настя неуверенно встала, крылья сразу самопроизвольно расправились за ее спиной. Пять минут спустя девушка стояла на подоконнике раскрытого окна, а ее спасительница, молча, смотрела на нее. «Этаж пятый, наверное. Если не смогу летать, то уж наверняка убьюсь. Может оно и к лучшему...» - думала Настя. Яркие крылья чуть заметно трепетали за ее спиной.
- Бабушка! - Настя оглянулась и осторожно присела на подоконник, - а что будет с тобой, когда поймут, что ты меня отпустила?
- Не переживай, деточка! Что возьмешь с полоумной старухи? - она пожала сухонькими плечами.
Девушка обняла ее и поцеловала в морщинистую щеку:
- Спасибо… – прошептала одними губами. Она на мгновение вгляделась в глаза спасительницы. Нет! В них, решительно, не было ни капли безумия.
Старушка хитро усмехнулась, подмигнула девушке:
- Лети, милая, и ничего не бойся...

***


С высоты птичьего полета открывалась великолепная панорама ночного города. Вечерело и то тут, то там вспыхивали новые огни. Вот вдоль центрального проспекта зажглись фонари, разделив его почти идеально ровно на две половины. Настя стояла на крыше своей многоэтажки и смотрела на раскинувшийся перед ней город. Она чуть надавила на клавишу, добавляя громкость на плеере, начиналась ее любимая песня:

Поиграем с тобой в поиск радуги
И кислотной лазури на небе
Мы сегодня куда-то падаем,
Чтобы завтра взлететь в тандеме
Не теряясь в руинах познания,
Превращая в труху все сложности,
Прогуляемся по крышам зданий,
На ладонях неся сверхвозможности
Давай сфотографируем солнце
И опять нырнем в наших слов паводки
Завтра будут новые порции
Чтобы мы полетели вдоль радуги
(автор: Хемуль ©)


Настя поежилась, плотно запахивая длинный плащ. Со стороны чердачного хода послышались осторожные шаги, и на крышу выбрался Егор:
- Настя! – его голос сбился, он шагнул к ней, раскидывая руки.
Девушка протянула навстречу ладони, не давая себя обнять:
- Настя… Настя, - шептал он, не веря своим глазам, - где же ты была? Я чуть с ума не сошел! Мы с ног сбились… Искали тебя! Настенька! Какой я был дурак! Прости! Когда ты мне позвонила, я не поверил своим ушам. Он заглянул в ее лицо и вздрогнул:
- Настенька, что с твоими глазами?
Она смотрела на Егора, не отрывая взгляд. Ее глаза изменились, в них больше не было зрачков, только радужная оболочка глубокого темного цвета.
- Я стала другой, Егор, - она расстегнула пуговицы плаща, стянула его и кинула в подставленные руки молодого человека. Плавно повела плечами, и за ее спиной раскрылись удивительные алые крылья с завораживающим рисунком и пятнами павлиньего глаза. Егор потрясенно смотрел на нее. Настя очень робко сделала шаг навстречу ему:
- Хочешь, я научу тебя летать?
- Знаешь, я очень боюсь высоты, - сказал он, взяв ее за руки.
- Давай лучше просто пройдемся….

#9 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:12:53 - 17.10.2011

Картина


автор -=kite=-


Короткий сильный ливень, отражаясь в неоновых вывесках, окатил разгоряченного уставшего зверя прохладой летнего вечера. Город вмиг зашипел, заворочался, ощетинился блестящими стрелами антенн; почернел, сбрасывая старую пыльную кожу в узкие щели бездонных водостоков. В воздухе повисла пьянящая сырость. Огненно-белая река центрального проспекта вдруг замерла, раскололась на тысячи фар, и недовольно поползла вперед, нервно вздрагивая, спотыкаясь и протяжно гудя на каждом светофоре. Запоздалые прохожие неуклюже вытанцовывали по кромкам луж, догоняя настырные трамваи и шарахаясь от проезжающих рядом машин.
Старая желтая «волга» с полуоблетевшими шашечками медленно пробиралась по ужасным пробкам города, рассекая черными шинами мутные потоки воды. Алексей сидел на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на ползущие мимо огни разноцветных витрин. В руке он вертел пластмассовый номерок от камеры хранения железнодорожного вокзала, а рядом лежал его любимый тряпичный рюкзак. Из колонок доносился убаюкивающий хриплый голос Адриано Челентано.
«Ну надо же, - думал Алексей, – завтра в это же самое время я буду за несколько сотен километров от сюда, от этого бешенного, но уже родного, города. Буду лежать на верхней полке тесного купе и читать какую-нибудь глупую книжку. Или нет – лучше слушать плеер. Точно, надо будет взять с собой побольше дисков у Олега... Хотя кого я обманываю? Ведь все равно я буду думать о ней»…
В кармане брюк завибрировал сотовый телефон. Спрятав номерок и отодвинувшись от окна, он достал свою старую «раскладушку».
- Аллё, Алексей?
- Да, Антонина Петровна, что-то случилось?
- Да нет, ничего страшного, просто у нас тут небольшой инцидент…В общем, если можешь, привези завтра краски.
- Хорошо. Я обязательно привезу.
- Ну ладно. Извини, что так поздно позвонила. Ну, пока!
- До-свидания!
Убрав телефон, он взглянул на часы. На вогнутом золотистом циферблате короткие стрелки отсчитывали последние минуты уходящего часа. «Черт!» - выругался Алексей и завертелся на месте, оглядываясь по сторонам.
- На перекрестке, пожалуйста, поверните направо! - сказал он водителю.
Таксист посмотрел в зеркало на сидящего сзади пассажира и удивленно спросил:
- Здесь?
- Да, здесь. Там дальше должна быть арка. Остановите около нее.
Машина свернула в узкий темный проулок, проехала несколько метров вперед и прижалась к обочине.
Достав кошелек из рюкзака, парень быстро отсчитал необходимое количество купюр и протянул водителю.
- Положь на седушку, - буркнул таксист.
- Спасибо! – сказал Алексей и вылез из машины.
Как только он хлопнул дверью, «волга» тут же дернулась вперед, и, пару раз мигнув поворотником, заложила лихой вираж, разворачиваясь прямо посереди дороги. Нацепив рюкзак на плечи и наспех закатав штанины, Алексей буквально сорвался с места и огромными прыжками нырнул в чернеющую арку, громко шлепая по широким лужам. Пересекая двор, он перемахнул через метровый железный забор, протиснулся между гаражами и оказался на детской площадке. Чуть не потеряв равновесие на мокром песке, он быстро добежал до ближайшего подъезда, и уже через пару секунд выскочил с другой стороны дома на оживленную улицу, чуть не сбив с ног случайного прохожего.
Оглядевшись, он заметил в стороне знакомую ярко желтую вывеску магазина и поспешил к ней. Под огромными яркими буквами «Кот-Бегемот» располагалась широкая железная дверь магазина канцтоваров. Хрупкое легкое создание невысокого роста отчаянно дергало за неподатливую ручку и копошилось ключом в замочной скважине.
- Девушка! Стойте! Подождите, - запыхавшись, прокричал Алексей.
Она обернулась и пристально посмотрела на незнакомца.
- Не закрывайте! Пожалуйста, - протянул он, опершись руками на колени и тяжело дыша.
- Поздно. Приходите завтра, – она стала снова дергать непослушную дверь.
- Но ведь еще рано, еще целых… - он посмотрел на свои часы и тут же замолчал.
- Говорю же Вам, магазин закрыт! – фыркнула она, даже не посмотрев на Алексея. Вдруг ключ выскользнул из ее рук и, гулко звякнув, упал на мокрый асфальт. Она обернулась, и раздраженно добавила:
- Ну чего непонятного-то?
В этот момент проезжающая мимо машина на миг ослепила ее ярким светом своих фар. Воспользовавшись моментом, Алексей наклонился за ключами.
- Поймите, - выпрямляясь сказал он, - Вы не можете так поступить со мной. Это вопрос жизни и смерти!
Немного растерявшись, она пристально посмотрела на Алексея, покрепче прижала к себе свою маленькую дамскую сумочку и грозно сказала:
- Отдайте ключи! Что вы себе позволяете?
- Держите, - сказал Алексей, протягивая ей зажатую ладонь, - только знайте - если вы сейчас его возьмете и закроете эту дверь, то одной маленькой принцессе в этом мире станет очень и очень плохо. А ее верный храбрый рыцарь, уезжающий в крестовый поход, так и не дождется прощального поцелуя!
Девушка недоверчиво покосилась на его руку.
- Пожалуйста. Всего лишь пара минут, - продолжил Алексей, разжимая ладонь, - Выслушайте меня и я обещаю, что оплачу Вам такси.
Незнакомка перевела взгляд с ключей на Алексея, а он тем временем улыбнулся и добавил:
- Ну конечно ели мне хватит на это денег!
- Интересно, а Вы и есть тот самый рыцарь? - девушка взяла ключи и вопросительно посмотрела на незнакомца.
- А как же! – воскликнул Алексей, и слегка развел руки в стороны, - а разве я не похож?
Он стоял перед ней весь взъерошенный, освещенный желтым светом уличного фонаря, в забрызганных до пояса джинсах, с неодинаково закатанными штанинами и мокрой красной футболке, на которой красовалось веселое изображение пчелы. На груди огромными серебристыми буквами было написано «Let’s Beeee Friend!», а за спиной виднелся серый рюкзак.
Окинув взглядом этого храброго рыцаря, девушка невольно улыбнулась. Тем временем Алексей свел ладони вместе, и, будто в молитве, тихонько шептал:
- Плиз, плиз, плиз….
Немного поколебавшись, она все-таки опустила руку с ключом, обреченно вздохнула и произнесла:
- Ну, хорошо, давайте, рассказывайте, что там у вас произошло?
- Yes! – вскрикнул Алексей, тут же скинул рюкзак с плеч и достал оттуда прозрачную папку…

***


Высокое бесконечное небо обволокло сонный мир маленькой океанской бухты и, спускаясь к стежкам еле заметной нити горизонта, касалось самой глади неподвижной воды. Огромный солнечный диск медленно всплывал из глубины, раскаляя синюю небесную ткань белым огнем раннего волшебного утра. Покорные волны медленно набегали на берег, исчезая темными следами в крупицах мокрого песка. Над густой стеной тропических зарослей, плотным кольцом охватывающих этот широченный пляж, словно спящие стражи, возвышались редкие пальмы, склонившие свои стволы в сторону океана. Их огромные зеленые листья медленно раскачивались в набегающих потоках свежего морского воздуха.
По берегу вдоль самой кромки воды босиком шла юная девушка, держа в одной руке свои летние босоножки. Теплые ранние лучи восходящего солнца нежно гладили бархат ее хрупких плеч. Прохладный ветер, играя, цеплялся за легкие складки летнего платья и путался в ее волосах. Она спешила, делая широкие шаги, время от времени подпрыгивая и семеня ногами по холодному влажному песку. Тихий монотонный шум прибоя изредка нарушали одиночные крики чаек, мирно колеблющихся на поверхности, словно нарисованные поплавки.
Дойдя до места, где недалеко от берега из воды высовывались угловатые огромные валуны, она остановилась. Перед ней на песке были отчетливо видны странные, но уже ставшие привычными, следы. Одни вели к морю, они были глубокие и очень широкие. Другие, более частые и отчетливые, шли обратно на берег. Здесь видимо кто-то с разбегу нырял в воду, а затем, не спеша выйдя из воды, сидел, или быть может, лежал, положив руки за голову.
«Я опять не успела, - вздохнула она, присаживаясь на корточки и гладя рукою неровный песок, - А ведь солнце еще очень низко. Жаль, что у меня нет часов… А может… А может он еще здесь?» - мелькнуло у нее в голове.
Быстро поднявшись, она огляделась по сторонам. Кругом не было ни души. Лишь нескончаемый пустынный пляж, да бескрайний океан, уходящий в небо, привычным пейзажем отозвались грустью в ее сердце.
Неподалеку она заметила небольшую вырытую ямку, в которую набиралась вода от набегающих волн, а рядом – три невысокие извилистые башни песочного замка. Рядом с этим незамысловатым строением на мокром песке неровными бороздками были введены странные символы.
«Наверное, Он был здесь ночью», - подумала она.
Почему-то с того самого первого дня, когда она случайно заметила эти странные следы, она точно была уверена, что они принадлежали именно «Ему».
Она подошла поближе. Но начинающийся утренний прилив, так нежно гладящий ступни ее ног, уже успел коснуться чужого послания, превратив слова в замысловатые рисунки, стирая их и унося с собой в холодные воды просыпающегося океана…


***


- Яичницу будешь? – спросил Олег, глядя на мечущегося по комнате друга.
- Не. Не успею! – буркнул Алексей, выглядывая из-за открытой дверцы шифоньера.
- Ты хотя бы зубы, что ли, почисти. Тоже мне, герой-любовник! – усмехнулся Олег, стоя у маленькой электрической плитки.
- Спасибо мамочка! – съязвил Алексей, прыгая на одной ноге и натягивая джинсы.
- Да ну тебя, – отмахнулся Олег, разбивая очередное яйцо о железный край сковородки.
Через пару мгновений запах топленного сливочного масла и жареных помидор обволок маленькую комнатушку студенческого общежития. Олег, рыжеволосый худощавый парень, стоял у плиты в одних трусах и с важным видом помешивал содержимое его очередного кулинарного шедевра. Поперек прямоугольного помещения стоял старый узкий шифоньер, отделяющий мнимую прихожую, а по совместительству и кухню, от самой комнаты. С обеих сторон вдоль стен стояли две маленькие кровати. Сквозь единственное окно виднелись качающиеся зеленые кроны деревьев.
Алексей, уже успевший одеться и намочить голову, стоял босяком посереди комнаты с мокрыми волосами и что-то искал в своем рюкзаке.
- Ну где же он! Блин… зараза! - раздраженно протянул он и принялся вываливать все содержимое на пол.
- Чего потерял-то? – спросил Олег, выкладывая яичницу на тарелку и щелкая кнопкой электрочайника.
- Да номерок от камеры.
- Какой еще номерок?
- Ну, от камеры хранения. От вокзала. Ну, куда я вещи вчера сдал! – раздосадовано пояснил Алексей, продолжая шарить во внутренних карманах рюкзака.
Взяв тарелку, Олег осторожно, бочком протиснулся мимо своего соседа, и, распахнув окно, сел на деревянный подоконник. Шум огромного города тут же ворвался в комнату, обдав ребят прохладой раннего утра.
- Номерок говоришь, - продолжал Олег, подцепляя вилкой кусочек яичницы и отправляя его в рот, - это такой маленький, треугольненький? Еще с надписью РЖД?
Алексей посмотрел на соседа
- Ты его видел? Где он?
- Нет, с поросенком фунтиком я не знаком!
- Олег! Не смешно! Куда ты его дел? – повышая голос, сказал Алесей.
- Да тише ты! Тише! Не трогал я его. Вон он у тебя под кроватью валяется, - Олег качнул вилкой в сторону и добавил, - а не надо джинсы где попало на пол бросать. И вообще. Куда ты так торопишься? У тебя до поезда еще целых три часа!
Алексей поднял номерок, и, молча, посмотрел на соседа по комнате.
- А! вот оно что… – догадался Олег, – Нет, чтобы последние часы перед отъездом провести со своим старым другом… Ты же не успеешь!
- Я такси словлю, - ответил Алексей, завязывая шнурки своих старых изрядно потрепанных кроссовок.
- Ну ты и мажор! - усмехнулся Олег, спрыгнув с подоконника.
- Ну… счастливого пути, как говорится! Пишите письма мелким почерком! Матушке своей, кстати, привет передавай, - проговорил он, подходя к своему соседу и протягивая растопыренную ладонь, - скажи, что пироги в прошлый раз были обалденные!
Алексей улыбнулся, пожал руку и обнялся со своим другом.
- Ты это самое… только постель мою куда-нибудь убери, ладно? – Алексей кивнул в сторону своей кровати.
- Не дрейфь, чувак! Все будет алесгимах! – Олег похлопал друга по плечу.
- Ну, счастливо оставаться.
- Давай беги, а то и правда еще опоздаешь...
Ребята еще раз хлопнули по рукам, и Алексей, накинув на плечи свой набитый рюкзак, вышел в коридор общежития.
- СМС-ку чтоль брось, когда доедешь, - крикнул ему в след Олег и, не услышав ответа, закрыл дверь...

***


Далекое холодное солнце, медленно исчезая в глубине, огненно-красным закатом озаряло пустынный пляж. Она сидела на огромном широком валуне, обхватив худые колени руками, и задумчиво смотрела на горизонт. Спокойный океан, словно огромное зеркало, неспешно окрашивал свои воды в черный цвет, воруя звезды у неба. Вечерний отлив обнажил серый песок. Наступала ночь. Сырой морской ветер редкими порывами развивал ее длинные волосы и заставлял вздрагивать хрупкое тело от холода.
Прошло уже очень много времени с тех пор, как она оказалась здесь. Поселившись в заброшенной хижине на краю бухты, там, где желтый песок встречался с отвесными высокими скалами, она каждый день гуляла по пляжу, в надежде кого-нибудь встретить. Из вещей у нее была только эта легкая летняя одежда. Не было ни часов, ни радио, ни фотографий, ничего, что могло бы напоминать ей о прошлой жизни. Со временем она смогла привыкнуть к своему одиночеству. Утром кормила крикливых чаек. Днем купалась в теплой воде или гуляла по пляжу, любуясь огромными медузами, изредка подплывающими близко к берегу. А вечером грелась у костра, суша волосы и слушая волшебную музыку океана. Ее жизнь была наполнена солнечным светом одинокого счастья. Она уже и не помнила, как оказалась на этом пляже.
Но однажды в ее мире появился Он. Таинственный незнакомец вторгся в ее мысли, нарушая беззаботное течение одинаковых дней. Нет, она ни разу не видела его. Однажды заметив чужие следы, она сильно испугалась, решив больше никогда не отходить так далеко от своей хижины. Но шло время, а незнакомец так и не желал наведываться в гости. Вскоре любопытство все же победило страх, и она стала украдкой приходить к тому месту, где впервые обнаружила следы. Так завязалась их дружба. Они разговаривали друг с другом, оставляя послания на песке. Ночью она спала, а Он строил сказочные замки, рисовал картины, оставлял нежные цветы, и каждый раз что-то старательно писал на песке. А днем она приносила ракушки, плела венки, сидела на песке, представляя его рядом с собой. Она не знала его языка, но ей казалось, что эти странные строчки так были похожи на стихи…
С каждым днем она вставала все раньше и раньше в надежде застать незнакомца, но пустынный пляж надежно хранил его тайну. И вот теперь она твердо решила, во что бы то ни стало дождаться. Вдруг кто-то слегка коснулся ее руки. Вздрогнув, она обернулась. Маленький крабик чудом вскарабкался на почти отвесный огромный камень и замер в ожидании.
- Ах, извините, я, должно быть, заняла Ваше место? – она слегка отодвинулась в сторонку. Маленький гость ничего не ответил, лишь медленно прополз вперед, старательно перебирая тоненькими ножками, и застыл на самом краю камня.
- А вы, сударь, романтик, как я посмотрю! – улыбнулась она.
Тем временем ветер слегка усилился. Волны зашумели громче. Она поежилась и посмотрела на звезды. Где-то на краю света бесконечная ночь взяла в свои холодные объятия маленькую океанскую бухту…
…Нежные лучи солнца коснулись ресниц, прогоняя остатки сна. Растерев глаза, Она огляделась по сторонам. Все тот же привычный пустынный пляж встречал ее прохладой раннего утра.
- Когда же я уснула? – подумала она, вставая на ноги, - А он? Он был здесь?
Рядом с собой, на песке, она заметила множество маленьких ровных камешков, аккуратно сложенных в форме огромного сердца, а в центре, на широких зеленых листах папоротника аккуратно сложенные в пирамидку лежали свежие фрукты…


***


Вспомогательный корпус Клиник Медицинского университета располагался в самом центре мегаполиса, в сорока минутах езды от железнодорожного вокзала. Широченное восьмиэтажное здание огромным желтым пятном выделялось на фоне небольшого зеленого сквера. По асфальтовым дорожкам бегала веселая малышня, а их строгие мамочки сидели на лавках в тени высоких тополей и о чем-то увлеченно беседовали.
Поднимаясь по ступенькам высокого крыльца, Алексей посмотрел на часы. Пять минут девятого, - до поезда оставалось чуть больше полутора часов. Внутри его встретил неработающий лифт и новенький охранник на вахте.
- Куда собрались, молодой человек? Посещение больных по вечерам.
- На практику, - соврал Алексей, ища студенческий билет в рюкзаке. – На седьмой этаж, к зав. отделению Калининой Елене Вадимовне. Опаздываю.
- Студент что ли? - пробасил охранник, пропуская его вперед, - Бахилы то есть?
- Есть! В кармане! – прокричал Алексей, взбегая по лестнице.
Поднявшись на предпоследний этаж Алексей, остановился перед огромной дверью из матового стекла с кодовым замком, и немного отдышался. Достав из рюкзака белый халат, переодев обувь, он по памяти набрал комбинацию цифр и тихонько зашел внутрь. Отделение невропатологии занимало целый этаж. Широкий светлый коридор, испещренный проемам палат, уходил далеко вправо и влево, а напротив входа располагалась стойка сестринского поста. Вдоль стен на уровне пояса по всему этажу был протянут железный поручень, обтянутый мягкой резиновой тканью и редко висели небольшие акварельные картины. Миловидная пухлая женщина невысокого роста в темно синем медицинском костюме сидела за столом и что-то писала в карточках.
- Здравствуйте, Антонина Петровна, - шепотом произнес Алексей, закрывая за собой дверь, - можно?
Она посмотрела на него поверх очков и, оглянувшись, сказала.
- Ну ты и рано сегодня, Лешка! Заведующая только обход начала.
- Да я знаю, у меня через полтора часа поезд. Потом не успею.
- Ладно, давай только по коридору шустро, чтобы она тебя не увидела. А то у нее сегодня практиканты. Она не в духе.
Алексей подошел к стойке и полез в рюкзак.
- Я краски принес, - прошептал он.
- Молодец, - сказал Антонина и кивнула в сторону – Мы вчера немного поволновались. Она меня не признала. А я всего-то три недели в отпуске была. Так что ты давай пока сам.
- Хорошо, - кивнул Алексей, повернулся налево и быстрыми шагами направился в самый конец коридора.
Дойдя до последней двери, он на миг остановился. Каждый раз, входя в эту комнату, он боялся, что она не узнает его. Из соседней палаты послышался голос заведующей. Властный грубый тембр этой маленькой хрупкой женщины сразу запомнился Алексею еще с того самого момента, как он год назад проходил свою первую летнюю практику в этой больнице. Тогда же он и встретил свою Алину…
Сделав пару выдохов, Алексей медленно открыл дверь и зашел внутрь.
Маленькое квадратное помещение было залито солнечным светом через единственное огромное окно. Справа в дальнем углу стоял небольшой деревянный столик. Куча альбомных листов была беспорядочно разбросана по полу. На широком белом подоконнике лежала разбитая пластмассовая коробочка из-под акварельных красок, а рядом в пустой маленькой банке торчали кисти. Слева около двери в углу комнаты располагался умывальник и зеркало, а чуть поодаль стояла незаправленная кровать. На краю сидела молодая девушка, сложив руки на колени и слегка раскачиваясь взад-вперед. На ней была одета серая короткая пижама в мелкий розовый цветочек.
Алексей стоял около двери и не шевелился.
- Доброе утро, Алина – ласковым голосом поздоровался он,- Это я, Алексей, твой друг. Можно к тебе в гости зайти?
Девушка все также сидела, раскачиваясь, и смотрела вверх перед собой. На противоположной стене весело яркое желтое пятно. Пустынный солнечный пляж был окольцован зеленой стеною тропического леса. Одинокая заброшенная хижина да редкие чайки на фоне бесконечного голубого неба дополняли пейзаж картины. Алина не сводила с нее глаз.
Алексей, выждав минуту, сделал небольшой шаг вперед. Затем второй. Медленно дойдя до середины комнаты, он присел на корточки, лицом к девушке.
- Как у тебя дела? Чем вчера занималась весь день?
Алина по-прежнему не реагировала на него. Длинные, чуть ниже плеч, русые волосы огибали правильный овал лица. Густые темные ресницы подчеркивали красоту ее зеленых глаз. Чуть вздернутый носик был весь в веснушках, будто кто-то брызнул на него кисточкой с солнечной краской. Лишь только бледные сухие губы выдавали ее болезнь.
- Знаешь, а я уезжаю сегодня. На пару недель всего. Ты будешь скучать?
Только сейчас Алексей заметил у нее в руке сломанный карандаш.
- Сегодня такая хорошая погода, правда? - сказал он, доставая из рюкзака и протягивая ей коробочку. – А я вот тебе краски новые принес. Как ты любишь – с золотой рыбкой на крышке.
Девушка перестала раскачиваться и посмотрела на Алексея.
- Бери! Не стесняйся! Ну, бери же. Ладно. Я тогда там положу, хорошо?
Он поднялся и подошел к столу.
- Давай я у тебя тут порядок, что ли, наведу.
Алексей поднял с пола и принялся раскладывать альбомные листы. Он вертел их в руках, разглядывая замысловатые рисунки. Многие из них были ему уже знакомы. Алина часто рисовала одно и тоже. Но среди них в этот раз были совсем новые.
- Я ведь к тебе попрощаться пришел, - сказал он, стоя спиной к девушке и рассматривая очередную картинку, - Мне уезжать надо. Каникулы уже заканчиваются. Надо родителей в деревне навестить. Я бы наверно не поехал, но мама вчера звонила, говорит, батя совсем расхворался. В больницу положили. Сердце у него слабое…
Наклонившись за очередным листом, он вдруг заметил пару босых ног позади себя. Алексей медленно поднялся и повернулся. Алина стояла перед ним и смотрела прямо в глаза. Одной рукой она крепко прижимала к груди, подаренные им, акварельные краски. На краешках ее ресниц блестели крупные слезы. Она робко протянула руку и коснулась холодными тонкими пальцами его щеки. Алексей замер. Ее сухие губы тихонько прошептали
- Не уезжай…
Вдруг за дверью послышался знакомый голос:
- А здесь находится Суворова Алина, восемнадцать лет, атипичный аутизм. После гибели родителей в пять лет она полностью потеряла связь с этим миром. Наблюдается стационарно. Родственников нет. Из трех диагностических критериев постоянно сохраняются два. Ярко выраженная неофобия.
Дверь тихонько скрипнула и в палату зашла заведующая отделением…

***


Сильный ветер набросился на побережье, поднимая клубы песка и наклоняя деревья. Бурлящая масса низких облаков поглотила остывшее небо, чернея, набухая и схватываясь, словно цемент. Океан взвыл, встал на дыбы, с яростью обрушивая огромные волны на пустынный пляж. Тяжелые редкие капли забарабанили по листьям. Небо покрылось зигзагом трещин, и оттуда полыхнуло белое ослепляющее пламя. Раздался оглушительный гром. Дождь стеною многотонного пресса накрыл этот маленький мир, вдавливая песок в землю. Пляж вмиг почернел.
Она стояла на крыльце своей хижины, съежившись и обхватив плечи руками. Ее летнее платье насквозь промокло, прилипнув и обнажая хрупкий дрожащий силуэт. Дождь больно хлестал по телу. Она смотрела вдаль на взбесившийся океан и с трудом сдерживала слезы. Вот уже несколько дней Он не оставлял ей посланий. Очередной налетевший порыв ветра прибил к ее ногам мокрую оторванную ветку. Она вздрогнула, повернулась и зашла в свое убежище. Сев на циновку и поджав ноги, она укуталась теплым пледом, откинулась назад и закрыла глаза.
Она ждала Его…


#10 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:18:30 - 17.10.2011

Устанешь ждать


автор Д.Г. Сер


1


Закат был ужасен. Полнеба залило красным, будто щедро плеснули крови. Солнце, красное, налитое нечеловеческой злобой, смотрело на юрты в степи, и очень нехотя опускалось за край.
-Быть беде, -пробормотал Шавка, жмурясь, но не отрывая глаз от кровавого ока. Кто-кто, а он, молодой помощник волхва, знаки читал легко и непринужденно.
-Так говорят боги? –раздалось сзади. Юный волхв дернулся, но повернулся медленно, с достоинством. Встретился взглядом с ярко-голубыми глазами широкоскулого воина.
-Тигр! Хватит подкрадываться как к дичи!
-Прежде, чем пялиться в небо, оглянись вокруг, -посоветовал Тигр.- Звезды и небо видишь, наверно, и во сне, читаешь знамена даже с закрытыми глазами, а корову, наступившую на ногу, можешь не заметить.
-Корова ногу оттопчет, нога заживет. А по небу вижу, когда придут с войной!
-И когда? – с интересом спросил Тигр. Серьезно спросил, без насмешек, как сделали бы многие воины, особенно из тех, кто помладше.
Шавка довольно кивнул:
-Удаль не показываешь, силой не хвастаешь. Ты – настоящий воин, а не те дураки, что красуются в седле и одно ищут, с кем подраться! А война будет, будет…
Лето пришло – быть беде! Эта пословица появилась еще тогда, когда Боги только создали Великую Степь. Летом племена постоянно кочуют, ища лучших земель, где и рек вдоволь и трава зеленей. А если эти земли вдруг оказываются заняты… ведь не просто так у каждого степняка за поясом острый клинок!
Лето – время крови, пожаров и женских слез.
-Войны не было уже много лет, - осторожно начал Тигр.- Пятое лето без набегов и стычек! Все племена давно передрались, успели породниться, даже создали Большой Совет Племен… Может красный закат к холодам?
Молодой волхв подозрительно уставился на воина:
-Сомневаешься в знаках, что шлет нам, убогим, Бог-Солнце? Еще ни разу не соврал великий Бог-Светило, ни разу…
Чем ниже опускалось солнце, тем быстрее затихал город юрт. Спала суета, к табунам отправились дежурившие этой ночью. Костров зажглось больше, чем звезд в небе, вокруг них хлопотали у котлов женщины. Тигр кивнул волхву, зашагал к своей юрте, где молодая красавица жена уже доваривала похлебку.
Лилии шел только двадцатый год. Младше Тигра на десять лет, она любила его до беспамятства. Ради суженого она отказала ровеснику из большого племени, одному из сыновей грозного вождя Гаррота.
Это было смутное время, когда Лилии и Тигру пришлось год скрываться от рыскавших повсюду людей Гаррота. А потом Тигр столкнулся с несостоявшимся женихом с глазу на глаз. И в честном поединке, при ста свидетелях, как того требует Покон, одержал верх. По древнему закону, он мог убить соперника, но оставил в живых. Гаррот после схватки долго смотрел в глаза Тигру, а потом молча поклонился и величаво зашагал к коню…
Это Тигр и вспоминал, засыпая этой ночью рядом с Лилией.
Разбудил бешеный крик. Тигр в одно мгновение оказался на ногах. С бешено колотящимся сердцем бросился к пологу и выскочил из юрты.
Крик прилетел с окраины городища, оттуда же неслись по дуге огненные стрелы. Темнота озарилась десятками огней, сразу отовсюду полетел лязг оружия.
-Лилия, за мной, живо! – крикнул Тигр через плечо. В темноте юрты торопливо нагнулась за одежкой девичья фигура.
Тигр метнулся через юрту за клинком, другой рукой схватил под руку жену.
-Прыгай на коня и мчи к Итамам, они ближе всех!
Он рубанул ятаганом стенку жилища. Держа оружие перед собой, протиснулся в щель.
-Живей, живей! –прошипел Лилии.- Пока бой не дошел сюда!
Вдвоем бежали, сталкиваясь с бегущими навстречу мужчинами. Тигру крикнули, что бой с другой стороны. Кто-то попытался схватить за плечо, но воин даже не взглянул. В голове билось одно – спасти Лилию, спасти любой ценой!
Впереди уже маячили последние шатры, когда из ночной тьмы выметнулись всадники. Не меньше полусотни! Не сбавляя темпа, отряд вломился в город. Тигр быстро заслонил Лилию, замер, готовый рубить любого, кто рискнет сунуться…
Первый налетчик даже понять ничего не успел, конь понес дальше бездыханное тело, залитое кровью. Следующий налетел с криком, огромный, перевитый горами мышц, но двигался медленно. Он нанес несколько ударов, метя в голову. Тигр ловко уклонился, перехватил руку всадника и дернул, вырвав врага с седла.
-Лилия, на коня! – заорал он, опуская ногу на шею врага. Под пяткой хрустнуло, тело поверженного дернулось и застыло без движений.
Девушка птицей взлетела на спину животного, схватила узды. Но тут подоспели остальные налетчики.
Основной поток умчался вглубь города, осталась малая горстка. Один схватил легкое тело Лилии, перетащил в свое седло. Тигр бросился отнять, но его оттеснили напором. Пока отмахивался и уворачивался от клинков, видел, как несколько воинов спрыгнули с коней, перехватили девушку и с гоготом принялись шарпать.
Дико заорав, он рванул на помощь любимой, но всадники умело оттеснили, взяли в полукольцо. У каждого в руке по копью, наконечники недобро блестят в свете пожара и смотрят в грудь упрямого. Один из них, еще совсем мальчишка, вдруг отбросил свое копье, потянул из-за пояса длинный изогнутый клинок. Видя, как одобрительно заулыбались товарищи, всадник звонко выкрикнул:
-Поединок! Двобой!
Молодой налетчик двинул коня к застывшему Тигру, а остальные степняки подали коней назад, освобождая больше места для будущей схватки.
-Готов умереть? – хищно оскалив зубы, крикнул молодой.
Тигр с болью в сердце смотрел на Лилию. Жена бешено размахивала кулаками, рот страшно перекосило в крике. Один из насильников сорвал остатки одежды, с хохотом отбросил прочь. Несчастную схватили по рукам и ногам, сунули в рот кляп, один намотал волосы на руку, резко прижал голову к земле.
-Твоя женщина? – перехватил его взгляд дерзкий поединщик.
Тигр зарычал, в голову ударила горячая волна, сметая остатки разума. Воздев руки к небу, он встретился с молодым взглядом, отбросил щит прочь. И с места рванул на врага. Всадник быстро замахнулся клинком, но ударить не успел. Ятаган Тигра с хрустом впечатался коню в морду, тот, ошалев от боли, взвился на дыбы. Тигр, не теряя времени, рубанул по конскому колену, щедро брызнула горячая кровь. Парень в седле с побелевшим лицом начал спрыгивать с лошади, это удалось… а налету его встретил хищный ятаган.
Удар пришелся в живот. На землю поединщик рухнул безвольной тряпкой. Под ним быстро начала расползаться красная лужа.
В ярости Тигр кинулся изрубить врага на куски, но на пути возник, как из воздуха, воин на коне. Широкоплечий богатырь с длинными седыми волосами. В руке – добротный меч из черного булата!
-Прочь! – бешено выкрикнул он.
Тигр задрал верхнюю губу, как хищник, предупреждающий, что стоять на его пути опасно. Но в спину сильно толкнули, Тигр, уже падая, успел развернуться и захватить прыгнувшего врага в объятья. Оба рухнули в пыль, налетчик тут же схватил за шею, сжал крепкими пальцами.
-Как женщина, - прохрипел Тигр, пытаясь ослабить хватку на шеи.- Сзади!
В глазах заплясали черные пятна. Последним усилием он дотянулся к лицу врага, воткнул палец в глаз. И когда тот заорал дурным голосом, а хватка на шее ослабла, Тигр прицельно ударил в кадык. Крик резко перешел в хрип, и обмякшее тело повалилось на него.
Труп подняли несколько воинов. Один сразу приставил к шее Тигра клинок. Кочевника перевернули лицом в землю, с болью заломили руки за спину и крепко связали.
-Сволочь, убил Радька, - проговорили над ухом.
Его поволокли за ноги, Тигр старался держать голову повыше, но кто-то специально наступил, прижал лицом к земле. Последнее, что запомнил степняк, прежде чем потерять сознание, – лязг оружия над головой…
Резко распахнув глаза, Тигр вскочил на ноги. Над головой – усыпанный звездами купол ночного неба. Вокруг – голая степь. Неподалеку оседланный конь, весь перемазанный кровью, мирно щиплет траву.
Рядом трещал костер, у которого скрутился, схватившись за живот, молодой степняк. Тигр узнал Янтру, далекого родича по отцу.
-Янтра, ты? – позвал Тигр.
Парень застонал и приподнял голову. Только теперь Тигр разглядел, что между пальцами у лежащего сочится кровь. Он бросился к родичу, аккуратно отнял руки от живота.
-Я умру, да? – слабым голосом спросил Янтра.
Из глубокой раны кровь текла неумолимо, земля под парнем размякла, как после дождя. Чудо, что он до сих пор был жив.
-Умру? – переспросил Янтра.
Голос стал еще тише. Затуманенные болью глаза смотрели на воина с печалью. Но за печалью можно было разглядеть и гордость.
-Я уйду к Богам воином, - на последнем издыхании похвастался он.- Я вырвался из рук, выхватил у одного из них нож… А когда убегал, увидел, как тебя двое тащат к костру… Я решил, что справлюсь…
Голос становился все тише и тише. Он замолк, с улыбкой глядя на звезды.

***


…Янтра умер у Тигра на руках. Времени справлять тризну не было, и Тигр закопал юного воина посреди степи. Натаскать камней было неоткуда, вместо них широкоскулый степняк сделал горку из земли – по пояс взрослому человеку.
-Прощай, сородич, -склонив голову, прощался он перед могилой.- Ты спас меня, а я обещаю отомстить за твою смерть!
Он схватился за клинок, отвоеванный Янтрой у чужаков, крепко сжал холодную рукоять. И взяв под узды лошадь, побрел в ту сторону, где с весны обитало самое сильное племя Степи. Аксы.

2


Вождь Аксов смотрел не отрываясь. Тигр спокойно выдержал холодный взгляд, протянул клинок налетчиков.
-Это племя пришло без спросу, пришло нагло, с силой… Вырезало за неделю три городища, смяло несколько малых племен! Мое родное племя больше не существует, осталась горстка рабов, угнанная к краю Степи…
-Месть? – разомкнул губы Гаррот. Говорил он тихо, легче было читать по губам, чем надеяться на уши. Тигр кивнул, но тут же добавил:
-Для меня – месть. А для вас – предупреждение, шанс не просто дать отпор, выгнать из наших земель, а вырезать на корню, чтобы больше никогда и никому неповадно…
-Мое племя самое сильное в Степи, - медленно произнес Гаррот.- Чужаки наверняка об этом знают. И вряд ли они решатся бросить вызов! Нужно ли мне встревать в эту бойню?
-Ты мудрый вождь, - поклонился Тигр.- Тебе решать. Но остановятся ли чужаки, когда сомнут все слабые племена? Степь большая, они могли попросить у Большого Совета разрешения осесть на ничейных землях. Разве Совет не согласился бы? Но налетчики пришли ночью с оружием… Они пришли воевать!
Очень долго вождь смотрел на Тигра. Наконец полоска рта пришла в движение:
-Я пошлю отряд для переговоров.
Тигр, поклонившись, поднялся и направился к выходу. Слова Гаррота догнали его в спину:
-Если чужаки не примут моих условий, будем воевать.
-Они не примут, вождь, - убежденно сказал Тигр. И не оборачиваясь, откинул полог юрты.
Солнце радостно приняло в объятия, сразу накалились плечи. Тигр, не зная, что делать, зашагал к группе воинов у соседнего шатра. Те лениво сидели в тени, по кругу шел бурдюк. Скорее с водой, чем с кумысом. В такую жару пить дурман-пойло не придет в голову даже закореневшему пьянице!
Тигр сел рядом, кто-то протянул бурдюк…

В гневе Гаррот был страшней, чем стая волков. Посланные им люди не вернулись, а ведь за это время можно было три раза туда и обратно… Воины ходили тихо, едва на носки не ставали, боясь попасть под горячую руку. Все племя притихло, замерло по юртам. А Тигр сам явился к вождю, расхаживающему перед шатром.
-Твоих послов уже нет в живых. Нужно собирать войско.
Гаррот полыхнул глазами, но сдержался и проговорил ровным голосом:
-Никто никогда не трогает послов. Это не по-мужски, это не по чести…
-В Степь вторглись чужаки, что им наша честь?
Вождь долго молчал.
Вздохнув, жестом показал идти за ним. Юная красавица поспешно откинула полог, их приняла прохладная полутьма юрты. Гаррот двинулся к большому деревянному сундуку, откинул тяжелую крышку.
-Возьмешь лучших лазутчиков. – Он протянул Тигру превосходный, только вождю носить, ятаган.- Если ты прав и моих людей убили, я сотру нечестивое племя в пыль!
-Это мудрое решение, - только и сказал Тигр.
Лучшими оказались двое низких, но необычайно широкоплечих мужичков. Вой и Ракшас. Оба молчаливые, серьезные, с густыми сетями морщин по всему лицу. Такие спутники Тигру нравились. Это не молодняк, которым только подвиги подавай.
Уже к вечеру троица ускакала в Степь.
Лагерь чужаков был огромен. И беспечен. Почуяв силу, налетчики выставили просто смешные дозоры, да и те играли в кости у костра вместо того, чтобы просматривать горизонт.
Оставив коней, троица лазутчиков ползком двинулась к лагерю. Хвала Богам, трава здесь была высокой, а ночь выдалась темной, беззвездной. У передних юрт стоял, не шевелясь, мужчина. Тигру хватило взгляда, чтобы понять – этот не просто дозорный. Вообще не простой мужик.
Воин был высок, жилист. Длинные руки хоть и казались худыми, но двигал ими так быстро, что не всегда удавалось разглядеть движение. Лысая голова блестела в свете близкого костра, и только с макушки свисал за левое ухо длинный черный чуб. А в ухе красовалась серьга с кроваво-красным рубином.
Когда повернулся в сторону затаившихся лазутчиков, те мигом уткнулись носами в землю. Тигр чувствовал, как бешено колотится сердце, казалось, что острый хищный взгляд жжет макушку. Вот прямо сейчас со свистом прилетит стрела…
-Это Арах! –с жаром прошептал Вой.- Говорят, его мать была простой смертной, а отцом – Бог из далеких земель! Наш вождь, Гаррот, еще будучи молодым воином, приютил когда-то давно мальчугана с горящими изнутри глазами. Спустя годы выкормышь стал самым сильным воином в Степи, хотя никто и никогда не учил его воинскому искусству… Гаррот мечтал вырастить мудрого и степенного мужа, а вместо этого сам облегченно вздохнул, когда сын Бога-чужака покинул племя и ушел, куда глаза глядят.
Когда Тигр набрался смелости и приподнял голову, высокого степняка уже не было. Переведя дыхание, троица двинулась вдоль лагеря. Но отползти далеко не удалось… На окраине лагеря, куда свет почти не доставал, в кругу пепла лежало несколько трупов.
-Пять. Пять трупов, - посчитал Ракшас.- Столько же было послов!
Он змеей скользнул вперед. Каждую секунду рискуя быть обнаруженным, подполз к убитым вплотную. А когда вернулся, в руке крепко сжимал веревку с талисманом в виде воющего волка.
-Это принадлежало Серому-в-шкуре, -трясясь, сообщил Ракшас.- Главному в посланном посольстве!
-Думаю, этого Гарроту хватит, - коротко бросил Тигр и первый полез прочь.
С рассветом стало ясно, что все так просто не обойдется…
Сначала Степь озарила яркая вспышка. Небо быстро затянуло тучами, где-то за ними тихо ворчал Бог. Пока что тихо и безобидно, но каждый на земле сейчас понимал, что дразнить дальше Повелителя Бурь не стоит. А то, что Бога кто-то сердит, было ясно по мрачным исполинским тучам, накрывшим, казалось, всю Степь.
Вот-вот лопнет у Небожителя терпение…
Троица степняков как могла подгоняла коней, но что убежать от грозы не удастся, понимал каждый. Тигр первым сбавил темп, спрыгнул с коня. Из туч угрожающе загремело – прямо над головой. Степняк поневоле вжал голову в плечи и быстро вынул из-за пояса ятаган.
Кто не знает, что свирепый Бог терпеть не может оружия и другого железа? Единственный из Небожителей, кто хорошо помнит старые времена, когда люди ходили в звериных личинах – даже на ногах держаться не умели! – и никакого оружия, кроме собственных клыков и когтей, ни у кого не было! Говорят, разойдясь не на шутку, он, Бог, иногда метит молниями сразу в целые войска! И яркая цепь сжигает в прах любого, кто держит железо…
Тигр воткнул клинок в землю и кинулся снимать поклажу с коня. Вой с Ракшасом не отставали. А первые капли они встретили сидя на траве.
Крупные, тяжелые капли за несколько мгновений повалили как из ведра. Вбивая пыль и рождая крохотные фонтанчики. Кони испугано ржали и прижимали уши, двинулись ближе к хозяевам.
Гремело так, что заложило уши. Вой долго смотрел ввысь, прокричал:
-Такие грозы бывают, когда Бог ссорится с дурой-женой! А гремит передвигаемая мебель из небесного хрусталя!
Тигр тоже вскинул глаза к затянутому небу. Кривая молния прочертила небо, степняк успел разглядеть огромное око среди туч, из которого и сорвалась ветвистая божья стрела.
-Женщина должна быть не только красивой, -прокричал, не отрываясь от обители Бога, где сейчас кипела ссора.- Но и умной. Какой нужно быть дурой, чтобы решиться гневить могучего повелителя?!
-Ей что? –отозвался Ракшас.- Получит по морде, и дело с концом! А щепки летят в нас! Добро еще, чтобы молнией не поцелил, сгоняя злость…
Тигр вдруг дернулся, как ужаленный. Неясная волна в груди заставила быстро обернуться…
В следующий миг он уже стоял на ногах, забыв про разгневанного Бога и про грозу. К ним не спеша приближался одинокий всадник. Арах-с-серьгой! Неподвижный, с равнодушным ко всему окружающему взглядом. У бедра страшного врага Тигр разглядел ятаган. Словно Божий гнев чубатого степняка не касался!
Не торопясь, Арах подъехал к троице. Спрыгнул с седла и, не меняя гримасы, смотря куда-то сквозь врагов, двинулся к ним. У Тигра по коже побежали мурашки, а в сердце прокрался холодок. Этот воин – не просто хорошо тренированный мужчина. В его жилах – кровь одного из Небожителей, побратима того, кто сейчас тряс небеса и плевался молниями! Можно сказать, Арах-с-серьгой далекий родич Бога Бурь.
А далекий ли?
-Ты нас заметил еще там, в лагере, да? – с трудом сдерживая дрожь, обронил Тигр. Скосился на родной ятаган, торчащий из земли метрах в пяти. В тучах предостерегающе загремело, Бог явно наблюдал за стычкой и предупреждал.- Зачем вы пришли с войной? Племена могли поделиться землями без кровопролития!
Арах остался невозмутим, даже не глянул на говорившего. Тонкие губы шевельнулись:
-Сила не спрашивает у скотарей, что ей делать и когда.
-Мы не просто скотари! – перекрикивая грозу, возразил Тигр.- У нас тоже есть воины! Много воинов!
Кривая, едва заметная улыбка на миг скользнула по лицу Араха. Скользнула и тут же исчезла, а лицо снова стало невозмутимо, как деревянная маска.
-Тогда зачем вы здесь?
-Мы посланы посмотреть, где делись наши послы!
-Они убиты, - бесстрастно сообщил Арах.
-Послов не трогают! – отчаянно выкрикнул Ракшас.- Это закон войны!
-У войны нет законов.
Спокойствие грозного воина пугало больше всего. Один против троих умелых, он даже не счел нужным взяться за оружие!
Заговорил Вой:
-Зачем ты нас догнал? Мог ведь убить еще в лагере?
-Чтобы зря не рождать тревогу. Мои воины привыкли, что нас боятся, от нас убегают. Многие отправляли к нам послов, но еще никто не присылал лазутчиков…
-Вождь аксов дал тебе кров и делился своей едой! –выкрикнул Ракшас.- Он растил тебя как родного сына! А ты посмеешь поднять на него оружие?
Равнодушие у чубатого никуда не исчезло. Но глаза повернулись к задавшему вопрос. Может ли божье дитя любить земного отца? – успел подумать Тигр.
-Гаррота я не трону, - сухо ответил Арах.- А племя трону.
В голову ударила темная волна, легко вышибая разум и страх. Тигр зло пообещал:
-Не хвались на рать идучи!
Он воздел руки к небу.
-Бог, прошу помощи!
Арах смотрел с любопытством. Так смотрит ребенок на жука, лежащего на спине и шевелящего лапками, который не в состоянии перевернуться.
Тигр стиснул челюсти, проорал во всю глотку:
-Боже, яви силу! Пусть я умру, но Арах-с-серьгой должен…
-Боги не помогают трусам и слабым, -торопливо подсказал сбоку Вой. И Тигр закончил:
-Арах-с-серьгой должен биться на равных! Без крови Небожителя в жилах!
Из туч удивленно громыхнуло. Яркая вспышка осветила четверку степняков – Бог пристальней разглядывал наглого просителя.
-Дурак, -разомкнул губы Арах.- Родня никогда не станет помогать чужаку победить!
Тигр встретился с холодными, только наполовину человеческими, глазами.
-Я не Бога Бурь прошу о помощи! А самого сильного на данное время – Бога-Лето!
Он кинулся к ятагану, вырвал из земли и быстро полоснул себя по груди. Пусть Бог зрит, что готов заплатить своей кровью, только чтобы бой был справедливым. Шагнул назад к Араху.
-Давай, чужак! Бейся на равных!
-С чего ты взял… -начал тот и тут же осекся. Ятаган на его поясе вдруг ярко вспыхнул и разлетелся пеплом, который тут же вбил в мокрую землю дождь.
Арах отступил на шаг назад. В темных глазах промелькнула паника и страх. Нелегко без помощи Могучего заступника. Ведь теперь каждый вражий удар может стать последним…
Тигр отбросил свой клинок, кинулся врукопашную. В два счета сбил с ног и оказался сверху… И жизнь будто потекла мимо. Очнулся Тигр только когда Вой с Ракшасом под руки оттянули от бездыханного тела с разбитым до неузнаваемости лицом. Оба тяжело дышали, а на победителя смотрели округленными глазами.
-Ты хоть понимаешь, что убил сына Бога? Что ты – герой! За тобой теперь пойдет любой из аксов!

***


…Орда аксов уходила навстречу налетчикам. Пыль стояла до небес, скрипели колеса у плетущихся сзади войска телег, орали дети и плакали женщины. Война – удел мужчин. Матерей она страшит, матерям война красит в седину волосы, добавляет морщин, безжалостно забирает годы жизни. Ведь какая женщина не станет переживать за родное дитя, пусть он будет хоть впервые идущим в бой отроком, хоть испещренным шрамами героем-поединщиком?
Во все стороны унеслись на быстроногих конях лазутчики. Тигр долго смотрел на восток. Где-то там делят награбленных коней безжалостные чужаки, где-то там плачут под их воинами плененные девушки… Тигр с силой стукнул себя в лоб, выбивая память о Лилии, но перед глазами осталась висеть картина, когда жадные руки сорвали с жены одежду и гогочущий налетчик завалился на нее со спущенными штанами.
Ни один мускул не дрогнул на широкоскулом лице, только заскрипела кожа в сжатых кулаках.
-Месть, - прошипел воин и вскочил в седло.

3


Каждому свое, говорил молодой волхв Шавка. Богам – небо, людям – землю, собаке – кость, а волку – злость. Князю – власть, воину – меч. Одно не сказал юный мудрец. Что степняку?
Степь, думалось раньше. Но что степь? Тигр знал, что будет жить, не зная горя и в тесном городе, где вокруг не привычные юрты, а деревянные избы, детинцы бояр и хоромы удачливых торговцев. Конь? Так за свою жизнь он уже поменял не одного коня. Грустно, конечно, когда убивают родного скакуна, ходишь по несколько дней, повесив нос, не отвечая окружающим. Но потом берешь приглянувшегося жеребца и снова начинаешь жить...
Небо только начинало светлеть. Тигр лежал, закинув руки под голову и не отрываясь от темно-синей выси. Хорошо богам, у них сила, у них бессмертие, богам нечего бояться и не о ком бояться!
Сердце стучало часто и сильно. Воин закрыл глаза, вспоминая лицо жены. Самая милая, самая нежная женщина в мире. Та, которой не хватает ему, коренному степняку.
Нащупал сбоку на земле ятаган, сжал холодную рукоять. Несколько дней назад острое железо вволю напилось крови. До сих пор в ушах стоял шум битвы, крики умирающих, ржание ошалевших коней, лязг оружия и треск сгораемых юрт.
Как трясся поставленный на колени вождь чужаков! Тигру не дали убить пленного, но он уловил момент и впечатал сапог в перепуганное лицо. Пока Тигра оттаскивали, он видел, как проклятый налетчик плюется зубами и не может сдержать позорные слезы, упрямо текущие от чудовищной боли!
Месть состоялась! Племя чужаков вырезали на корню!
Но Лилия… Ее не было, как и большинства рабынь. Самых красивых и молодых, сознался пленный вождь, продали каравану, идущему на запад, туда, где заканчивается Великая Степь и тянутся земли не племен, а княжеств.
Тигр вскочил на ноги и двинулся к стреноженному коню, щипавшему неподалеку траву. Он найдет Лилию, чего бы это ни стоило! А она… она ждет, в этом кочевник был уверен.

…Солнце быстро взобралось на самую верхушку неба, нещадно метало оттуда огненные стрелы. Встречный ветер был горячим, вместо прохлады нес духоту, по лицу Тигра бежали соленые ручьи. Пот залил глаза, высушил губы, те, обветрившись, потрескались и болели, будто поцеловал вынутый из горна меч.
Бог-Лето был не менее жесток, чем Бог-Зима. Один пускал лютые ветра, засыпал землю снегом – по брюхо коню, приходилось всю осень заготавливать сено, овес. Ближе к холодам мужчины сколачивали из разборных телег специальные сараи, где хранилась еда для четвероногих друзей. Зиму пережили, табуны остались почти без потерь. Пришло время его родного брата и вечного противника. Волхвы говаривают, будто от самого рождения соревнуются братья, у кого силы больше, кто более искусен и могуч.
А страдают люди…
Жароокий бог зноя высушивал траву, выпивал ручьи и реки, заставлял постоянно менять стойбища. Запасов после зимы у кочевников всегда оставалось в обрез, приходилось голодать, дневную дозу воды растягивать вдвое, втрое…
Больше не будет ни зимовок, ни голоданий, -с тоской мелькнула мысль. Племя ушло на Небеса, где ни коней, ни любви.
С детства учат, что рядом с Богами нет места человеческим чувствам и привычкам. Там вечная скука, и умершие ходят, повесив головы, безучастные ко всему, или лежат веками на облаках, смотря с печалью на далекий мир живых, завидуя и плача о былой жизни…
Дни и ночи летели сплошной полосой. Тигр, если бы вдруг задумался, сколько времени он уже едет через Степь, не сумел бы дать ответ. Если бы он вдруг задумался…
Безучастный ко всему, кочевник ждал одного и думал об одном же – побыстрее найти Лилию и воткнуть клинок в брюхо тем, кто осмелился купить красивую степнячку.
Однажды увидел впереди блестевшую на солнце водную гладь. Подъехав ближе, разглядел невероятно прозрачное озеро. Только странное это было озеро – ни кустов по берегам, ни полоски пляжа. Будто только что поместили его сюда.
Тигр осторожно двинулся к воде. Не лишним будет набрать уже полупустые бурдюки. Но едва глянул на дно – сразу отшатнулся прочь. Сквозь толщу воды смотрели не мигая большие, на выкате, глаза. Степняк успел разглядеть белесое тело утопленника, веревку из водорослей с петлей на конце.
Упырь-охотник!
А если бы полез пить воду не глянув…
-Боже, сохрани, - попросил Тигр, возвращаясь коню. И так проблем выше крыши, а тут еще нежить, привлеченная реками крови в Степи, проснулась от долгой спячки!- Бог-Лето, тебя прошу, помоги мне!
И вот ночь…
Костер в степи видно от горизонта. Этот огонь Тигр заметил слишком поздно. Причина тому – сидящие спиной к кочевнику четыре путника.
Темные силуэты почти не шевелились, просто сидели и смотрели на язык пламени. Один из них показался просто велетом, а едва Тигр подъехал ближе, по коже побежали мурашки. Великан ему не показался! В два человеческих роста, могучий, напоминающий застывшую скалу!
Тигр, трясясь, беззвучно спрыгнул с коня, погладил теплый бок животного, успокаивая и молясь, чтобы тот не заржал от ужаса. Дальше двинулся сам, прислушиваясь к невнятным голосам.
-Ш-ш-ш… - донеслось на краю слуха.
Тигр пластом рухнул в траву, замер, боясь вздохнуть. Четверка даже не шелохнулась, никто не вскочил с оружием, не повернул к нежданному гостю головы. Непонятная беспечность! Вдруг бы вместо Тигра здесь кралась ватага головорезов, охотившаяся на одиноких путников?
Набравшись смелости, он поднялся, выставил вперед руки и сказал громко:
-Я один, без оружия!
Четверка осталась сидеть без движений. Тигр мелкими шажками двинулся к ним.
-Я один, просто еду мимо!
Лучше развернуться и уйти, -мелькнула здравая мысль. И Тигр уже остановился. Но интерес, самый большой убийца, безжалостный, сильней страха, заставил сделать шаг вперед. Потом еще и еще.
Когда к великану оставалось всего десяток шагов, стало видно, что сидят все четверо не просто не шевелясь. Сидят так, как может стоять только камень! Без единого движения, как истуканы.
-Эй! - позвал Тигр.- Вы слышите?
На руках вздулись пупырышки, а волосы встали дыбом – сидящие у костра не были людьми. Каменные глыбы! Стараясь ступать беззвучно, натянутый, как тетива, степняк обошел их по широкой дуге. Спереди они тоже были похожи на людей – щели зажмуренных глаз, небольшой разрез плотно сжатых губ…
Капище неведомого племени неведомым Богам!
Тигр огляделся, ища волхвов, жрецов, или кто там этим Богам прислуживает. Ни одной души.
-Ш-ш-ш, -донеслось снова. Как будто ветер зашелестел в кроне дерева. Степняк резко развернулся к каменной четверке, попятился прочь от костра.
Деревьев в округе не было ни одного…
Когда костер превратился в точку, Тигр, тяжело дыша, замер. В страхе забыл про коня! Без него в степи нелегко, а еще нужно поскорее догнать караван торговцев… Вздохнув, Тигр двинулся обратно.
Думал обойти костер по кругу, но едва подошел, как сердце забилось в бешеном галопе. Возле костра никого не было! Не веря, постоянно озираясь по сторонам, он подошел к огню. Не могли же каменные изваяния просто встать и уйти!
С замершим дыханием он различил в пятачке света глубокие вмятины босых ног. Вереница следов уходила прочь, теряясь в ночной тьме.
Не зная, зачем он это делает, Тигр бегом бросился к лошади. И, ведя скакуна под узды, двинулся в том направлении, куда ушли Боги.

***


…Лесок был до смешного мал. Зато там должен быть родник, -с облегчением подумал Тигр. Иначе, листья не сумели бы сохранить такую яркую зелень без живительной влаги.
Оставив коня, он шагнул в тень. Зашагал к центру, где уже была видна поляна. Но поляна не пустая. Двое высоких крепышей склонились над третьим – связанным. Рядом с пленником Тигр различил кольчугу и шлем. А еще поодаль лежал в добротных ножнах гигантский меч, до пояса взрослому мужчине!
Над пленным издевались. Один из захватчиков все вертел перед лицом связанного короткий кривой нож. Второй отправился к другому краю поляны и вскоре вернулся с котомкой. Вывернув содержимое на землю, принялся копаться, как в собственных вещах.
Тигр бесшумно двинулся ближе к поляне. Ятаган уже перекочевал в руку.
А едва оба отвернулись, степняк рванул вперед. Предательски хрустнула ветка под ногой. Оба мигом развернулись. Один замахнулся ножом, а второй кинулся к мечу богатыря. Видя, что налитые силой соперники заметно уступают в скорости, Тигр подскочил к обладателю ножа. Короткий взмах – и тот валится на землю, схватившись за перерезанную глотку.
Бегом ко второму. Пока тот нагибается за чудовищным клинком! Взмах-удар, взмах-удар. В широкую спину, что почти как кожаная броня.
Воину, не смотря на раны, удается развернуться к Тигру лицом. В глазах – ничего, кроме страха…
-Я сдаюсь, - пятясь и держа трясущийся меч перед собой, пролепетал враг.
Тигр коротко кивнул и указал на меч. Тот понятливо выронил оружие. Глядя загнанным зайцем то на ятаган, то в лицо кочевника, продолжал отступать к спасительным деревьям.
А Тигр двинулся к связанному, быстро перерезал узлы.
-Спасибо, - коротко бросил бородатый богатырь. Когда поднялся с земли, степняк даже попятился назад. Не человек – живая гора! Как та, которую встретил ночью возле костра!
-Я сейчас, - сказал богатырь и бегом кинулся туда, где за деревьями скрылся убежавший.
Когда вернулся, на руках и бороде висели капли крови. Протянул широкую ладонь:
-На родине меня звали Дубко. Но это было давно. Я ушел из дому, едва исполнилось шестнадцать весен. Сейчас меня должны звать Дуб или Дубарь… За годы странствий я привык к другому имени, поэтому называй меня Карл.

4


В двух шагах земля заканчивалась обрывом. Слева дорога вела к большому городу, а впереди распласталось взволнованное синее поле.
Море. Бесконечная водная гладь, уходившая за горизонт. Тигр с замершим сердцем смотрел на белые барашки, бороздившие бухту. Соленый ветер радостно играл волосами, доносил шум прибоя и, кажется, даже скрип матч из порта.
-Разве это можно переплыть?
-Можно, можно! –с улыбкой заверил Карл.- Но сейчас не об этом. Если твою Лилию продали, то по любому привезли сюда, в первый от Степи порт! А как в подобных местах искать пропавшего человека, я знаю как никто другой! Уже к вечеру ты будешь обнимать свою женщину.
Город встретил скрипом повозок и нескончаемым людским говором. А еще мычанием коров, ржанием кляч, лаем собак из-за заборов… Шуму было много, и со всех сторон. Сначала ехали в седле, но чем глубже в город – тем больше народу, пришлось спешиться.
Карл шел как могучий тур, толпа бессильно обтекала его, а взгляды со страхом цеплялись за рукоять исполинского меча над плечом. Воины-охоронцы, призванные следить за порядками на улицах, и те поспешно отступали с дороги.
Богатырь со знанием дела свернул к первой попавшейся корчме. Толкнув дверь ногой, ввалился в полутемный зал с прокопченными потолками. Тигр держался сзади, с интересом вертел по сторонам головой. А Карл двинулся к мужику в засаленном переднике.
-Мужик, мы ищем одну девушку. Степнячку.
-Пиво будете? - с милой улыбкой поинтересовался хозяин.
-Степнячка, - с нажимом повторил богатырь.
-Сегодня утром торг был, - вздохнув, признался корчмарь.- Все купленные девушки сейчас, скорее всего, в порту.
Карл кивнул, они двинулись обратно на улицу, но едва переступили порог… На пути выросло пятеро в кольчугах и гладких, как яйцо, шлемах. За спиной у каждого по круглому щиту. На поясах в ножнах – добротные мечи.
-Ты должен пойти с нами, - ступил вперед один из воинов.- Князь Богуслав тяжело болен.
Краем глаза Тигр увидел, как дернулись у богатыря губы. Карл с побелевшим лицом пробормотал:
-Сколько ему осталось?
-Недолго, - печально признался воин.- Он ждет одного, прежде чем уйти к Богам – увидать сына. Ведь ты десять лет не был дома, все подвиги, чужие земли…
Карл поспешно кивнул:
-Я еду с вами.
Богатырь повернулся к кочевнику и протянул широкую ладонь.
-Будь здоров, степняк. Ты спас меня, я помог тебе отыскать любимую. Думаю, мы в расчете, да?
-Спасибо, Карл.
Тигр пожал руку бугая, и они разошлись в разные стороны. Каждый – не оборачиваясь…
Плеск волн, скрип длинных причалов, крики чаек и мачты, мачты, мачты. Целый лес корабельных мачт. Корабли пузатые, грузно сидящие в воде чуть ли не до верхней палубы. Корабли хищные, длинные, с рядами весел и щитами вдоль бортов. Корабли странные, из толстой соломы, которую чернокожие моряки называли бамбуком.
Всюду стоял шум, толкотня. Худые рабы таскали на спинах тюки и бочки. Бородатые дядьки, следя за погрузкой товаров, щелкали семечки, кидая лузгу прямо в воду.
Порт жил своей жизнью, малопонятной для кочевника, и казавшейся излишне шумной.
А потом степняк заметил ее…
В каком-то рванье, со спутанными грязными волосами, девушка сидела, не отрываясь от досок под ногами. Тигр аккуратно двинулся к ней, замер, не находя смелости дотронуться до родного тела.
-Лилия, - позвал шепотом.
Девушка вздрогнула, но головы не подняла.
-Лиля… это я – Тигр! Твой Тигр!
Она подняла безучастный ко всему взор на мужа. Долго смотрела в яркие глаза, потом едва заметно задрожали губы. Тигр, чувствуя, как волна, радости и горя одновременно, захлестывает душу, подхватил ее на руки, прижал к груди.
-Моя Лилия… Я думал, уже не найти тебя!
-Теперь оставишь здесь? – тихим голосом спросила жена.- Жалеешь, что нашел такую, да?
-Лилия… ты что! Я залил Великую Степь кровью, чтобы только отыскать тебя!
Не выпуская легкое тело из рук, зашагал прочь. И тут с палубы корабля прилетел зычный оклик:
-А ну стой! Куда понес рабыню?!
Тигр стиснул челюсти, зрачки стремительно затянуло красной пеленой. Он развернулся, отыскал глазами застывшего у трапа бородача. У того из-под лохматых бровей нехорошо блестели темные глаза, в громадной лапе сжимал кортик, но такой, что не уступит и ятагану!
-Верни на место то, что не принадлежит тебе! – приказал бородатый моряк.- И без фокусов – мне стоит свистнуть, чтобы сюда сбежалась половина порта!
-Она моя жена, - прошипел Тигр.
-Она моя рабыня, кочевник, - прорычал в ответ бородач.- Я купил ее на сегодняшнем утрешнем торгу, это может доказать с полсотни человек!
Тигр едва сдержался, уже представлял, как снесет бородатую голову с плеч. Поставил Лилию на землю и двинулся к моряку. Проговорил с отвращением, чувствуя себя увертливым, без чести и совести, торгашом:
-Я дам тебе за нее коня.
-Зачем мне твой конь? – зло прогудел бородач.- Я в море живу больше, чем на суше! А когда прихожу с морских походов, дальше харчевни носа не показываю!
-Сколько ты хочешь? – выкрикнул Тигр.
-Серебром, - сразу оживился моряк,- две монеты.
-А за сколько можно продать здесь коня?
-В городе? Если повезет, за десяток медяков возьмут. Но это если конь и вправду хорош.
Тигр, молча, потянул из-за пояса ятаган. Бородатый напрягся, но кочевник бросил клинок к его ногам.
-Это оружие Степи, но и на море оно стоит много, - сухо объяснил Тигр. Почувствовал на себе удивленный взгляд Лилии, не сошел ли с ума, отдавать последнее оружие?- Оно стоит намного больше, чем два серебряных!
Моряк нагнулся за ятаганом, долго вертел в руках, пробовал ногтем. Наконец, довольно кивнул и бросил, не отрываясь от блестящего на солнце оружия:
-Забирай ее. И это, коня тоже оставь… В крайнем случае обменяю на кувшин вина.
Лилия снова очутилась в нежных объятиях. Тигр долго целовал в губы, подхватил на руки.
-Я так устала тебя ждать, Тигр, - слабым голосом проговорила девушка.- Но я знала, что ты обязательно меня найдешь!
-Нужно убираться в родную Степь, - со слезами на глазах сказал Тигр.
Крепко держа Лилию за руку, степняк спешил выбраться из города. Как назло, врожденное чувство, куда идти, подвело и вместо окраин кочевники оказались на центральной площади. Здесь собралась большая взволнованная толпа, стоял невообразимый шум.
В центре живого моря возвышался на помосте высокий и мощный мужик в длинном одеянии, с кучей оберегов на шее. Волхв! Помощник в красном колпаке как раз торжественно завязывал ему плотной тряпкой глаза. Тигр успел встретиться с великаном-жрецом взглядом, тот мигом скользнул глазами на стоящую рядом Лилию. Кажется, волхв даже начал поторапливать нерадивого помощника…
Чуя неладное, кочевник двинулся прочь, но толпа так обступила, что ни шагу. И вот тут-то в спину и прилетел громкий голос.
-Бог-Лето! К тебе взываем! Выбери любую из красавиц! Пусть я буду тем, через кого явишь волю всем нам, простым смертным!
Толпа ахнула. Тигр торопливо развернулся – и кровь от сердца ушла прочь. Палец волхва указывал точно на Лилию. Помощник подскочил к великану, помог стащить повязку с глаз. Закричал дурным голосом:
-Тащите ее сюда! Бог выбрал жертву!
Тигр зарычал, готовый рвать любого, но сила людского сброда сродни Божьей – куда одному с ней справиться… Нежную ладонь вырвали из его крепких пальцев. Хрупкую девушку принялись проталкивать ближе к деревянной площадке на сваях.
-Каждое лето мы приносим в жертву девушку! – громоподобным голосом вещал громадный волхв.- Любую, на которую укажет сам Бог-Лето!
Лилию выдернули из толпы на помост. Помощник в красном колпаке тут же оттащил к столбу и принялся привязывать толстыми веревками. Гигант вскинул руки к небу, прогремел:
-Твоя воля будет исполнена, Боже!
Тигр взревел. Кровь ударила в виски. Разве для того он нашел Лилию, чтобы какой-то лживый волхв забрал у него родную снова? Не совсем понимая, что он делает, степняк заорал, перекрикивая гул:
-Стой! Не Бог-Лето выбрал жертву, а ты… Ты, гнусный обманщик! – И переведя дыхание добавил:- А если это и вправду Бог, это легко доказать!
Он двинулся через толпу к помосту. Легко, почти не касаясь досок, забрался наверх. Уперся тяжелым взглядом в громадину-волхва:
-Готов доказать, что Бог, а не ты выбрал жертву?
В наступившей тишине волхв-богатырь спросил громко:
-Кто готов доказать волю Бога? – Он суровым взглядом обвел оробевшую толпу, повторил еще громче:- Кто готов стать рукой Бога?
-Я! –раздалось из людской массы.
Из толпы выбрался низкорослый сухощавый мужичок. В глазах стоял испуг, но он вцепился в край помоста, кряхтя, подтянулся, лег на живот и неуклюже разогнулся уже напротив степняка.
Тигр не отрываясь смотрел в глаза смельчака, а тот оглядывался так, будто сам не понимал, зачем сюда полез.
-Ты хоть драться умеешь? – печально спросил громадина. Похоже, он сам надеялся разрубить наглого заступника, а тут такое… Уйдет степняк безнаказанно, уведет жертву и придется выбирать новую, уже из своих.
-Я рыбак, - чуть ли не шепотом признался мужичонка.- И в детстве не дрался, статью не вышел…
-Держи, рыбак. – Волхв со вздохом протянул ему меч. Попятился к краю и уже оттуда скомандовал:- Объявляю бой открытым! Бог-Лето, докажи, что эта степнячка – твоя!
Один из стоящих у помоста воинов кинул степняку свой клинок. Тигр ловко поймал, даже не успел удивиться, что у городского витязя не меч, а ятаган!
Он резко шагнул к «руке Бога». Острое лезвие блеснуло в замахе, сейчас во все стороны брызнет горячая кровь… Солнечный луч отскочил от ятагана и ударил в глаза.
Тигр отшатнулся, не доведя удар до конца. На миг показалось, что перед ним не щуплый рыбак, а каменный великан, которого встретил в степи у ночного костра. Но наваждение быстро прошло, вместо велета снова стоял с трясущимися коленками обычный человек. Меч так и держал перед собой, даже не постаравшись закрыться. А ведь если бы не морок…
-Бейся, - зло прорычал Тигр.- Я не могу убить того, кто даже не в состояние поднять меч для защиты!
-Хорошо, - поспешно кивнул рыбак. На степняка дыхнуло жарким воздухом, снова показалось, что стоит каменный велет.
Сжав скулы, он рванул на застывшего мужичка. Тот неуклюже взмахнул мечем. Тигр ожидал, что тяжелый меч сейчас впечатается горе-воителю в лоб, но собственную руку дернуло так, будто ударил наотмашь скалу. Ятаган, выбив сноп искр, отскочил от неподвижного меча…
-Хвала Богу! – счастливо выкрикнул волхв с окраины помоста.- Увидьте, люди, силу Небожителей!
Растерянный рыбак отступил на шаг назад. В глазах еще стоял страх, когда Тигров клинок стремительно опускался прямиком в лоб.
Тигр бросился в новую атаку. Животный страх выбивал мысли, мешал сосредоточиться на ударах. А ятаган каждый раз беспомощно натыкался на неподвижный меч. И как этот худосочный рыбак успевал ворочать тяжеленным клинком наравне с ним, воином от рождения?
Пот катил, как с загнанной лошади, заливал глаза. Кочевник уже плохо понимал что происходит вокруг. Однажды показалось, что солнце опустилось за крыши и бьются уже ночью. Потом понял – это от усталости потемнело в глазах.
Рука с ятаганом двигалась все медленней. Тигр часто останавливался перевести дыхание, руки бессильно висели вдоль тела. С удивлением смотрел на рыбака, который даже с дыхания не сбился!
-Бейся, а не стой, как трус! - зло прохрипел Тигр.
Из последних сил кинулся на соперника. А тот вдруг шагнул навстречу. Размазался от скорости опускаемый меч…
Доски сами кинулись навстречу. Чудовищную боль в груди Тигр почувствовал уже грохнувшись. Все пытался повернуть голову к Лилии. В последний раз взглянуть в ее глаза, в последний раз увидеть милое лицо…
Мужичок остался стоять без движений, еще не веря, что это он только что поверг быстрого воина. А Тигр услышал, как стонут под чудовищным весом доски, солнце затмил кто-то невообразимо высокий. Каменная ладонь аккуратно помогла повернуть непослушную голову к Лилии.
-Она проживет долго и без бед, - пообещал на ухо могучий голос. Глухо треснула в чистом небе молния. Бог Бурь стоял рядом с поверженным!- Все честно. Ты убил моего сына, я забираю твою жизнь. Но за смелость помогу прожить без бед твоей женщине.
Тигр даже не взглянул на Бога. Взглядом встретился с глазами самой нежной и самой лучшей девушки в мире. Почему она плачет, все позади…

***


С миг волхв смотрел на тело у ног. По плотно подогнанным друг к другу доскам быстро расползалась красная лужа.
-Воля Бога исполнена! Кровь из горячей Степи пролилась в Его честь! Пусть не девичья, как всегда доселе, но люди меняются… значит меняются и запросы у Богов!
Он скосился на рыдающую у столба пленницу. Довольна, видать, таким нежданным спасением. Тяжелой походкой двинулся к ней, выдергивая на ходу из-за пояса ритуальный нож. Девушка зацепилась за нож взглядом. Замерла, не отрываясь от блестящего на солнце длинного лезвия.
-Не бойся, глупая, - с улыбкой успокоил богатырь в рясе волхва.- Ты свободна!
Следующих событий он никак не ожидал. Едва перерезал путы, как степнячка с диким криком вцепилась в толстую шею. Бешеные глаза, залитые горем и слезами, готовы были разорвать, казалось, одним взглядом. Еще не отучившись держать прошлое, когда с мечем на коне наводил ужас на чужие земли, в себе, он на одних рефлексах отбросил Лилию прочь. Девушка отлетела к краю помоста, грохнулась головой об угол и, потеряв сознание, сползла через край в толпу.

5


Лилия уткнулась носом в дно повозки. Тоска захлестнула сердце, душу. По щекам бежали соленые дорожки. Девушка закрыла глаза и, всхлипывая, постоянно шептала, как заклинание: «Мой Тигр. Мой Тигр. Мой…».
Она не замечала ни тряски, ни сбивчивых слов громадного мужика за вожжами. Мужик все пытался объяснить, что он знаком с Тигром, кажется степняк спас ему жизнь. Кажется, его звали Карлом, он был единственным сыном князя и, покинув отца на смертном одре, отправился на помощь Тигру. Но не успел... Не успел и поклялся, что отыщет его любимую.
Дальше Карл сокрушался, что не знает, что теперь делать.
Но Лили было плевать на окружающий мир. Перед взором стоял Он – с улыбкой, сильный, здоровый, живой… Лилия давилась слезами, сжимала пальцы, не зная, куда деть. Потом, когда слез уже не было, а только тупое безразличие ко всему вокруг, даже к собственной жизни, она достала из-за пазухи болтавшийся на шее амулет. Вырезанные из кости, там стояли, обнявшись, парень и девушка. Тигр сам когда-то давно вырезал этот подарок из клыка чудовищного зверя, попавшегося на его пути в степи. Чужак, гостивший у племени, объяснил, что чудовище в полосатой раскраске, с клыками-ножами зовется тигром. С тех пор ее любимый и получил имя хищника-чудовища.
Боги, как быстро пролетело счастье…
Как мало были вместе…
Как неблагодарно ценили те минуты, когда лежали, прижавшись друг к дружке, наслаждаясь только своей половинкой…
Лилия нашла в себе силы подняться и уставилась на удаляющийся город. Еще было слышно рокот моря, девушка видела белые точки чаек, кружившиеся над морем.
Ее могли увезти за море, продать там, как вещь. Но зато был бы жив Тигр…
-Проклятое море, - севшим голосом, прошипела девушка. Сорвавшись на крик, воздела кулак к небу:- Проклятые Боги! Забирайте и меня! Я не буду жить без моего Тигра! А он… он будет ждать, когда я приду к нему на Небеса… Мой Тигр никогда не устанет ждать…

…То ли отомстили боги за дерзость, то ли судьба такая выпала, но прожила Лилия до глубокой старости, пережив нового мужа – князя Карла Свирепого, и двух сыновей. Остался жив один, первенец, у которого на руках она и умерла, не переставая шептать «Мой Тигр. Мой смелый, лучший Тигр».
Сын так и не понял, что говорила мать не про него, а про того, в честь которого назвала своего первенца…
По последнему желанию Лилии, ее похоронили в степи.
Амулет, на котором обнимается девушка с парнем, юный Тигр закопал вместе с матерью. И то ли показалось, то ли в самом деле увидел вдалеке полосатого зверя с клыками-ножами, внимательно следящего за похоронами…

#11 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:35:24 - 17.10.2011

Ад временно не доступен


автор pas


- Что вообще творится в нашей сети?!! – админ был белый, как никогда. Он обвел злобным взглядом притихших модераторов и начал – За последние 50 секунд я ответил на четыре миллиона пятьсот семнадцать сообщений! Я конечно всесилен, но ведь не настолько же! Ко мне сыпется все подряд: просьбы, жалобы, угрозы и предложения увеличить пенис. – Кришна хихикнул – Мало того, некоторых писем я и понять то не могу. Вот специально скопировал. Что значит: «ЗЫ я вастрале бозе ИМХО»?
- Господин Саваоф – поднялся Иисус.
- Ися, ты хоть и сын мне, но форма обращения к администратору для всех одна!
- Господи – Иисус слегка поморщился – дело в том, что полностью отключился спам-фильтр Люцифера. Все что касалось просьб денег, власти, любви и прочего непотребства, а это 99,9 процентов обращений, отсеивалось там. Теперь все у нас. Мы не успеваем.
- А Люций это как-нибудь комментирует?
- Он в оффлайне – Иисус сел. Встал Магомет.
- Сэ… Господи, когда доступ был ограничен определенным количеством точек доступа, можно было регулировать поток ограничением трафика – Саваоф поморщился.
- А попроще можно?
- Каждая мечеть, церковь, кирха и прочие культовые заведения имели определенный размер трафика, отвечающий их величине и возможностям коммуникаций. Теперь, когда все имеют прямой доступ…
- Что-о?!!! Прямой доступ у нас имеют только умершие и то недолго. Насколько я помню регламент, Петр обязан переконектить их в свою интрасеть в течение сорока дней.
- Петр приостановил регистрацию новых пользователей. У него четыре сервера упали.
- Ребята – голос господа стал вкрадчивым, как у питона – А что у нас в реале? Что у нас на Земле?
Группа модераторов удивленно воззрилась на Саваофа.
- Шеф – перевоспитать пофигиста Кришну было невозможно – А Земли того… Уже часа два как нет. Цепная реакция или еще какая ядерная фигня и ку-ку. Почти семь миллиардов прямых подключений…

***


Barbos: Митич, чей то не так с инетом
Пук_Хатабыч: балдеж, мужики, я ввожу так же быстро как думаю
Митич: Барбос, че не так?
Ага: Пук, а ты чего вводишь и кому J
Лютик: Почему опять только мужики?
Barbos: Митич я не печатаю на клаве. Что думаю, то и появляется. Пук прав.
Пук_Хатабыч: Лютик, ты с полом определись, в конце концов
Robot Verter: Всем привет! Новости читали?
Ага: Упс. Я тоже как-то так без кнопочек буковки ввожу. А че там с ньюсом, Робот?
Robot Verter: В коллайдере моделировали «Большой взрыв». Эксперимент удался. А заодно и все ядреные ракеты вместе с электростанциями детонировали.
- - >
- - >
- - >
Лютик: Люди! Так нас же нет уже!
Ата: Я и смотрю, в постах почти нет грамматических ошибок J
Пук_Хатабыч: Лютик, ты с полом определилась?
Лютик: А теперь то, какая разница?
Barbos: Я тут по сети прошвырнулся. Это не инет! Похоже, но не то совсем
Митич: Точно, Барбос, я даже адрес Ада нашел
Ата: И че там пишут?
Митич: «Регистрация временно приостановлена администратором»
Пук_Хатабыч: J J J Значится, в ад не попадем
Лютик: А я зашла по ссылке «Рай», и все равно на сайт Ада попала
Митич: Алиас - обычное дело. Интересно другое. Там зарегистрировано около 107 миллиардов пользователей.
Barbos: Митич, на земле меньше семи миллиардов жителей… было L
Митич: Об том и спитч! Там все кто умер. Там сеть в сети без внешнего канала
Ата: Хоп, Митич, ломанем?!
Лютик: Ой, как интересненько!
Barbos: Пацаны, сеть обвалим. Может не надо?
Ата: Не боись, Барбос. Прорвемся! Пук, ты где? Подключайся
Пук_Хатабыч: Ата, отвали. Не до тебя. Я тут админа ломанул. Кажись у него выход еще в одну сеть. Гораздо глобальнее нашей
Barbos: Кинь логи в личку
Митич: И мне
Ата: Мне тоже давай
Лютик: А что такое логи?
- - >
Лютик: Мальчики, вы где?
- - >
Пук_Хатабыч: От так! Ладно. Барбос, Митич валите защиту у Ада, выпускайте юзеров, а мы с Атой под шумок канал на общий доступ вывесим.
Barbos: Пацаны, я как то боюсь, да и зачем?
Ата: Барбос, не ссы? Хуже нам по любому не будет. А так хоть приколемся!

***


- Что вообще творится в галактической сети?!! – админ светился, как никогда. Он обвел злобным взглядом притихших модераторов – Сава, в основном вопрос касается тебя!
- Меня? – Саваоф поднял невинные глаза – С чего Вы взяли, что это мои?
- Так - интуиция – голос администратора был ласков, как у питона – Только твои юзеры, сделанные по образу и подобию, могли предложить увеличение пениса… бесплотному сгустку разума и энергии! Блокируй их, к едрене-фене, а то отрежу в реале до скончания времен!

***


- Итак, выход в галактическую сеть мы отсекли. Не без внешнего давления, нужно сказать. Админ вообще собирался отрезать нас физически. Я не очень понимаю, что это значит, но звучало страшно.
- Физически, значит в реале. Никто из разумных рас не верит, что это возможно и что реал вообще существует. Но Сетевики утверждают, что могут. По легендам, наша вселенная создана ими, но я думаю, врут…
- Кришна, заткнись! Не знаю насчет «физически», но забанить за такие речи могут легко. Ладно, будем считать внешний прорыв закрытым.
- Но вырвались несколько миллионов пользователей.
- Что значит вырвались? Как это возможно, если канал закрыт?
- Господь Саваоф – Иисус, как всегда брал огонь на себя – прямое подключение не привязано к телу абонента, за неимением такового. Юзер находится там, куда подключен. Те, кто на момент закрытия канала были на серверах и роутерах Чужих…
- Внешних!
- Извините. Те, кто был на ресурсах Внешних, остались там. Обратного пути у них пока нет, значит…
- Значит, администратор вспомнит меня еще не раз, в ближайшее время. Как думаешь, их быстро локализуют?
- Маловероятно. Ушли в основном продвинутые пользователи и хакеры…
- Это еще что за народность: Хакеры? Я таких, вроде, не создавал.
- Это не народность. Эти люди жили в сети еще на Земле.
- Как это было возможно без прямого доступа?!
- Они жили в своей сети.
- ???
- На Земле уже несколько десятков лет было нечто похожее на сеть. Интернет называлось. Ты не знал, Господи?
- Ися! Ты же знаешь, как я был занят – Саваоф вспомнил тысячелетнее соревнование по галактическому тетрису, на котором он занял почетное предпоследнее место и чуть смутился – Что они могут, эти твои хакеры?
- Они не мои, прости Господи. А могут… Думаю уже сейчас они могут больше чем мы, ты и некоторые Внешние…
- Но я всесилен!!!
- Ага, шеф! – на этот раз Кришна даже не встал – Вот, тебе дали интерфейс – ты им пользуешься, а они до кода добраться пытаются. Ты знаешь, что есть сеть, есть сервер, а они знают, как они устроены и как их сломать – Кришна хихикнул – Думаю Сетевики, не только с «увеличением пениса» горя хлебнут.
Пауза затягивалась. Магомет несколько раз осторожно кашлянул и неуверенно предложил:
- Может, вернемся к нашим баранам?
- Овцам – машинально поправил Саваоф – Да. Будем временно считать это, проблемой Внешних. Надеюсь у нас этих хакеров не осталось? – все изумленно переглянулись.
- Среди них было полно патриотов – дремавший все заседание Будда вскинулся – Неужели ты думал, Господи, что все покинут родной домен? – Саваоф глянул на модератора, как в свое время, на черепаху.
- Тем более. С этим бардаком нужно, что-то делать. Ваши предложения?
- Если отформатировать диски на всех серверах нашего мира – Магомет внимательно разглядывал облако под ногами – проблема будет решена сразу и… бесповоротно.
- Ах ты!... – Администратор аж задохнулся и схватился за то место, где должно быть сердце – А ты подумал, что обо мне скажут Внешние!? Хорош мир с одним администратором, десятком идиотов-модераторов и нулевым трафиком. Я уже давно начал замечать, времени все не хватало…
- Может загнать их обратно в преисподнюю и локализовать там – внес предложение все еще придавленный событиями Павел.
- Паша, они у тебя сидели в полной темноте, кое-как общаясь командной строкой. Ты думаешь, хоть кто-нибудь еще клюнет на твою рекламную страничку с райскими кущами и голыми девицами?! – Это появился Люцифер.
- А где я… что я мог предложить ста миллиардам с моими ресурсами!!? – ощетинился Павел.
- Люций, может, тогда ты что-нибудь посоветуешь? А то критиковать, мы все горазды.
- Я, что!? Тел нет – нет плотских желаний. Никаких! Можно деньги ввести в сети…
- Конечно! Ввести деньги, которые тратить будет не на что, так как нет плотских желаний. И вообще. Ися торговцев даже из точек доступа выгонял, и я не потерплю.
- Нужно создавать сайты по интересам – тихий голос из угла заставил всех обернуться.
- Шива! Я думал ты давно… того, в вечном оффлайне. А как ты себе это представляешь? Ты знаешь, сколько интересов у этой оравы? Кто этим будет заниматься. У нас по две руки, в отличии от некоторых – Шива пропустил издевку мимо ушей. Он единственный, из всех присутствующих модераторов, имел аватар не совсем гуманоидного вида.
- Нужно поднимать старых модераторов. Всех. Если помнишь, Господи, их по несколько десятков в каждом разделе сайта было, не то, что сейчас. На самом деле, главная проблема даже не в этом. Вместе с Землей уничтожена вся информация об истории ее модификаций. Восстановить что-либо можно только на основе памяти оставшейся у пользователей. По большому счету, вот уже много столетий интерфейс Земли поддерживался в основном, именно памятью юзеров, обитавших на ней. Ресурсы центрального сервера давно были переполнены.
- А ты представляешь, что эти пользователи «понавспоминают»!? Они же общались в аду… то есть в раю. В общем, в локале у Павла несколько тысячелетий. И потом, все эти сайты должны где-то базироваться. А Земля, как вы изволили выразиться, ку-ку, и что бы воссоздать ее, тем более с учетом запросов всех групп, мне нужно не одно тысячелетие. А у нас, как вы понимаете, времени нет.
- Дать право пользователям на самостоятельную компиляцию – еле слышно произнес Иисус – это позволит материализовать отдельные миры для каждой группы…
- Что?!! Предоставить юзерам право Творения?!! Да ты!.. – в глазах Саваофа потемнело. Сознание проваливалось в небытие, из которого, навстречу ему уже выплывали картины тех далеких времен. Времен создания домена «Земля».

***


Barbos: Митич, ты здесь? Отзовись, а! А то у меня, кажется видения начались.
Митич: Барбос, какие нафиг видения? Ты забыл где мы и что мы?
Barbos: Я вижу какое-то привидение с большой грудью, длинными ногами и голубой кожей.
Лютик: Сам ты привидение, придурок!
Митич: Лютик, это ты? Но как? Я ведь тебя тоже вижу и примерно также, как Барбос описал.
Barbos: Жаль Ата ушел во внешку, он бы порадовался. Наконец то ты определилась J Но все таки, как?
Лютик: Мальчики, вы иногда такими бестолковыми бываете. Лезете куда-то, ломаете чего-то, а заглянуть в собственный профиль не судьба?
Митич: Куда?
Barbos: Куда?
- - >
Лютик: Вот, гады! Теперь будут там битый час свои коды и логи выискивать, а я должна страдать в одиночестве, такая, теперь, красивая.
- - >
Митич: Барбос, ты не оригинален, со своей фигурой Шварца и мордой дауна.
Barbos: А мне показалось я его воспроизвел полностью L Может ты просто забыл, как он выглядит? Судя по аватарке, тебе давно на пенсию пора. Митич, ты че и правда в такое тело вырядился? Смотри, так останешься. Видел внизу заблокированную ссылку компилятора? Сдается мне, не так все просто с этими профилями.
Митич: Будешь смеяться, но все что я смог воспроизвести отчетливо, это свое изображение из зеркала. Так что с дедом вы общаетесь, ребятки.
Лютик: Митич…! Я всегда подозревала, но ты такой… Такой романтичный…
Лютик: Э-э! Хватит отращивать бороду. Мало ли что - вдруг щекотно будет J
Митич: Лютик, мне лестно, конечно. Но мой тебе совет, прими более знакомый облик. Тут, судя по всему, такая фигня: чем лучше представляешь себе образ, чем лучше его помнишь, тем он отчетливей и качественнее.

***


Двое мужчин удобно устроившись в креслах, разглядывали окружающую их со всех сторон, пустоту.
- Митич, но ведь все вокруг так похоже на космос. Солнце, планеты вон видны, мусор всякий космический, звезды. Только ни одного созвездия знакомого не нахожу, - атлетического вида молодой человек вертел головой на 360 градусов.
- Я думаю, Сережа, что те, наши звезды были специально для нас нарисованы. Вселенная для служебного пользования жителей Земли, так сказать. А сейчас мы видим сеть мироздания обезоруженным взглядом, - благообразный старик с седеющей окладистой бородкой попытался поправить очки на носу, но палец прошел сквозь них, – Эти «звезды» просто источники питания для серверов, как и наше Солнце.
- А луна? – в шезлонге между мужчинами беспокойно шебуршилось странное создание. Оно постоянно меняло формы, размеры и оттенки. Неизменными оставались только яркий блеск и притягательность существа.
- Что луна?
- Где она? Ошметки от Земли вижу, а Луны нет.
- Думаю, Луна тоже была частью антуража. Но не исключено, что она взорвалась вместе с Землей, - перетекания на мгновение прекратились, моргнув большими грустными глазами.
- Лютик, не переживай! Мы с Митичем еще раз ломанем админа и узнаем, как все было и, главное, что дальше будет.
- Знаешь, Сергей, я думаю, в этот раз может и не прокатить, - старик снова попытался поправить очки и, потерпев неудачу, досадливо наморщил лоб, – Их системщики, наверняка не ламеры. Прошлый раз была неожиданность, а теперь могут и вычислить.
- А что они сделают? Главное с чем? Мы же теперь бесплотны.
- Не знаю, не знаю. Вдруг потрут нас к едрене-фене на кластерном уровне. Об устройстве бытия, мы не знаем ни… - старик, спохватившись, глянул на Лютика, - ничего. В общем, пути отхода нужно искать заранее. Здесь модем из розетки не выдернешь, да и анонимайзеров я не заметил.
- Можно запомнить несколько разных точек пространства, подальше друг от друга, и повесить их на горячие клавиши, - старик хитро сощурился. Сергей смутился, – Ну, ты понял. Не придирайся к словам.
- Мысль хорошая. Узнать бы, по каким признакам они вообще нас опознать могут.
- Вот у админа и поинтересуемся. Лютик, жди нас здесь. Мы эту точку конечной сделаем. Двинули, что ли, дедушка?!
Фигуры мужчин истаяли, а в пространстве мелькнули две светлые точки.
- Грубияны, - буркнуло переливающееся нечто, становясь стального цвета капелькой, - Но я так к ним привыкла. Поищу раздолбаям убежище, - и капля метнулась в облако земных осколков.

***


- О-очень странно!
- Что, Митич, не выходит?
- Как раз наоборот. Коды доступа остались прежними. Или админу наплевать на свою безопасность, или нас здесь ждут. Мониторь снаружи. Если что, выдернешь меня на первую точку.
Бледное пятнышко скользнуло внутрь затуманенной части пространства, второе осталось снаружи.
Пожилой седой старец о чем-то разговаривал с высоким брюнетом. Оба удобно расположились на мягких подушках, больше напоминающих облака. Митич, для начала глянул профиль старика и присвистнул: «Саваоф. Администратор подсети «Солнечная». Дата регистрации на сайте: изначально. Возраст: не определен. Так вот ты какой, Господи». У Митича промелькнула смутная догадка, и он скользнул к профилю второго мужчины: «Ну, точно. Люцифер. Администратор домена «Земля». Дата регистрации на сайте: изначально. Возраст: не определен». Митич прислушался к разговору.
Ох, не зря они рисковали с Барбосом. Информация того стоила. Дискуссия перешла на высокие тона, причем горячился Саваоф, а Люцифер был совершенно спокоен. Подняв взгляд, он встретился глазами с Митичем и кивнул в его сторону. В следующее мгновение Митич был уже за пределами облака выдернутый Сергеем. Барбос не дремал. Он указал в сторону трех темных пятен, несущихся в их сторону, и оба взломщика исчезли.

***


Очнувшись, Саваоф заперся в локалке. Голова гудела и слегка дымилась, как перегруженный процессор с неработающим кулером. Кто первым предложил призвать на помощь бывших модераторов, он уже не помнил. Но даже думать о том, что может начаться, было страшно.
В локальном закутке было тихо и приятно. Мягкий свет, рой веселых перистых облачков над головой и мягкие кучевые подушки внизу. Саваоф рухнул на одну из них.
Неожиданно рядом авторизовался Люцифер. Походя, как у себя дома. Бесцеремонно развалился на соседнем облаке и развернул призрачную инфо-панель. Наедине с Саваофом он позволял себе многое. Как-никак, а домен Земля был создан при его непосредственном участии и кто вложил в проект больше, еще вопрос. Но на этот раз Саваоф не сдержался.
- Люций, тебе, конечно, позволено многое, но откуда ты знаешь коды доступа в мое личное пространство, - Люцифер усмехнулся, приподняв бровь.
– Хакеры в чате вывесили. Все их знают, может, кроме тебя только. Да не переживай ты так. Они у тебя в памяти ковыряются, это надолго. Успеем перехватить на выходе, - Люцифер лукаво подмигнул и шевельнул пальцами, спуская охранных сетевых Церберов.
- Итак, резюмирую ситуацию. В информационном пространстве Солнечной системы, мы имеем порядка ста двадцати миллиардов неприкаянных юзеров. Если не считать прорыва во внешнюю сеть, пока все более-менее спокойно. Те, что на момент взрыва хостились на сервере Земли, ошалели от горя, бывшие Пашины клиенты, от счастья. Но они начинают общаться, структурировать информацию своей памяти. И во что это выльется, одному богу известно.
- Неизвестно мне, – буркнул Саваоф. – Но уж точно ничего хорошего не будет. Как дела у Павла? Он починился?
- Да, серверы он поднял, даже софт новый поставил. Смешной такой. Цвета, анимация, звук – все похоже на Земное, но для экономии ресурса Павел оставил только два измерения, даже время убрал. В принципе обновленный ад/рай готов к приему «гостей», но…
- Что, но?! Загоняйте его клиентов обратно.
- Невозможно. Только традиционным путем.
- То есть через рождение, жизнь и смерть?
- Именно! А для этого нужен работающий сайт, типа Земля. Причем не один. В один всех юзеров точно не умнем. Хотя бы десяток.
Саваоф ошалело таращился на компаньона. Переварить ЭТО сходу он не мог. Потом взорвался.
- Люций! Да ты в своем уме?! Я не знаю где взять ресурсы для воссоздания Земли, а ты говоришь десять! Может ты еще предложишь обратиться за помощью к Внешним? Рассказать им все. Да?! Так они нас тут же изолируют, как потенциальную вирусную угрозу повышенной вредоносности, а то и потрут, к чертям собачьим.
Люцифер спокойно взирал на администратора своими ясными разноцветными глазами. Когда у того поиссякли пыл и силы, так же спокойно продолжил.
- Если задействовать резервные мощности, мы получим пространство для восьми полноценных сайтов, - Саваоф начал понемногу понимать.
- Тогда уж для семи сайтов. Земля сейчас больше похожа на туманность из кусочков HTML-кода.
- Под восьмым я имел ввиду Пашин Фаэтон.
- Но это же скрытый ресурс.
- Был скрытый, стал вскрытый, – скаламбурил Люцифер, – Не до тайн сейчас. Выкручиваться нужно.
- Да я понимаю! – Саваоф досадливо отмахнулся, – Марс, Венера, еще, куда ни шло. Скорректируем атмосферу. Нальем водички и почти Земля. Но Меркурий все время перегревается, вентиляторы совсем старые. Остальные, так вообще древние модели. Массы много, а производительности никакой. Энергии для их запуска не хватит, наконец. В Солнышке аккумуляторов осталось максимум на пять миллиардов Земных машино-лет. Не хватит ресурсов, Люций! И меня на все не хватит. Эти сайты Творить надо, практически с нуля. Может, ты предлагаешь из твоих бывших модераторов сделать Демиургов?
Спокойный взгляд Люцифера говорил Саваофу: «Да, нечто типа».
- Да не смогут они. Вспомни, как свои форумы оформляли. У Египтян ни хватило фантазии, ни на что, кроме своей речки. Как ее – Нил. Она и на земле, и под землей, и в небе. Потом, правда, в небе еще корову пририсовали. Зато трафик своими пирамидами такой отхватили, что остальным юзерам офф-лайн полный настал на несколько сотен лет. Конечно, пользователи к ним потянулись и что увидели? Пустыня, камни, все скучное и плоское. Кстати Павел не у них, случайно идею двухмерной графики подхватил?
Люцифер пожал плечами:
- Не знаю. Но со своими предшественниками Аидом и Анубисом они скорешились.
- Вот-вот. Этот Анубис тогда такую рекламу развел, что люди только и думали, как бы им на его форум перескочить поскорей.  Ацтеки, те вообще расчертили все на пять секторов и успокоились. Типа мы в центре, а вы флудите, как хотите. Только дисконектили пользователей сотнями, по первой прихоти любого модератора. Помнится, Тецкатлипока с Кетцалькоатлем особо в этом отличились. Откуда у них имена, кстати, такие дурацкие?
- Кодировка была не настроена. Псевдографику не каждый юзер поймет, а модеры обижались, когда их не правильно называли. Вот и банили всех направо и налево.
- Во-во! Будда, Кришна и прочая их братия!? Те вообще ничего делать не стали. Мол, сами, дорогие пользователи, придумывайте. Все что вокруг видите ваше. А если не видите ничего, так это вообще значит ништяк и Великая пустота.
- Между прочим, их ветка форума самая старая и до сих пор действовала. Да и юзеры после взрыва уверенны, что пребывают в мукти. С их «реинкарнацией» вообще могут проблемы возникнуть. Не захотят.
- Что предлагаешь?
- Разместить на астероидном поясе, со всеми их модераторами.
- Да, да! И Кришну тоже туда, - Саваоф потер руки, – Но мы отвлеклись. Не смогут они, говорю, создать полноценные условия для жизни Человека.
- И не надо, - какое-то время Бог непонимающе смотрел на Люцифера. Потом спросил:
- В каком смысле, не надо? Мы о чем с тобой битый час толкуем?
- О разрешении кризиса любой ценой, в наиболее сжатые сроки.
- И?
- Нет надобности, создавать миры для Человека. Перед нашими недалекими модераторами будет стоять совсем другая задача…- Люцифер снова равнодушно уставился в инфо-панель.
- Да, говори ж ты уже, Сатана! Не томи бессмертную душу, - Люцифер криво усмехнулся.
- Жизнь, как ты правильно заметил, состоит из рождения, прозябания и смерти. Но нигде не говорится, что протекать она должна в человеческом теле. Задачей наших «демиургов» будет заманить и адаптировать пользователей к имеющимся условиям, а не наоборот. Предложить им соответственный аватар. Пусть рождаются пауками, амебами, говорящими огнеупорными камнями, корягами с метано-гелиевым метаболизмом, кем угодно. Это уже на усмотрение модераторов. Главное, что бы прошли цикл, и мы могли их изолировать.
- Где изолировать? – Саваоф пребывал у угрюмой задумчивости, – Ад же будет недоступен.
- У нас есть внешние накопители, - Люцифер глянул на панель, - Церера, Плутон, Хаумеа, Макемаке, Эрида. В сжатом виде на них влезут почти все. Потом их можно отключить или переформатировать.
- Но ведь они… они - люди… они мне, как дети! – Саваоф смотрел на бывшего соавтора Земли почти с ужасом, – Я не могу! Я должен заботиться…
- О них? – Люцифер кивнул на верхние облака, где промелькнули две светлые тени, и шевельнул пальцами. Еще три тени, но темные, устремились за первыми двумя.

***


- Оторвались, вроде. А Митич?
- Да, похоже, - снова приняв человеческий вид, старик раскачивался в кресле.
- Интересно, а где Лютик? А вот! – серебристая капля вынырнула из облака обломков и потекла переливчатыми женскими силуэтами, – Ой, Лютик, за нами такие монстры гнались…
- Эти, что ли? – переливчатая ручка указала на несущиеся к ним пятна тьмы, – Ловите координаты. Там не найдут.
Три светящиеся точки скользнули в облако обломков Земли.
- Что это Лютик?!
- Это люди, Сергей. Точнее души, сущности, не знаю, как мы сейчас правильно называемся.
- Но почему они здесь? Почему вместе?
- Это место в пространстве занимала Земля. Но что их собрало, я не знаю. А ты, Митич?
- У меня есть предположение, но оно не поддается логике. Их собрала вместе Любовь. Любовь к Земле и друг к другу. И сейчас мне меньше всего кажется, что нас удастся сделать пауками и медузами…

***


- Сава, ты ведь не хуже меня понимаешь, что если не предпринять мер немедленно, начнется хаос. Наши бывшие пользователи расползутся за пределы Солнечной. Представляешь, что среди Чужих начнется?!
- Внешних, - машинально поправил Саваоф.
- Чужих, Сава, чужих! Они все стали чужими и нам, и людям. Все, что ценно для нас с тобой, им не понять.
Господь усмехнулся:
- А я думал, Люций, у нас с тобой разные ценности, - Люцифер удивленно приподнял бровь.
- Не время сейчас для шуток. Или действительно забыл, что мы с тобой лишь две полярности одного вселенского бита?
- Да, да… Да! Люцифер, мы должны снова стать единым. Как тогда. Как до начала.
- А что будет с твоими «детьми»? Что если пойдет цепная реакция и они тоже начнут сливаться? Об этом ты подумал?! – Саваоф пожал плечами.
- Они просто осознают, что свет и тьма, добро и зло лишь полярности одного целого.
- Они станут богами!!! Они станут равными нам!!!
- Люций, - спокойно произнес Саваоф, - не льсти себе. Они всегда были равными нам. А теперь просто поймут это.

***


Что-то изменилось. Замерли души бывших людей. Прекратили свое хаотичное движение части бывшей Земли. Остановились и перестали мерцать звезды.
И слились воедино свет и тьма, и поняли родившиеся в тот момент боги, что все плохо. И наполнились их души печалью и любовью к потерянной Земле.
И прозвучало из уст богов Слово. И вздрогнули основы мироздания, ибо такое слово слышали впервые.

Миллиарды мизерных огоньков. Миллиарды всемогущих Демиургов. Миллиарды бессмертных душ в первый и последний раз совершали полностью осознанный, но не поддающийся логике, поступок. Их бессмертие оказалось реальностью. Их всемогущество, о котором они боялись даже помыслить – правдой! Но сейчас это не имело значения.
Спиралевидное облако вращалось и стягивалось в точку. Маленькую зеленоватую точку, по меркам вселенной. Рождался мир, целый мир для Новой Земли и новых Землян, их родит сама планета, они станут ее полноправными детьми, а не просто залетными битами информации в чужом домене.

#12 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:38:41 - 17.10.2011

Укол в мозг


автор gol5p9lk


Утро. Восход, словно гениальный художник, раскрашивает небо в причудливые цвета. Тишина. Нет ни спешки, ни суеты – их черед еще не настал. Мир только просыпается, неохотно сбрасывая с себя остатки сладостной дремы. Покой и умиротворение…
- Знаешь, мне надоело солнце…
- Почему? Смотри, как восхитителен рассвет.
- Да, все очень красиво. Ты прекрасный художник. Но хочется чего-то другого…
- Я попробую.
Вечер. Легкий ветерок прогоняет прочь остатки света. Солнце уже завершило свой путь, и только редкие звезды то тут, то там появляющиеся на небосводе, разгоняют мрак. Немного грустно. Как всегда, когда кончается день. Город затих в предвкушении чарующих услад ночи.
-Тебе нравится?
- Да. Это великолепно. Но знаешь… можно я сама?
- Конечно! Ты так редко балуешь меня своими мирами.
Ночь. Полная луна внимательным взглядом рассматривает свои владения. Ничто не шевелится, ни один шорох не нарушает мрачное очарование зимнего леса. И только силуэт одинокого ворона, парящего высоко в небе, бросает тень на царство зачарованного сна…
- Ну как тебе моя ночь?
- Такая же прекрасная, как и ты.
- Эх, ну ты и подлиза. Чем мы займемся сегодня?
- Знаешь, давай просто помолчим. Тут так хорошо.
Тишина.
- ВНИМАНИЕ! ЛИНИЯ ОБНАРУЖЕНА! ПРОГРАММИРОВАННЫЙ ОТХОД ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ СЕКУНД. ДЕСЯТЬ. ДЕВЯТЬ…
- Мне нужно уйти.
- Что-нибудь случилось?
- СЕМЬ. ШЕСТЬ.
- Не переживай, все в порядке.
- Не оставляй меня надолго.
- ЧЕТЫРЕ. ТРИ.
- Я вернусь.
- Я люблю тебя.
ВЫХОД.

***


- Я т-тебя тоже л-люблю. – Игорь зашелся в приступе жестокого кашля. Все тело болело, а спазмы, сжимающие горло, не поддавались контролю. Парень свесился с кровати, и его вырвало прямо на пластиковый пол комнаты.
- Черт, черт, черт! – Мысли не желали выстраиваться в стройную цепочку. – Что происходит? Где я? Он хотел закричать, но горло не желало подчиняться.
- Яна, под-дожди, я сейчас. – Прохрипел парень, пытаясь подняться
- Так, так, спокойно. Нужно встать. Вот так. Свесить ноги с кровати. Теперь осторожно опереться на них. А-а-а, дьявол!!! – сил не было совершенно, и Игорь упал.
Тик-так, тик-так. Настенные часы отсчитывают секунды.
- Полежать немного… собраться с силами. – Тик-так, тик-так. Если он не сбился со счета, пошла шестая минута. Стало холодно, тело начало ощутимо дрожать. Появилась резкая боль в глазах. – Нужно что-то делать!!!
Игорь напряг все мышцы и с трудом ухватился за тумбочку, стоящую возле кровати. Еще несколько мгновений запредельных усилий позволили парню подняться. Когда удалось унять головокружение, он смог оглядеться вокруг. Комната была незнакома: небольшое помещение явно предназначено для жилья. Обстановка немного неряшлива, но ничего странного не заметно. Обычное холостяцкое пристанище…. Но стоп! СТОП! СТОП! На покрытой пылью поверхности тумбочки лежит шприц, а рядом с ним на листке бумаги надпись: «Сделай себе укол».
- Боже мой! Во что я вляпался?! – Тело дрожало все сильней. К холоду, проникавшему, казалось, во все уголки организма, прибавился страх. – Что со мной происходит!? – Игорю все-таки удалось закричать, но это не принесло ничего, кроме нового приступа боли.
- Нет, нет, я не буду колоть эту дрянь! – Все его существо противилось этому поступку.
Парень навалился всем весом на тумбочку, чтобы дать отдых ногам, которые с каждой секундой ныли все сильней.
Тик-так, тик-так. Время бежит вперед, принося новую боль. Все теряет свой смысл, остается только она, всепоглощающая и могущественная. И когда зубы начинают скрипеть и крошиться от той силы, с которой челюсти придавливают их друг к другу, пропадает все. Только одна мысль набатом звучит в голове: «Прекратить это».
Игорь поднял шприц. Руки дрожали, не желая совершать столь неразумный поступок. Но парень справился. У него был скудный выбор: сделать укол, либо же сойти с ума от нестерпимой боли. Тик-так, тик-так. Веки стали тяжелыми …

***


Вертолет мчался вперед, пожирая расстояние, словно голодный хищник добычу. Игорь смотрел на родной город, проносящийся внизу. Вот школа, в которой он провел десять лет. Ничего не изменилось: дети, как и прежде, выстроились на утренней линейке, из динамиков наверняка звучит незабвенное «Союз нерушимый…», красный стяг развивается на ветру. Жизнь идет своим чередом.
-Игорь Дмитриевич, - кто-то настойчиво теребил его за плечо, - Игорь Дмитриевич, проснитесь! Вас вызывает отец.
- Да, да, Олег, я слышу, - парень повернулся к своему спутнику. – Ну, сейчас мы все узнаем. С Богом! – Он нажал кнопку приема вызова.
Экран на панели перед ними засветился. Через несколько мгновений на нем появилось усталое лицо пожилого мужчины.
- Привет, пап! – Игорь пытался говорить непринужденно, но голос выдавал волнение. – Ну, скажи мне, что все удалось, и нам не нужно никуда лететь.
- Операция провалилась. – Ответ повис в воздухе, словно грозовая туча. – С Пекином нет связи.
- Черт! Долбанные китайцы! – Парень в отчаянии ударил по экрану. – Что с Америкой?
- Вашингтон и Нью-Йорк уничтожены. Больше я ничего не знаю. – Отец опустил голову. – Игорь, поторопись. У нас мало времени.
- Сколько?
- Не больше часа. Ракеты уже готовят к запуску.
- Хорошо, пап, мы в пятнадцати минутах от вас. Успеем. – Игорь вздохнул с облегчением. – Ты объяснил все Яне?
- Да. Она уже летит. Думаю, будет здесь немного позже вас.
- Ну, хоть одна хорошая новость. Ладно, пап, не буду тебя отвлекать. Скоро увидимся.
- Да, Игорь, только не задерживайся. – Экран погас.
Вертолет мчался вперед. Внизу люди, маленькие, словно игрушечные, продолжали неспешную жизнь. Одни торопились на работу, нервно поглядывая на часы, другие, взявшись за руки, гуляли по парку, третьи совершали утреннюю пробежку. Но никто не знал, что их ждет через несколько часов.
- Черт, Олег, как такое могло случиться? – Игорю нужно было высказаться, чтобы справится с волнением. – Как мы могли упустить китайцев?! Да что там упустить! Мы же помогали им! Как же: коммунистическое государство! Стратегический союзник! Уроды косоглазые!
- Они перехитрили всех. – Олег никогда не был многословным.
-Перехитрили?! – парень сплюнул на пластиковый пол кабины. – Да они просто втоптали в грязь весь мир! Весь наш чертов мир! Ну, кто мог подумать, что нищая страна этих недоростков сможет разработать клятые ракеты быстрей нас! Мы же СССР! Союз Советских Социалистических Республик! Сверхдержава, черт возьми!
- Да, Сверхдержава, от которой через час ничего не останется. – Олег умел быть точным.
А вертолет продолжал свой путь…

***


- Игорек, проснись. – Нежный голос Яны был лучшим будильником. – Ну, вставай, же. Хватит валяться.
- Ну, Чертенок, дай поспать. Еще рано.
- Совсем не рано. Так всю жизнь пропустить можно.
- Эх, когда же я смогу сказать тебе «нет»? – Игорь открыл глаза. Комната, как обычно, была пуста.
Парень встал с кровати. Немного подташнивало, но он уже привык к этому состоянию. Он ко всему привык: к боли после выхода, ко сну, повторяющемуся каждую ночь, к холодной пустоте своего жилища.
Игорь подошел к тумбочке, чтобы забрать пустой шприц. Вакцина все еще помогала, но с каждым разом выход давался все тяжелей. Месяц назад начали появляться симптомы дезориентации. Пришлось придумать этот трюк с надписью. Парень всерьез опасался, что когда-нибудь не сможет сделать укол, и все будет кончено. Но с этим ничего нельзя было поделать. Он подошел к раковине, чтобы подставить мокрые от пота волосы под холодную воду. Это принесло некоторое облегчение, но боль не ушла.
Мысли витали где-то далеко, в том дне два года назад. Они с Олегом тогда благополучно долетели до убежища. Игорь помнил все, как будто это было вчера. Он стоял возле входа, всматриваясь в чистое небо Карпатских гор. Время стрелой летело вперед, а железная птица все не появлялась на горизонте.
- Пора. – Отец положил руку на плечо. – Они не успеют.
- Должны успеть. Я звонил Яне. – Игорь посмотрел на часы. – Она сказала, что вертолет починили. Дай им еще пятнадцать минут.
- Ты не понимаешь, сынок. Если мы сейчас не закроем убежище, погибнут все. У них нет шансов. Олег уже готовит дверь.
- Ладно, пап, ты иди. Я сейчас.
Короткий взгляд через плечо. Олег возится со своими проводками, не замечая никого вокруг, отец уже в лифте. Время. Рука ложится на рукоять ножа, подаренного Яной на День Рождения. Глубокий вдох. Последние сомнения исчезают. Одно быстрое движение, и лезвие уже у шеи Олега.
- Ты не станешь закрывать дверь, пока они не прилетят! - Слова вылетают из горла, холодные и острые, как глыбы льда, лежащие вокруг.
- Черт, Игорь, ты что рехнулся? – Голос техника заставляет отца обернуться.
- Ты уверен, что поступаешь правильно? – Игорь знал этот тон с детства. И еще никогда он не сулил ничего хорошего.
- Да!
- Ну как хочешь. – Короткий кивок в сторону Олега.
Техник резко поворачивается. Секунда и кинжал падает в снег. Вывихнутая рука отзывается острой болью. Несколько мгновений, и Игорь уже в лифте. Дверь закрывается, убивая последние надежды.
Он вспоминал об этом каждый день, мечтая о том, чтобы все сложилось иначе. Однако никто не имеет власти над временем.
Парень подошел к зеркалу. Сквозь мутное стекло на него красными глазами смотрело унылое лицо, опухшее от длительного пребывания в Пространстве. Черные, давно не стриженые волосы, спадали на лоб, также, не придавая человеку опрятности. Нужно было привести себя в порядок. Предстоял поход к Олегу, и техник не должен заметить, насколько ухудшилось его состояние.
Приготовления не заняли много времени, и через полчаса Игорь уже собирался выйти из своей комнаты в узкий коридор убежища.
- Подожди. – Голос Яны остановил парня. – Ты кое-что забыл.
- Что?
- Под подушкой.
- Но зачем он мне?
- Пригодится.
Игорь не мог спорить. Он подошел к кровати, чтобы взять небольшой металлический футляр. Положив его в карман, парень вышел из комнаты.

***


- Игорь? Заходи. Не ожидал тебя сегодня увидеть. – Олег открыл дверь после первого звонка.
- Привет. – Парень прошел вслед за хозяином в комнату. – Меня сейчас вообще редко кто видит.
Техник жестом пригласил сесть в большое кресло, стоящее возле журнального столика, а сам устроился на кровати. Игорь оглядел помещение, мысленно сравнивая его со своим жилищем: маленькая кровать в углу, над ней фотография в пластмассовой рамке - жена техника Ирина Владимировна. Она умерла еще до войны. В центре – столик и кресло, в котором собственно и сидел парень. В общем-то, ничего особенного, но в комнате было уютно.
- Ну, рассказывай. Как дела? – Олег поднес чашку кофе.
- Да все хорошо. Я по делу зашел. – Напиток был крепким и ароматным.
- Я понял. Просто так заглянуть к другу, тебе видно лень. – Ухмыльнулся хозяин комнаты. – Выкладывай. Я весь внимание.
- Мою линию отследили. Сам понимаешь, чипу конец. Нужен новый.
- Ты все еще выходишь в Пространство? – Техник поставил чашку на стол. Прежняя расслабленность слетела с его лица. – Часто?
- Да пару раз в месяц бываю. – Соврал Игорь.
- Послушай, парень, - Олег подошел к нему и уселся на стол, - мы с твоим отцом были крепкими друзьями. Поэтому я тебе не позволю гробить свою жизнь. Подумай вот о чем. Почему Пространство объявили вне закона? Казалось бы, такое полезное изобретение: купил себе чип, и вот она – виртуальная реальность. Мечта многих. Доступная. Дешевая. Нажми на кнопку и сможешь оказаться рядом с любым человеком, у которого есть чип. Когда я работал над ней, думал, что Нобелевская премия уже в кармане. А нет! Проект закрыли. Меня перевели на работу над убежищем. Почему?
- Да знаю я все, Олег. – Игорь поморщился. – Не только что на свет родился.
- Судя по твоим действиям, ничего ты не знаешь! Или не хочешь знать. – Техник, скривившись, одним глотком опустошил чашку. Кофе был еще горячим. – Поэтому я тебе напомню. Сейчас после выхода, ты, вероятно, чувствуешь лишь легкое недомогание. Его можно унять, подставив голову под холодную воду. Но это сейчас. Если дальше будешь входить в Пространство, через некоторое время не сможешь жить без него. Это как наркотик, только колешь ты его в мозг. Дальше - хуже. Начнут появляться симптомы дезориентации. После выхода, ты не будешь понимать ничего. Где ты? Что происходит? Это будет для тебя загадкой. А после этого – все! Конец. Потому что, в этом состоянии может помочь только вакцина, вколоть которую будет просто некому. Впрочем, если ты даже найдешь способ решить эту проблему, то все равно умрешь. Потому что Пространство разрушает мозг! А теперь скажи мне, на кой черт оно тебе сдалось?!
- Я нашел Яну.
- Что?! – Олег вскочил и начал расхаживать по комнате. – Черт, Игорь! Яна умерла!
- Ты видел это?
- Не обязательно видеть воздух, чтобы понять, что он есть! У них не было шансов. В Союзе успели построить только одно убежище, в котором мы и имеем счастье находиться. И тебе это прекрасно известно! Они не успели долететь. Вертолет поломался. Трагическая случайность. Дьявол, Игорь, смирись с этим, наконец! Когда ты пришел ко мне тогда, я дал тебе чип. Я думал, что ты войдешь в Пространство несколько раз, поймешь, что Яны больше нет с нами, и смиришься с этим! Мне даже в голову прийти не могло, что у тебя появится зависимость!
- Олег, я не хочу ничего слышать! Ты сейчас можешь говорить все, что хочешь. Я знаю одно: каждый день, заходя в Пространство, я вижу там Яну. Поэтому все…
- Что?! – Техник подскочил к парню и схватил его за шею. – Повтори, что ты сейчас сказал! Каждый день? Ты бываешь в Пространстве каждый день?! Как ты себя чувствуешь?
- Со мной все нормально. Просто дай мне чип, и я уйду.
-Дьявол, Игорь! Завязывай с этим. Ты не понимаешь, что угробишь себя?
- Знаешь, Олег, ты просто не можешь представить, насколько глупы твои слова! – Парень начал терять терпение. – Яна жива! Мы счастливы, и ты не сможешь этому помешать! Более того, наша связь настолько крепка, что я слышу ее голос даже без чипа! Так что все, что ты говоришь – это бред чистой воды. А о смерти лучше расскажи китайцам. Годика через два, когда их охотники, наконец, отыщут убежище! Или ты считаешь, что мы тут доживем до старости?! Эти узкоглазые ублюдки уже, наверное, очистили пол Союза. И неужели ты думаешь, что они не доберутся до Карпат?!
- Уходи, Игорь. – Олег открыл дверь. – Успокойся, приди в себя. А вечером я загляну к тебе. У меня есть бутылочка хорошего коньяка. Покупал еще до войны. Посидим, поговорим спокойно. Все будет хорошо.
- Так ты не дашь мне чип?
- Я все сказал.
- Ладно. Но знаешь, Олег…
- Что?
- Я не позволю вывихнуть себе руку во второй раз. – Игорь достал из кармана металлический футляр. Одно движение, и сталь упала на пол, оставив в руке у парня маленький разрядник. – Ну что, с этим справиться будет потяжелее, чем с ножичком, да?!
Выстрел. Техник с криком падает на пол, хватаясь за раненую ногу. Вой сирены - сработала сигнализация. Черт, об этом он не подумал!
- Где чипы, Олег?
- Знаешь, Игорь, я помню тебя веселым мальчуганом. А благодаря Пространству ты стал жалким наркоманом, страдающим от нервного тика. Подумай об этом, прежде чем использовать чип.
- Где они?!
- Уходи, парень. Сейчас тут будет охрана. Все кончено.
-Я никуда не собираюсь идти без чипа! Где они?! Спрашиваю последний раз. Не зли меня, Олег!
- В ящике. У кровати. Бери быстрее и беги! Черт, Игорь, ты допрыгался! Тебе конец!
Хозяин комнаты не обманул – чипы оказались на месте. Схватив их, парень выбежал из комнаты. Коридоры убежища окрасились в красные цвета – сигнализация заработала во всем секторе.
- ТРЕВОГА. НАРУШЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА В СЕКТОРЕ НОЛЬ-ШЕСТЬ-ДЕВЯТЬ-ЧЕТЫРЕ. ВСЕМ ГРАЖДАНАМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ. ПЕРЕХОДЫ БЛОКИРОВАНЫ. – Раздавалось повсюду из динамиков.
- Ааааа! Дьявол! – Игорь закрыл уши руками. Звуки проникали в самую глубину его мозга, впиваясь в серое вещество алчными зубами. – Хватит! Выключите! Черт! Вырубите свои долбанные пищалки!!!
Перед глазами все плыло. Парень побежал, не разбирая дороги. Коридоры. Повороты. Все мелькало вокруг в ярко-алом свете, проносясь мимо сознания.
- Игорек.
Хотелось кричать. А еще сильней – прекратить этот противный звук. Он остановился возле одного из динамиков. Руки дрожали, мешая целиться. Выстрел. Второй. Третий.
- Дьявол! – Все мимо.
- Игорек, успокойся. Подожди!
- Яна? Я попался. Что делать? – Парень сел на пол, обхватив голову руками.
- Они блокировали сектор. Тебе не выйти.
- Я знаю. Это конец.
- Еще нет. Есть жилые комнаты.
- Я попробую. – Опять бег. Сердце, не привыкшее к таким нагрузкам, выпрыгивает из груди. Вдали слышится топот сапог. Охрана. Одна дверь. Вторая. Все заперто. Шаги приближаются. Остаются секунды, чтобы попробовать последнюю дверь. Открыто!
Игорь закрыл за собой перегородку. Наконец стало тихо – звукоизоляция в убежище была надежной. Парень оглядел комнату. На кровати у дальней стены сидела женщина. Ее взгляд выражал растерянность.
- Что вам надо?! – В голосе слышался страх.
- Успокойтесь. Все будет хорошо. Идите в ванную и сидите там тихо.
- Что?! Я вызову охрану! Что вы себе позволяете?!
- Черт! Иди быстро в эту клятую ванную! Или я тебя пристрелю! – Игорь направил разрядник в сторону женщины.
- Ладно. Ладно. – Хозяйка комнаты побледнела. – Я уже иду. Успокойтесь.
Парень запер за ней дверь. Он лег на кровать и активировал чип.
- Я же обещал, что вернусь.

***


- Мы нашли его.- Мужчина в форме зашел без стука.
- Что с ним? – Олег приподнялся на кровати, морщась от боли в ноге.
- Мертв.
- Как?! Сергей, я же просил!
- Мы тут ни при чем, Олег. Эксперты говорят, он умер еще вчера. В Пространстве. Запер хозяйку комнаты в ванной и активировал чип. Мне жаль.
- Ладно. Оставь меня.
Сергей вышел. Техник, подтянувшись на руках, достал из ящика чип.
- Привет, Ира.
- Привет. Ты обещал, что будешь заходить каждый день!
- Прости. У меня были дела.

#13 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:44:40 - 17.10.2011

Однажды в черном-черном городе


автор NaGaN


В черном-черном городе черными ночами
Мчатся неотложки с черными врачами
Едут и смеются, пряники жуют
Люди в черном городе, словно мухи мрут


Весело напевал человек издалека похожий на Шнура, под аккомпанемент инструмента похожего на электрогитару, в предмет, отдаленно напоминающий микрофон, находясь в подземном переходе, и факт его месторасположения единственно не вызывал сомнения.
Данил стоял рядом с ним, флегматично попивая пиво в ожидании любимой девушки. То ли потому что девушка безнадежно опаздывала, то ли потому что пиво в руке теплело и подходило к концу, на душе скребли кошки. Скребли качественно. Смачно. С оттягом затачивали каждый из имеющихся коготков.
Мимо проходили люди. Много людей. Конечно, в последнее время их стало меньше, но на плотности человеко-селевого потока в центре города это практически не сказывалось. Первую четверть часа он еще различал глаза, детали одежды, провожал взглядом достойных внимания женщин, но на шестнадцатой минуте люди превратились в стадо. Бесконечные волны разумной массы плескались в узком подземном пространстве в определенных раз и навсегда направлениях. Подобно вечному двигателю ноги, руки, головы и тела двигались, подчиняясь давным-давно заведенному порядку. Ощущение стадности усиливали белые маски, которые можно было увидеть практически на каждом лице. На верху начался дождь, и ненастье окончательно смыло изредка мелькавшие краски индивидуальности. Люди вжали головы в плечи, зябко заежились и ускорили темп перемещений, до такой степени, что у Данила закружилась голова.
- Эй, друг, сигареты не будет?
Парень обернулся. Улыбаясь во все прокуренные зубы, на него смотрел исполнитель песен благополучно почившего «Ленинграда».
Данил достал пачку и протянул ее музыканту.
- Я две если можно, - виноватым голосом проговорил тот, и не дожидаясь одобрения потянул к себе белые палочки. Одну он положил за ухо, вторую сунул в рот и прикурил.
- Забыл купить, - оправдываясь, проговорил лабух, - а аппарат не оставишь – сопрут. - Он кивнул на стоявший подле комбик, прижавший углом красный пакет со скудной мелочью.
- бывает, - произнес Данил, просто так, чтоб что-то сказать. Желания продолжать разговор не было, но и молчать было неловко.
- Она не придет.
- Что? - Данил, в упор уставился на музыканта, тот продолжал невозмутимо курить, не глядя в его сторону.
- Девушка твоя. Не придет,- еще раз повторил он.
- Откуда ты знаешь? - Данил уже вовсю таращился на странного музыканта.
- От верблюда. Иди домой Данилка, - ласково улыбнулся музыкант, - там тепло, сухо, горячий чай с малиной и водка правильной температуры. Иди.
Лабух отправил щелчком, окурок в сторону и вновь запел давешнюю песню. Когда он затянул провокационный припев, парень залпом допил разбодяженный спиртом солод и двинулся к выходу на поверхность. А мимо все так же спешили по своим делам люди, нещадно пиная, попавший под ноги, пустой красный пакет.
Поднимаясь по заплеванным дождем ступенькам, молодой человек до горла застегнул куртку и поднял воротник. Приложив мобильник к уху, он еще раз выслушал вежливые просьбы недоступного абонента не беспокоить его по пустякам, и зло выругавшись, быстро зашагал под усиливающим натиск октябрьским ливнем. Данил прошел мимо ощетинившейся зонтами автобусной остановки и вместо того, что бы примкнуть к ожидающим маршрута людям направился в сторону Северного моста. С неба лило вовсю, и тонкая ткань куртки безуспешно пыталась защитить от холодных косых капель. С намокших волос стекало в глаза, но Данил даже не делал попытки смахнуть их набок, уставившись в одну точку, он отмерял шагами расстоянье до достигнутой тысячи раз цели. Парень шел домой.
Открыв дверь квартиры, и не включая свет, Данил снял ботинки и двинулся на кухню. Он открыл дверцу холодильника, достал бутылку водки и налил густой, тянущейся жидкости в высокий стакан на два пальца. Выпил. Налил и выпил вновь. По пищеводу текло опьяняющее тепло, но он не чувствовал. Гудела медным колоколом голова и жутко чесалось в груди. Мысли путались. Пытаясь убедить себя, что это всего лишь алкоголь, Данил приложился к бутылке с горла и направился в ванну.
После горячего душа ему полегчало. Исчезла резь в глазах и мысли обрели некоторую четкость. Накатившая было ватная слабость, превратилась в ленивую расслабленность. По привычке он включил телевизор и плюхнулся в кресло.
Квартира сразу наполнилась уютом. Конечно, если можно сравнить это всеобъемлющее слово с заполнением пустого звукового пространства. Настоящий уют появлялся в этой квартире лишь, когда в ней оказывалась Настя. Не понятно как ей это удавалось, но стоило ей ступить на порог, и полупустой трехкомнатный мир преображался. По-другому кипел чайник на кухне, добавляя в свои закипающие ноты басовых рокотов, чуть тише и более глуше звучало эхо пустых стен, и даже окна стыдливо пряча пыльные стекла за давно нестиранными занавесками, казалось, пропускали больше света, чем обычно. Но главное, исчезала та звенящая тишина одиночества, пропитавшая весь нехитрый быт, и как не привычна была эта тишина, как не мила его сердцу идея независимости и неподчиненности никому, даже эти казалось, непоколебимые столпы его единоличного существования легко сминались под нежной женской рукой. Она никогда не оставалась ночевать. Он никогда не просил ее остаться. Ни каких обязательств, ни каких условностей. Ни каких обид, ни каких ссор. Две независимые личности, уставшие от своей независимости и боящиеся разрушить неосторожными действиями хрупкий каркас отношений.
Так что же случилось? Данил силился вспомнить и не мог. Вместо воспоминаний плескалась серая муть с разноцветными пятнами эмоций и розовыми овалами лиц. Эмоции были отрицательными, лица были не различимыми. Лишь голос странного лабуха давил тяжело и неотвратимо, как неподлежащий обжалованию приговор.
Она не придет.
Из кармана кинутой на диван куртки, жалобной трелью разряженной батареи пискнул телефон. На автомате движений, поставив его на подзарядку, Данил вернулся в кресло.
По телевизору шел очередной блок городских новостей. Так или иначе, все сообщения крутились вокруг охватившей город эпидемии странной болезни. Врачи окрестили ее новым, зловредным «лошадиным» гриппом, заявили, что ничего страшного нет, и армия окружила город тройным кольцом заграждения. Диктор еще что-то лепетал о способах самозащиты и о том, что необходимо не поддаваться панике, но Данил уже не слушал его. Он вспомнил. Дрожащими пальцами дотянулся до телефона и ткнул в иконку аськи.

12.10.2012 14.30 N@sT\|a
Перестань быть ребенком. Возьми трубку.
12.10.2012 19.45 N@sT\|a
Мы уезжаем завтра. Прошу - поедем с нами.
13.10.2012 20.00 Данилко77
Я заболел. Зря я надеялся на модификацию иммунитета. Прощай.

***


Карантинная команда завершала обход района. Одетые в комбинезоны химической защиты, белоснежные фигуры молча и страшно вышагивали среди безликих многоэтажек и опустевших дворов, покрытых нетронутым тонким слоем нежного первого снега. Несмотря на изоляционный пояс некоторые граждане не оставляли надежды покинуть зараженный город и толпились на блок-постах, усугубляя тяжесть положения. Такие попытки пресекали армейские части автоматными очередями и гранами со слезоточивым газом. Другая же часть населения искренне надеялась спрятаться от лап эпидемии за каменными стенами собственных квартир. Такие попытки заканчивались звонками соседей в карантинный комитет, которых начинал донимать сладковатый гнилостный запах.
Команде капитана Варламова оставалось отработать еще один такой звонок перед окончанием смены. Привычными движениями, взломав стандартную железную дверь «Падальщики», как их уже успела окрестить народная молва, вошли в квартиру.
Обстановка мало чем отличалась от виденного ими не раз. Беспорядок плавно переходящий в разгром - свидетельство последних приступов «лошадиного» безумства, не закрытые водопроводные краны и газовые камфорки как свидетельство неизменного ухудшения памяти зараженных, вплоть до потери ее в принципе.
Хорошо, что напор воды был не сильным, и форточка была открыта. В первом случае им позвонили бы гораздо раньше, во втором - падальщики приехали бы вместе с пожарной командой.
На полу, в самой дальней из трех комнат, обнаружилось тело. Тело было сильно испорчено и несомненно отвратно пахло, но замкнутый цикл дыхания костюма надежно защищал от неприятного запаха. Рядом с телом валялся включенный в сеть коммуникатор последней модели. Капитан поднял его. Вспомнил, что хотел такой же. Экран ожил, и Варламов прочитал так и неотправленное последнее сообщение.

17.10.2012 11.00 Данилко77
Я идиот.
Знаешь тяжело осознавать что, жизнь, прожитая в общем-то бессмысленно, заканчивается так страшно и так нелепо. Если завтра я все же еще буду жив, я не уверен, что вспомню то, что пишу сейчас. Памяти нет. Разум не держится в измученном теле. Редкие приступы возвращения сознания сменяются бесконечными провалами. Мне сложно, за что-то ручаться. Плевать. Единственное о чем жалею, что не успел сказать тебе главного. Не вовремя сказанные слова превращаются в фарс. Я молчу. Но ты знаешь. Вспоминай иногда обо мне. Еще раз прощ…
Большой палец левой руки капитана помедлил, но все-таки щелкнул клавишей. Телефон радостно пискнул, уведомив об отправке сообщения. Небрежно бросив дорогую игрушку на пол, капитан вышел из комнаты.
Быстро и аккуратно «падальщики» упаковали тело в герметичный мешок, Варламов закрыл форточку, бросил стерилизующую шашку и вышел из квартиры. На улице его подчиненные кинули в кузов грузопассажирской «Газели» еще одну жертву эпидемии и забрались в салон, капитан, на последок окинув взглядом двор, полез было в кабину, но его внимание привлекла одинокая фигура, возле сквозной арки дома. Вид легко одетого человека в мертвом городе вызывал недоумение, к тому же если учесть, что человек держал в руках гитару.
Сидя на скамейке, с непокрытой головой под падающей с неба снежной пудрой, отбивая такт ногами в шлепанцах на босую ногу, не попадая в ноты, временами самозабвенно срываясь на фальцет, человек что-то пел. Капитан подошел поближе и услышал слова:

А мне все по …й,
Я сделан из мяса
Самое страшное что может, случится
Стану пи…..ом



#14 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:47:31 - 17.10.2011

Обыкновенное чудо


автор Двоедушник


Ветер с ленцой подгонял неспешный бег редких облаков по бледно-синему небу. Сонный лик солнца иногда скрывался из виду, и тогда осторожная пугливая тень скользила над мелководной речушкой, взбиралась по крутому склону, усеянному ласточкиными гнёздами, и брала под своё крыло беспечную парочку, застывшую на краю обрыва.
- Вы совсем не изменились Эвелина, всё также обожаете риск, - молодой человек грустно улыбнулся и предложил руку. - Я не прощу себе, если вы сорвётесь и сломаете шею.
- Неужели я вам так дорога, милый Радмир? - девушка величественным жестом приняла руку и благосклонно взглянула на спутника.
- Без вас мир станет затхлым и пустым, - глухо проговорил он, помолчал и добавил обеспокоено: - Взгляните, как низко носятся ласточки, надо идти.
Девушка только кивнула, пряча глаза и довольную улыбку, и они направились по узкой тропинке, которая вилась вдоль обрыва. Усилился ветер, зашумели тревожно деревья, по высокой траве разбежались широкие волны.
- Как поживает маркграф Геро? - затянувшееся молчание, наконец, было прервано.
- Дядя отлично себя чувствует, - облегчённо выдохнул молодой человек и быстро заговорил, стараясь сгладить неловкость: - Вы бы видели его в бою на лихом скакуне: глаза горят, затмевая блеск доспеха, боевой клич ужасает, а кистень, так словно живой в его руке. Он великий воин! Наши рейды с малой дружиной надолго запомнятся проклятым хазарам! Дальние селения будут в безопасности, - гордо подытожил рассказчик, вдруг осёкся и закусил губу.
- Да, я слышала, на восточных рубежах сейчас неспокойно… - рассеянно произнесла девушка, нахмурилась и резко остановилась.
- Радмир, вас могли убить!
- Ну что вы, право, я же не простой кмет, - несколько раздражённо пробурчал он. - Меня не так то просто убить, как вам кажется, - на его лице промелькнул хищный оскал, потемнели глаза, словно затянутые туманом, но уже мгновение спустя он опомнился и виновато улыбнулся.
- Я бился бок о бок с наставником Бориславом, так что на мою долю пришлось совсем мало врагов, он очень не любит делиться… Прошу вас, не печальтесь, ну же, Эвелина, пожалуйста, - взгляд его тревожно скользнул по горизонту. - Крылатые предвестники редко ошибаются, близится мóрок.
Спутница тяжко вздохнула, подняла подозрительно блестящие глаза и с трудом соорудила ответную бледную улыбку.
- Просто я представила себе… - она судорожно втянула воздух и посмотрела вдаль.
Медленно пожирая небо, с юга надвигалась необъятная набухшая тьма. В её ненасытной утробе зловеще раскатисто урчало, во мгле истерично метались всполохи белого огня, пытаясь вырваться на свободу. Мир испуганно притих, умер ветер, попрятались ласточки, молодые люди переглянулись и, взявшись за руки, во весь дух понеслись через луг, спрямляя путь до приметных высоких столбов на крутом берегу.
Рассерженно дребезжа крыльями, из-под ног взмывали немного ошалевшие от такой наглости кровососы - жужжали угрожающе вдогонку и благоразумно прятались в густую траву. Какой-то шебутной слепень вяло ткнулся в щёку девушки, та взвизгнула, отмахнулась и отчаянно рванулась вперёд, увлекая за собой спутника.
Немного запыхавшись от бешеного спурта, они миновали столбы и остановились перед навесным мостом. Сквозь широкие щели старых досок прекрасно просматривалась речка - из воды торчали уродливые коряги в лохмотьях тины, у противоположного берега, где темнел омут, плеснула хвостом щука и ушла на дно.
- Я первая, - храбро вызвалась девушка и опасливо ступила на шаткий мост.
- Держитесь крепче, Эвелина, - сочувствующе посоветовал молодой человек, больше он ничем помочь не мог, перебираться здесь вдвоём было бы полным безумием.
Толстые канаты безобразно провисли. Продвижение вперёд больше напоминало спуск по сходням, с той лишь разницей, что поперечные бруски отсутствовали, и девушке пришлось постараться, чтобы удержать равновесие на перекошенных досках. Она благополучно достигла нижней точки и неторопливо начала восхождение.
- Катька! - отчаянный вопль заполонил окрестности, заметался над деревьями и заглушил тихий удивлённый вскрик. Девушка осторожно высвободила из щели соскользнувшую ногу, повернулась, выразительно покрутила пальцем у виска и спокойно выбралась на берег.
- Давай быстрее, только там вот осторожнее, доска отходит! - она махнула рукой и скрылась за деревьями.
Парень повторил её путь, счастливо избежав приключений, и легко обнаружил отважную спутницу неподалёку от тропинки - она с интересом изучала длинную царапину на голени. Заслышав шаги, оправила сарафан и замогильным голосом поинтересовалась:
- Ты чего кричишь как резаный?
- Испугался… я уж думал, сейчас бултых в реку и одной язвой в мире меньше, - честно признался он.
- Не дождёшься, - девушка хмыкнула и тут же строго наказала: - Саш, ты никому не говори. Ага? Я дяде Серёже сегодня скажу про доску, он поправит, ну а царапина эта от сучка.
- От кого, от кого?.. Всё-всё, молчу-молчу, - парень выставил перед собой руки: - Да нешто я дитё неразумное?
- Хм, а похож вообще-то, - она с сомнением смерила взглядом поджарую фигуру спутника, прищурившись, всмотрелась в лицо, отметила светлый нежный пушок под губой и на щеках, скользнула по белокурой вихрастой головушке и нырнула в невообразимую глубину невинных синих очей. - Да-а…
- Эээ, ты чего? - с подозрением поинтересовался парень. - А?
- Саша взглядом на охоте убивает кабана, - она загадочно улыбнулась, тихонько ойкнула и подняла голову к небесам. - Бежим!
Они сорвались с места, словно вспугнутые птицы, игнорируя тропинку, что забирала немного левее, устремились через скошенный луг к близкой деревеньке на пологом холме.
Посвежевший ветер быстро набирал силу. Он победоносно прошелся по лесу, безразлично выслушивая стенания дрожащих деревьев, вырвался на простор и с жутким воем набросился на беглецов, яростно трепля одежду и волосы, обдавая холодными каплями дождя.
Парень первым лихо взлетел на пригорок, метнулся к калитке, дотянулся и крутанул завёртку. Во двор они вбежали слаженно, заранее делая виноватые рожицы.
- Куды ж вы пропали то, ироды?! Парники, парники закрывайте! - бабушка Авдотья рассерженно потрясала кулаком с крыльца.
- Ага, - парень отдал ей сумку с хлебом и бросился в огород на подмогу девушке, уже взявшейся за тяжёлую раму.
Сгустившаяся тьма раскололась ветвистой молнией, громыхнуло так, что дрогнули стёкла дома. Небеса разверзлись, и на деревню обрушился ливень, земля вскипела пенными бурунчиками, не успевая вбирать воду. Частые вспышки осветили суетящиеся человеческие силуэты на огороде - они кое-как справились с последним парником, разделились и закрыли две оставшиеся теплицы.
- Катя, окошко ещё в летней избе! - донеслось с крыльца. - Сашка, ворота на повети!
Призрачные фигурки шарахнулись в разные стороны и на целую минуту скрылись из виду за домом, затем вместе пронестись по двору и спрятались под навес. Бабушка крестилась и испуганно бормотала себе под нос: “Свят, свят, свят”, обеспокоено поглядывая за околицу.
- Бабушка Авдотья, вы не волнуйтесь, грибники наши наверняка в Осташево пережидают, - уверенным голосом успокоила девушка, убирая с лица мокрые волосы.
- Ага, - поддержал её парень, улыбнулся и шмыгнул носом.
Старушка внимательно осмотрела продрогшую молодёжь, покачала головой и настоятельно посоветовала:
- Марш переодеваться! Сашка, футболка и джинсы в шомуше висят, - проводила взглядом и направилась следом, плотно притворив дверь.
Летняя изба встретила их ласковым теплом и запахом пирогов. Парень послушно зашёл за печку, сменил одежду, мокрую развесил там же и вышел к столу. Минут через десять стукнула дверь горницы и появилась Катя в топике и джинсах.
Чайник уже вскипел, бабушка торжественно вынесла брусничный пирог, нарезала под благодарные возгласы и похвальбы и присоединилась к чаепитию, которое прошло под смешки и перемигивания со стороны молодёжи и завершилось вполне ожидаемой фразой.
- Бабушка Авдотья, спасибо большое, мы в зимнюю избу пойдём, чтоб не мешаться.
- Спасибо, - эхом отозвался Саша и пару раз кивнул, подтверждая намерение.
- К ужину подходите, поможете, если грибники ещё не придут. Я пока полежу немного, - старушка поднялась и скрылась в горнице.
Они переглянулись и тихонько вышли в коридор, в полумраке добрались до лесенки, поднялись и осторожно стали пробираться мимо клети в другой конец дома. Где-то на чердаке возился кот, над крышей злобно завывал ветер, но ливень поутих и громыхало уже немного в стороне.
- Васька, похоже, опять пришёл, надо будет молока налить, - тихо раздалось в темноте.
-  Будет сделано… так, подожди немного, - скрип ступенек и свет из распахнутой двери. - Прошу!
Девушка быстро спустилась и проскользнула в избу, тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась.
- Итак, Радмир, вы, кажется, хотели мне что-то показать? - она улыбнулась и грациозно присела за столик.
- Разве? - молодой человек застыл, морща лоб. - Ах да, совсем забыл, подарок от дяди на вашу помолвку.
Он помрачнел и подошел к рогатому ящику на четырех деревянных ножках, щёлкнул неприметным рычажком, послышалось зловещее гудение.
- Это старинный артефакт островной империи, в нём можно увидеть прошлое и будущее, а иногда и другие миры.
- Как интересно… - девушка зевнула, деликатно прикрывшись ладошкой.
- Уже нагрелся, кажется, - молодой человек пару раз стукнул кулаком по ящику, повертел рога, вглядываясь в мутное стекло, удовлетворённо хмыкнул, отошёл на пару шагов и посторонился. Широким жестом указал на артефакт.
Девушка вгляделась и удивлённо вскинула брови.
- А что они делают? И почему мир такой страшный, без красок? Зачем они пинают этот шар? Столько народу и такая мертвая тишина…
Молодой человек смущённо улыбнулся.
- Я могу лишь предположить, что серость и немота мира это побочный эффект артефакта, - он задумался и осторожно продолжил: - Вы знаете, Эвелина, у восточных племен есть варварский обычай пинать отрубленные головы врагов, возможно, мы стали свидетелями праздника в честь большой победы. А шар как символ поверженного противника.
- Вы так умны, Радмир… - девушка с обожанием смотрела на него: - Пожалуйста, присядьте рядом.
Он склонил голову и охотно повиновался.
- Вам нравится подарок?
- Да, чудесный дар… Мне противен повод, - девушка часто заморгала, достала белоснежный платочек и отвернулась.
- Эвелина, ваш отец прав, этот брак нужен государству, - слова давались тяжело. - Тысячи жизней будут спасены.
- Да, да, разумеется, - она промокнула глаза, спрятала платок и гордо выпрямила спину. – Простите мою слабость.
Стараясь не смотреть друг на друга, они одновременно взглянули на рогатый ящик. В тот же миг он неожиданно погас с противным хлюпающим звуком, будто не в силах выдержать отчаяние и скорбь зрителей.
- Что случилось? - удивилась девушка.
- Иногда это бывает в грозу… - молодой человек нахмурился и огорчённо пояснил: - Артефакт черпает магическую силу из ближайшего капища. Видать, Перун нынче разгулялся, вдарил по жертвенному камню и расплескал силушку волшебную. Теперь ждать надобно, пока опять накопится.
- Ах, как жаль, мы так и не узнаем, чем же завершится празднество в чужом мире.
- Да уж известно чем, мордобоем конечно… - он смутился и пояснил: - Я видел через этот ящик множество чудесных миров, но нет ни одного, где бы не гнали брагу, а простой народ везде одинаков.
- Вы как всегда правы, милый Радмир, - девушка тяжко вздохнула, помолчала. - Я хочу сделать вам ответный подарок, только пообещайте, что примете его.
Молодой человек улыбнулся.
- Я не смогу отказать…
- Обещайте!
- Клянусь!
Девушка пристально посмотрела на него, легко поднялась и подошла к здоровенному сундуку в углу. Словно из воздуха в её руке возник тяжелый затейливый ключ и после недолгого сопротивления замок сдался на милость победительницы. Она приоткрыла крышку, взяла небольшой предмет, крепко зажав в руке, и захлопнула сундук.
Загадочно улыбаясь, девушка вернулась к столику, присела и положила вещицу перед собой.
- Этот оберег достался мне от прабабки… - она лукаво блеснула глазами. - Радмир, вы должно быть знаете, почему у северян так распространено многоженство?
- Таков обычай, - он с любопытством разглядывал деревянный неровный кругляш со стилизованным изображением солнца. - Сильнейший воин берёт в жёны столько женщин, сколько сможет содержать. Суровые северные земли славятся великими воителями, у нас в дружине несколько десятков наёмников, все превосходные бойцы.
- Это только часть правды, - девушка нежно коснулась деревяшки, провела пальчиком по красивой резьбе. - Владелец оберега неуязвим в сражениях, если озарён светом истинной любви…
- Странно, - молодой человек покачал головой. - Я никогда не слышал такого поверья, хотя пировал за одним столом с северянами, а они парни простые и даже очень простые...
- Хозяин оберега должен хранить его в тайне и прятать от чужих глаз, иначе волшебство рассеется.
- Тогда понятно… - он задумчиво посмотрел на девушку, отвел глаза. - Понятно, почему иные из них столь безрассудны в бою - проверяют.
- Сомнения порой бывают мучительнее, чем боевые раны, - она грациозно поправила волосы, мелькнула длинная булавка, в следующий миг указательный палец её левой руки окрасился кровью. - Если в бою спас не случай, а молитвы любимой, на обратной стороне оберега проявится её лицо, вот здесь… - девушка очертила красный полукруг на деревяшке и протянула молодому человеку.
- Спасибо, принцесса, - он склонил голову и принял подарок, сжав его так, что побелели костяшки пальцев.
- Милый Радмир… - лицо её потемнело, в глазах застыло отчаяние. Она подалась вперед, вздрогнула и посмотрела в окно.
- Охотники возвращаются, - он проследил за её взглядом, поднялся и предложил руку. - Я провожу вас, принцесса.
- Отец будет рад вас видеть.
Они степенно проследовали на выход, хлопнула дверь.
- Слушай, здóрово как, сама вырезала?
- Да, - её лицо скрывал полумрак.
- Научишь?
- Остался один день… - голос предательски дрогнул.
- Ну так потом, когда вернусь.
- Конечно, Саш.
На дворе послышались голоса грибников, раздался смех, затопали сапоги на крыльце, издалека донесся низкий стонущий раскат грома…

Грохот близкого взрыва безжалостно выдернул его из сладкого забытья, руки судорожно сжали автомат, палец привычно лёг на предохранительную скобу. Он настороженно замер, прислушиваясь к малейшему шороху, но улица хранила молчание - судя по всему, это была случайная мина.
Остатки сновидения ещё кружили над ним, согревая призрачным теплом ушедшего лета и добротой её улыбки, но холод уже подбирался к самому сердцу, страх медленно сдавливал горло, не давая вздохнуть. Он скрипнул зубами и потянулся к нагрудному карману, сквозь ткань нащупал небольшой округлый предмет, закрыл глаза.
Постепенно дыхание выровнялось, унялась дрожь в окоченевших руках, он собрался с духом и подобрался к краю воронки. Из-за груды кирпичей просматривалась тёмная кривая улица, зажатая между изуродованными пятиэтажками с пустыми глазницами окон. Дорогу перекрывал тяжёлый джип с крупнокалиберным пулемётом, неподалёку прижался к обочине грузовик с каркасным тентом, под которым мерцал одинокий огонёк сигареты.
Ждать, пока они уберутся, больше было нельзя - близился рассвет. Он перехватил поудобнее автомат и медленно пополз через дорогу, таясь за обломками рухнувшей стены, крепко вжимаясь в битый кирпич и осколки стекла.
Резкий окрик сорвал его с земли и швырнул к спасительному переулку. Он на лету дал короткую очередь по горластому недоумку, краем глаза заметил, как того отбросило на пару метров. Позади бойко застучал пулемёт - угол дома взорвался каменной крошкой, лицо вспыхнуло острой болью, автомат с такой силой вырвало из рук, что он не удержался на ногах и упал ничком.
Пулемёт вдруг замолк. Он с трудом поднялся и, прихрамывая, побежал, надёжно прикрытый стеной. За спиной послышалось рычание мотора, визг тормозов, проулок осветился, по грязному асфальту растянулась длинная изломанная тень. Инстинктивно пригнувшись, он отчаянно рванулся вперёд, уже чувствуя, как пулемётная очередь разрезает его пополам.
Мощный сдвоенный взрыв сотряс землю, ударная волна сбила его с ног и протащила несколько метров в облаке горячей пыли. Затем разрывы последовали один за другим - сжавшись в комок и обхватив голову руками, он кричал и кричал на кусок шифера - тот не выдержал, треснул.
Когда он очнулся, вокруг царила тишина, пыль немного улеглась, в свете нарождающегося дня стали видны результаты артобстрела: от пятиэтажек остались дымящиеся развалины, лишь один дом устоял, однако у него снесло крышу. Сгинули люди - перемололись вместе с кирпичом и землей. Он медленно встал, скривившись от боли в боку, бросил последний взгляд на эту картину и побрёл на север.
Он долго плутал во дворах, часто на его пути слышалась яростная стрельба, тогда приходилось идти в обход.
- Тпру! Куда прёшь?! - в сгустившихся сумерках грубо поинтересовались из подворотни. - Ох, ё, Саня!
К нему подбежали, подхватили и занесли в дом. Внимательный вежливый военврач осмотрел его, обработал и перевязал раны, приказал спать и тихо вышел из комнаты.
Только оставшись один, он разжал правый кулак и взглянул на деревянный кругляш, с кривой улыбкой прошептал:
- Врёшь, сволочь.
На улице лязгали гусеницами танки, отсветы фар плясали на потолке…
Яркий свет фонаря бил прямо в окно вагона, он прикрыл глаза тыльной стороной ладони, полежал немного, прокручивая в голове ночной кошмар. Резко сел и рывком поднялся, быстро оделся и вышел в коридор. Вагон был полупустой, купе оказалось в его безраздельном владении, чему он искренне радовался всю дорогу, но сейчас это небольшое замкнутое пространство вызывало в нём безотчетный страх, почти ужас.
Он вышел в тамбур, закурил. Поезд неспешно тронулся с места, за окном проплыла маленькая станция, затем пошли покосившиеся вросшие в землю деревянные дома. Вскоре быстро замелькали деревья под размеренный стук колёс. Страх неохотно отступил и затаился где-то под сердцем до поры до времени. Он докурил и достал из кармана рубашки оберег, провёл пальцем по резному солнышку, перевернул и несколько минут разглядывал её лицо.
Сходство было поразительным, он в который раз с благодарностью вспомнил старого мастера, его тёплую улыбку, когда тот рассматривал Катину фотографию. Дверь за спиной скрипнула, заспанный проводник угрюмо взглянул на него, с зевком прогундосил:
- График нагнали, через полчаса будет Вельск.
- Спасибо, - он кивнул, добрался до купе, взял бритву и полотенце, пошёл приводить себя в порядок. Более-менее справившись, сдал постельное бельё, взял тощую сумку, накинул ветровку и вернулся в тамбур.
Прошло столько времени с того счастливого лета, что уже с трудом верилось в его реальность. Иногда он с удивлением читал её письма, только по ним вспоминая себя прежнего. Страх снова выполз наружу и склизкими щупальцами ухватился за горло. Примет ли она его таким? Он поймал отражение в стекле собственного затравленного взгляда, покачал головой, вдруг ясно вспомнив её полные жизни глаза.
Поезд замедлил ход, из-за деревьев показалась разбитая дорога, мелькнули облупленные окраинные дома. Он только сейчас понял, что не сможет солгать ей про оберег, расскажет, как появилась миниатюра. Со вздохом он достал деревянный кругляш и едва не выронил от изумления - на него смотрела, весело улыбаясь, живая Катя. Кто бы ни был создателем этого рисунка, он смог превзойти старого мастера.
Саша вдруг почувствовал, что постоянное напряжение, не отпускавшее его на протяжении уже многих дней, исчезло. Словно отступила тяжёлая болезнь, и разрушились многочисленные метастазы.
Поезд остановился, проводник открыл дверь. Саша вдохнул полной грудью морозный утренний воздух и спрыгнул на низкий перрон.
Она ждала.

#15 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:50:42 - 17.10.2011

Другой выбор


автор Kronos


- Привет, пап.
- Санька! Здравствуй, сын. Ты откуда? Хоть бы предупредил, что приедешь. Мать, слышишь, сын приехал, накрывай на стол!
Дверь на кухню распахнулась. Пожилая женщина на миг замерла в проходе, глядя на гостя. Этот странный взгляд: радость, грусть, нежность, тревога, любовь и еще тысяча чувств. Каждый раз.
- Сашенька, сынок. Как ты? Раздевайся, давай, проходи. Проголодался небось, пока в нашу глухомань добирался?
- Ну что ты, мам. В двадцать втором веке живем, на Луну можно пару раз за день слетать.
- Оно и видно – носишься туда-сюда, а про желудок не думаешь, истощал совсем. Подожди с отцом в гостиной, я быстро.
Дом был старый. Академики Елена и Григорий Шейленг перебрались сюда около тридцати лет назад. Сруб поставили знатный, из дубовых бревен, в два этажа. Вокруг высился сосновый бор. За небольшим аккуратным садом протекала маленькая речушка, образующая в этом месте заводь, которая дарила приятную прохладу в знойные летние дни. Вся атмосфера этого места навевала спокойствие и заставляла забыть о суетливой жизни современных мегаполисов. Воздух в доме оставлял далеко позади самые знаменитые продукты модных парфюмеров: пряность дубовых брёвен, свежесть проточной воды и дурманящий сосновый аромат. Александр любил родительский дом и старался бывать здесь как можно чаще.
- Присаживайся сынок, а я сейчас, кое-что на стол соображу, пока мать на кухне возится. Кстати, помоги немного, вон, на комоде, ваза с яблочками свежими, видишь?
- Ага.
- Поставь на стол.
Через минуту мужчины устроились в удобных креслах с небольшими рюмками в руках.
- Водка? – поинтересовался Александр.
- Лучше. Сам делал. Попробуй.
- За что пьем?
- За хороший день.
- И чем он так хорош?
- А тем, что не хуже вчерашнего. В моем возрасте это уже повод.
- Когда это ты успел стать пессимистом?
- Я всегда был реалистом, - ответил старший Шейленг и осушил рюмку. Александр не стал больше ни чего говорить и последовал примеру отца.
Закусывали яблоками, которые оказались на удивление ароматными и прекрасно сочетались с напитком.
- Интересный букет, - заметил сын. – Какая-то настойка?
- Девясил.
- Что это?
- Корешок такой. Очень полезный.
- Не слышал о таком.
- Не удивлен. Люди сейчас много знают, но и о многом забыли. Давай по второй, для аппетита.
- За что на этот раз?
- За суперструны.
Александр удивленно посмотрел на отца, залпом выпил, закусил яблоком и с легкой улыбкой поинтересовался:
- Догадался?
- Да у тебя на лбу всё написано.
Некоторое время мужчины, улыбаясь, смотрели друг на друга, и каждый думал о своем. В какой-то момент по лицу Шейленга младшего проскользнула тень озабоченности, и он нарушил тишину:
- Отец, до меня дошли слухи, что вы с мамой работали в этом направлении, в каком-то закрытом проекте, и достигли определенных успехов. А потом проект свернули, после чего вы прекратили активную научную деятельность. Что случилось?
- Не стоит тебе этого знать.
- Почему?
Григорий задумался и через минуту заговорил:
- Знаешь, во многих религиях есть такое понятие, как свобода выбора. Жизнь любого человека - это постоянный выбор: пойти прямо или свернуть, купить новую машину или ездить на старой, убить или спасти. В религиозных писаниях всё выглядит достаточно просто: тут черное, а там белое, это – грех, а это - благо. В жизни выбор, как правило, окрашен серым и зачастую, со временем, меняет цвет. Как бы мы ни были уверены в правильности своего решения или поступка, завтра, послезавтра, через год или через сто лет всё может измениться: праведник станет грешником, а злодей – святым, спасенный тобой человек уничтожит миллионы жизней, а усыпленная собака не причинит вреда ребенку.
- К чему ты ведешь? – спросил Александр, озабоченно глядя на отца.
- Не перебивай. Лучше накапай по третьей.
- За любовь?
- В другой раз.
- Что не так?
- Любовь сужает пространство для маневра. За свободу выбора.
Рюмки опустели в третий раз и старый академик продолжил:
- В нашей жизни трудно сделать правильный выбор. Еще труднее – сделать выбор свободный. Нам лишь кажется, что мы сами принимаем решения. Это не так. Каждый человек весьма ограничен в своем выборе. Все мы находимся в рамках общественных законов, морали, обычаев и традиций, веры, воспитания и еще тысячи нематериальных стен, возведенных вокруг нас обществом и природой. Зажатые в эти рамки, мы принимаем решения неосмысленно. Нормальный человек никогда не станет думать над тем, стоит ли спасти незнакомца, тонущего в трех метрах от берега, надо ли помочь старику-соседу, попросившему о пустяковой услуге и какой жертвы с его стороны достоин любимый человек. В этом смысле, люди с заниженными моральными ценностями гораздо более свободны в своем выборе, чем остальные. Они в меньшей степени скованы незримыми нормами. Их не волнуют последствия. Их решения часто жестоки, и нередко более правильны.
Однажды я узнал то, чего не должен был знать. Это знание поставило меня перед выбором, в правильности и единственности которого я сомневаюсь до сих пор. Иногда, отсутствие выбора, избавляет нас от жестоких решений, позволяя оставаться людьми. Ответ на твой вопрос, это то, что ты не должен знать. Незнание – твой шанс жить своей жизнью, оставаясь при этом Человеком.
А теперь давай поужинаем, вон мать уже жаркое в горшочках несет.

Обед был выше всяких похвал. Все блюда из натуральных продуктов, манящие ароматами приправ и специй, которые давно забыл этот мир, экономящий каждую секунду в своей непрерывной гонке, имя которой - прогресс. Два часа у плиты – неслыханная роскошь для современного человека. В своем безудержном стремлении к будущему люди перестали замечать, как всё большие частички настоящей жизни пролетают мимо и некому насладиться их великолепием, потому что картинка в боковых окнах уже начала сливаться в мутную полосу, в которой нет места мелочам.
Отец и сын сидели в беседке, наслаждаясь пением птиц в саду, стрекотанием кузнечиков в траве, чистым воздухом и липовым чаем, исходящим божественным медовым ароматом. Как бы ни хотелось разрушать идиллию, но у Александра были к отцу вопросы, которые он не мог отложить. Старый академик заметил взгляд сына и взял ответственность на себя:
- Ну, рассказывай, голова, что ты там, в теории суперструн накопал?
- В М-теории, пап.
- Опустим детали. Говори.
- Ты слышал о новых квантовых компьютерах?
- Слышал, краем уха. Я еще не совсем одичал, хоть и живу в лесу.
- Так вот, прототип для тестирования наш институт получил одним из первых. Ты же знаешь, я одно время увлекался квантовыми алгоритмами, но существовавшие на тот момент системы были крайне не стабильны и выдавали неприемлемый процент правильных ответов. Но этот прототип - просто фантастика…
- Я знаю, что ты любишь технологичные игрушки, – сказал Григорий ухмыляясь. – Давай ближе к делу.
- Помнишь, что тормозило развитие М-теории?
- Глупость человеческая, сынок, и больше ничего. Я так понимаю, ты рассчитал уравнения?
- Да! То, на что до этого требовались сотни лет, квантовый компьютер рассчитал за секунды. Ты можешь себе представить какой это прорыв?
- Ты об уравнениях или о компьютере? – поинтересовался академик, продолжая улыбаться с лукавым прищуром.
Ему всегда нравился этот неуемный энтузиазм сына. В детстве мать, как человек более спокойный, постоянно пыталась угомонить мальчика, но тот был другой породы: встав на ноги на восьмом месяце жизни, к пяти годам перевернув с ног на голову весь дом и ближайшие окрестности, закончив на два года раньше школу и на три года университет, он до сих пор оставался гиперактивным мальчишкой, который крушит всё на своем пути, пока не доберется до сути. Самый молодой лауреат Нобелевской премии – сын академика Шейленга.
- Компьютер, уравнения! Да обо всем, пап. Я хочу, чтобы ты взглянул на результаты.
Александр развернул Лист, вывел итоги своей работы и передал отцу. Тот долго изучал виртуальные страницы, наполненные запутанными формулами, цифрами и геометрическими построениями. В конце концов, он поднял глаза на сына и поинтересовался:
- Это всё?
- По-твоему этого мало? – удивленно воскликнул Александр.
- По-моему это мусор. Ты ошибся.
- Я проверял! Компьютер не мог ошибиться!
- Возможно, но не в нем дело, ошибся ТЫ.
- Но я же ничего…
- Вот именно, ты ничего не делал, хотя должен был проверить исходные данные.
- Но они ведь общеизвестны…
- Общеизвестны и верны это не одно и то же, сынок, и ты должен был это давно усвоить. Похоже, при виде новой игрушки ты теряешь голову и способность здраво рассуждать. Иди сюда.
Григорий вывел на Лист исходные данные и начал производить преобразования, комментируя их вслух:
- Следи внимательно: вот это уравнение базируется на неверном предположении… корректируем с учетом новых данных… вводим дополнительные коэффициенты… производим преобразование обеих частей… эти матрицы взаимосокращаются…
Давно никто не удостаивался лекции академика Шейленга, а те, кому посчастливилось его слушать, не забудут об этом никогда.
Григорий быстро и точно оперировал уравнениями математики высшего уровня, не сбиваясь с взятого курса, не ошибаясь и не отвлекаясь на второстепенные расчеты. Через пятнадцать минут Александр пристально изучал итоги расчетов отца и не мог поверить в реальность происшедшего. Когда он повторно начал проверять решение, Шейленг старший легко похлопал его по плечу.
- Можешь не проверять. Там всё правильно.
- Отец… Но ведь это значит…
- Это значит, что ты можешь выкинуть ваш хваленый компьютер и рассчитать всё на пальцах.
- Но… когда ты это… почему раньше…
- Присядь и успокойся. Когда, почему и зачем – это еще одни вопросы, ответы на которые тебе знать не стоит.
Александр, наконец, немного пришел в себя, несколько минут молчал, упершись  остекленевшим  взглядом в дно чашки, а затем спросил:
- Ты хоть представляешь, какие выводы следуют из того, что ты мне сейчас показал.
- В общих чертах.
- Это же революция в науке.
- Это всего-навсего еще одна теория. Давай назовем её U-теорией.
- Почему U?
- А почему М? – поинтересовался Григорий, с озорным прищуром глядя на сына. - Давай подыграем Виттену. Будет мне потеха на старости лет. Скучно, знаешь ли, стало журналы читать.
- Ну, мне-то ты можешь сказать, как соавтору?
- Тоже мне - соавтор, - хмыкнув, ответил отец. – Подрастешь – сам догадаешься.
- Спасибо, пап.
- Не за что меня благодарить. Ты бы со временем к тем же выводам пришел. А я всего лишь немного подсказал. Как бы то ни было, основная часть работы еще впереди и делать её придется тебе одному.
- Помирать собрался?
- Типун тебе на язык. Всё проще. Тут я работать не могу, а назад возвращаться не хочу. Так что, дерзай.
- Всё равно, спасибо.
Мужчины какое-то время молчали. Отец смотрел на сына, а сын на отца и похоже, что оба гордились друг другом.
- Видимо, мне срочно надо в институт! - поднимаясь с кресла, засуетился Александр.
- Пешком из Сибири в Москву потопаешь?
- Черт, совсем из головы вылетело! Вызывай аэрокар.
- Вызвал. Минут через пятнадцать будет. Давай пока чайку попьем, он нервы успокаивает. Оглянись вокруг: птицы поют, плескается рыба в реке, зеленый луг источает ароматы сотен цветов, бабочки наслаждаются теплом, купаясь в солнечном свете. Кажется, слышно, как хлопают их крылья. Сколько завязей на яблонях, заметил? По всему видать, плодовитый будет год.
Наслаждайся, пока можешь.

Григорий стоял на берегу заводи, озаряемый лучами заката. Таких закатов больше не бывает в городах, пропитанных смогом и закрытых со всех сторон небоскребами. Солнце, огромным оранжевым шаром, опускалось за верхушки дальнего леса, передавая красно-оранжевую теплоту всему, на что падал его прощальный взор.
Академик Шейленг читал дневник, который не вел уже очень давно:
«23 апреля.
Я на грани истощения. Днем я работаю в лаборатории, а по ночам, втайне от всех, использую установку в личных целях. Я брожу там, куда не ступала нога человека – в будущем. И это будущее мне не нравится. Ни это, ни все предыдущие. Елена умрет. Рак легких. Мы родились слишком рано - до того как наука позволила избавлять людей от плохих генов в эмбриональной стадии. Лекарства оказывают лишь разовый эффект. Болезнь каждый раз возвращается, постепенно убивая любовь всем моей жизни. Она умирала у меня на руках десятки раз. Она отказывалась пожертвовать наукой, даже ценой собственной жизни. Какое бы решение я не принимал в настоящем, будущее повторялось в той или иной интерпретации. Я нашел только один выход. Он мне не нравится, но времени искать другой уже не осталось. Затягивать проект больше нельзя. Сегодня я загляну вперед в последний раз, после чего мне придется уничтожить установку и изменить свою жизнь и жизнь Елены. Мы уедем из города, распрощаемся с его грязью, испорченным воздухом и пронизывающим всё и вся излучением. Еще нам придется распрощаться с наукой, с нашей прежней жизнью, со всем тем, к чему мы стремились. Я, своим эгоизмом, отбрасываю развитие цивилизации на десятки лет назад, но по-другому я не могу. Моя жена будет жить».
«24 апреля.
Вчера я переместился дальше, чем обычно. Я узнал, что у меня будет сын! Он станет величайшим ученым в истории и самостоятельно докопается до нашей теории. А еще ему придется пережить то же, что и мне. Он полюбит девушку, коллегу по работе, которой суждено умереть. Моему мальчику придется делать тот же выбор что и мне. Я не могу позволить, чтобы это случилось. Я уже взвалил на себя груз ответственности за судьбу всего человечества и через долгие тридцать лет сделаю это снова».

Голос жены раздался внезапно:
- Почта пришла.
Старый ученый закрыл дневник, и какое-то время молчал, возвращаясь к реальности из прошлого, которое он так старался забыть.
- Опять какой-нибудь конгресс?
- Всё-таки тебя это интересует, - с легкой издевкой, поинтересовалась жена.
- Забавляет, - не раздумывая, ответил Григорий.
Елена, будучи умной женщиной, прекрасно поняла настроение мужа и не стала ходить вокруг да около.
- Нобелевский комитет. Присуждение премии за вклад в развитие технологии квантовых процессоров.
- Перешли сыну, - ни на миг не задумавшись, ответил академик. – Пусть пообщается с коллегами. Ему нужна команда.
Но Елену не интересовала премия. Она пришла, совсем по другому поводу.
- Я видела результаты твоих расчетов.
- Санька показал?
- Он не только твой сын.
- И что дальше?
- Ты забыл, что есть еще один человек на планете, способный понять твою писанину. Ты увел его в сторону. Твои подсказки - это лишь частный случай всей теории.
- Прошло столько лет. Зачем ты ворошишь ту историю?
- Ты думал, что я ничего не знаю?
Григорий смотрел в глаза жены и с каждой секундой всё отчетливее понимал, что она знает гораздо больше, чем ему хотелось бы.
- Как ты догадалась?
- Ты мой муж. Я достаточно умна, чтобы не связывать жизнь с человеком, которого не знаю. После того взрыва в лаборатории, твои объяснения происшедшего могли убедить только комиссию, далекую от настоящей науки, но не меня. И не надо так смотреть, я далеко не дура.
- Не думал, что на столько, - заметил Григорий, довольно улыбаясь.
В этот момент его лицо отражало всё, что нельзя было  выразить в двух словах: радость за супругу, за себя, за возможность рассказать то, что так долго висело тяжелым камнем на душе - правду. Пускай не всю, недосказанную и однобокую, но даже эта малость облегчала огромный груз вины, который, более тридцати лет, носил в себе Григорий.
- Почему ты затронула эту тему только сейчас?
- Потому, что раньше это касалось только тебя и меня. Тогда, много лет назад, твое решение забросить исследования и переселиться в сибирскую глушь, я приняла только потому, что боялась за тебя. Ты замкнулся в себе, отрешился от всего, и мне было страшно задавать вопросы, напоминать тебе о прошлом. Постепенно я привыкла к новой обстановке, и вопросы потеряли актуальность. Я видела, что ты постепенно приходишь в себя, возвращаешься к жизни. Пусть эта жизнь отличается от прежней, но все-таки это жизнь, и не такая уж плохая, если присмотреться.
- Да, наверное.
Григорий обнял жену, какое-то время молчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить разговор.
- Что ты хочешь знать?
- Расскажи, что ты там увидел, в прошлом или в будущем? Что заставило тебя отказаться от всего, к чему мы стремились?
Старый ученый еще сильнее прижал к себе любимую, уткнулся лицом в густые волосы, исходящие таким знакомым и родным теплом человека, с которым прожил более полувека. Он не мог рассказать ей всё, но и не мог промолчать.
- Знаешь… В прошлом нет ничего интересного, если прикоснутся к нему в прямом смысле слова. Прошлое, как гениальный фокусник - интересно до тех пор, пока не посмотришь на него из-за кулис. Пускай Иисус останется сыном божьим, а пирамиды – наследием прошлых цивилизаций или инопланетного разума. Не стоит превращать великие тайны в банальную констатацию фактов – это скучно. А будущее… оно слишком хрупкое, изменчивое. На него даже не надо влиять физически - достаточно просто увидеть, и твои дальнейшие поступки и решения будут корректироваться, с учетом нового знания. Всё изменится: люди, с которыми ты должен был подружиться, никогда не встретятся на твоем пути, не будет веселых поездок на дачу, счастливых минут проведенных с любимым человеком на черноморском побережье, детей, у которых украли даже шанс родиться…
- Не продолжай! Я все поняла! - со слезами на глазах, произнесла Елена. – Ты решил, что живешь заемной жизнью, не той, которую должен был прожить. Но это не так! Это твоя жизнь и тебе суждено было сделать то, что ты сделал. Посмотри вокруг, это всё реально: вода, воздух, деревья, солнце и небо… Гриша! Я! Я здесь! Я часть этой реальность и я люблю тебя.
- Да, ты здесь, - прошептал Григорий на ухо любимой, еще сильнее зарываясь лицом в её волосы, прижимая так, как будто она в любой момент могла исчезнуть навсегда.
Они стояли так долго, любуясь закатом, стараясь в полной мере насладиться столь редкими моментами близости.
Елена ушла первой, оставив мужа наедине с его мыслями.
Когда жена скрылась за деревьями, Григорий снова открыл дневник и, впервые за много лет, начал писать:
«13 августа 2156 года.
Нет! Не нужна людям машина времени. Не сейчас. Надеюсь, что сегодня я сделал всё, чтобы никто не повторил моих ошибок. Живите, люди, своей жизнью. Умирайте и рождайтесь, любите и ругайтесь, воюйте и миритесь. Потому что именно это и есть жизнь. Не нужна вам лишняя свобода выбора. Вы не сможете принять правильное решение, если у вас есть сердце. Пусть время будет жестоким вместо нас.
Ты не права, дорогая моя Леночка. Сегодня я сделал Саньке самый большой подарок в истории. Не только ему - всему человечеству. Надеюсь, новая игрушка надолго отвлечет вас от соблазна знать больше, чем положено. Мои выкладки, это не просто частный случай. Это целая Вселенная. Это путь к звездам».


#16 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 17:38:23 - 17.10.2011

Театр для одного


автор Kofa


Больше всего я ненавижу состояние, когда надо делать какой-нибудь выбор. Делать прямо сейчас, хотя ни один из моих шагов не может быть правильным на 100%. Я даже название придумал - синдром перекрестка. Вроде не часто такие ситуации встречались раньше, но, каждый раз, от моего решения зависела дальнейшая жизнь. И ведь даже не знаю, что меня больше всего пугает в такие моменты – то ли неизвестность, то ли боязнь нести ответственность за свое решение, то ли все сразу. Это не важно. Важно то, что раз я все еще попадаю на такие перекрестки и имею возможность выбирать дорогу (как бы я это ни ненавидел) – значит, моя жизнь все еще в моих руках. Я верю в это.
Ночь. Я стоял на балконе квартиры, на девятом этаже. Окно было открыто и я, опершись о подоконник, смотрел вдаль. Дом находился вдалеке от крупных дорог, так что сейчас под окном было тихо. Только небольшие подвыпившие компании, горланя грустные песни, иногда пересекали двор. Небо было безоблачно, но, несмотря на это, звезд не было видно.
Немного посомневавшись, я достал пачку Данхил. Открыл, вытащил одну сигарету. Несмотря на то, что пачка была изрядно помята, сигареты оказались целыми. Я закурил, с наслаждением затянулся и выпустил струю дыма, чуть прикрыв глаза от нахлынувшей расслабленности. Было так тихо, что я слышал, как тлеет табак. Как же я скучал по этому звуку! Уже полгода, как я бросил курить – будто целая вечность прошла. Хотя, что такое полгода для того, кто живет сотни лет?
Скоро уже утро, и придется решать, как поступить. Но, пока еще была возможность, я любовался ночным пейзажем и старался не думать о будущем, которое на этот раз было еще более туманным, чем когда-либо раньше. Я вспоминал прошлое и пытался найти в нем хоть какую-нибудь подсказку к тому, что мне делать.
Все началось недавно, шесть месяцев назад. Мы собрались с друзьями ночью – посидеть, поговорить, выпить. Нас было четверо парней и две девушки. Одну из них друг привел в первый раз.
Посиделки проходили, как всегда, весело и интересно. Играли, вспоминали смешные истории из жизни. Девушки быстро влились в коллектив, со стороны могло показаться, что все мы дружим уже много лет.
В той, другой жизни, я был заядлым курильщиком, постоянно уходил на балкон по нескольку раз за ночь. Иногда я сильно задерживался, чтобы полюбоваться ночным городом. В один из таких моментов на балкон выскочила девушка, та, которая была в нашей компании в первый раз.
- Все уже заждались тебя! – воскликнула она.
Я стоял к двери спиной, целиком погрузившись в жизнь ночного города под собой, и потому не слышал, как она появилась. Полуобернувшись, я улыбнулся:
- Каюсь, ночной город – это моя слабость. Только посмотри, как он красив! - я махнул рукой.
- Да, я тебя понимаю. Я сама очень люблю наблюдать за ночной жизнью этого мегаполиса, - улыбнувшись, она сделала два шага в мою сторону. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовал ее дыхание. Наши губы сами потянулись навстречу друг другу, и я не смог остановить себя. Я хотел поцеловать ее и не стал с этим бороться.
А в следующее мгновение на балкон зашел друг, счастливо улыбаясь. Зашел и застыл. А улыбка медленно затихла на его лице.
Я схватил сигареты и зажигалку и резко вышел с балкона. Не смотря по сторонам, я быстрым шагом прошел через комнату и вышел в прихожую. Обулся, схватил куртку и вышел из дома.
В голове не было ни одной мысли, кроме как уйти. Куда угодно, но подальше от всех. Уединиться. А уже потом пытаться понять, что произошло, что теперь будет и что же все-таки делать.
Я дошел до дороги и замер на тротуаре. Надел наушники, включил музыку, дождался, пока загорится зеленый свет и начал переходить дорогу, пытаясь прикурить. С сигаретой во рту, я наклонил голову, чтобы пламя от зажигалки могло достать до сигареты. Вдруг в глаза ударил резкий свет. Я повернул голову направо. Прямо на меня с бешеной скоростью неслась машина. Водитель, очевидно, был пьяный, раз не стал тормозить на светофоре. И теперь он мчался на меня, свою случайную жертву, которая просто оказалась не в то время не в том месте.
Все эти мысли носились у меня в голове, но почему-то не вызывали никаких эмоций. Я просто принимал этот факт как должный. Я еще о чем-то думал, когда бампер коснулся моих ног, и машина, под свист тормозов, начала разрушать целостность моего тела.
А потом я умер.
Через несколько мгновений в глаза снова ударил резкий свет. Только на этот раз он был каким-то другим. Не желтоватого оттенка, а белым, чисто белым. Вокруг меня ничего не было. Создавалось ощущение, что там, где я был, нет ничего кроме света и пустоты. Сам же я как бы парил в пространстве.
Я был не один. Передо мной стоял... Я не могу точно сказать, кто. Я даже не помню, как он выглядел. Это как во сне. Вроде, когда спишь, все персонажи выглядят отчетливо, но когда просыпаешься, ты даже не можешь вспомнить цвет их волос. Так же было и тогда. Я только помню, что тогда мне показалось, будто бы это был старик.
Как только старик заметил, что я начал осматриваться по сторонам, он заговорил:
- Ну, здравствуй. Давай, я сначала отвечу на вопросы, которые ты мне точно задашь. Их задают все. А уж потом ты сам будешь решать, что спросить, - он посмотрел на меня, подождал, пока я все осознаю, потом продолжил. – Да, ты умер. И я Творец.
- Творец чего? – моя собственная смерть меня почему-то не интересовала.
- Этого мира, в котором ты прожил все свои 26 лет, - он опять сделал паузу. И продолжил, – Пожалуй, я тебя сразу введу в курс дела, а потом ты спросишь обо всем, что тебе интересно. Это чтобы немного сэкономить время. Так вот. Сейчас я тебе предлагаю стать ангелом. Другая альтернатива – пойти в рай. Чем занимаются ангелы? Понимаешь, у каждого человека своя судьба. Но бывают моменты, в которых человек может поступить не так, как судьба велит. Так вот, задача ангелов – помогать людям делать выбор в соответствии с тем, что им предначертано. То есть, ты просто должен будешь жить в мире, в котором жил все время, и следить за людьми. Вроде все сказал, - старик замолчал.
Некоторое время я пытался переварить ту информацию, что мне дали.
- Как я буду узнавать, какая судьба у человека?
- Ты будешь это чувствовать. Один взгляд на человека – и ты уже знаешь, что ему суждено сделать или пережить в ближайшее время.
- И сколько живут ангелы?
- По-разному... В среднем несколько сотен лет, - я заметил, что он чуть заметно улыбнулся.
- А кому дается возможность стать ангелом?
- Люблю этот вопрос, - Творец странно улыбнулся. – Я сам решаю, кому сделать такое предложение. Так сказать, ищу избранных, тех, кто смогут справиться с задачей, - теперь улыбка не сходила с его лица. Это насторожило меня, но найти сколько-нибудь серьезную причину для беспокойства я не смог.
- Как там, в раю?
- Честно? Там хорошо. Но на земле интереснее.
- Еще вопрос. Вы не упоминали про ад – неужели его нет?
- Да, его нет. А зачем он?
- А как же наказывать грешников? – я искренне удивился.
- А зачем их наказывать? Пойми, судьба у каждого человека предопределенна, и не он ее выбирает. Зачем же казнить актера за его роль? – проговорил Творец. – Так как, ты согласен стать ангелом?
- Да.
Я стоял на каком-то заброшенном перекрестке. Кажется, это был даже не мой родной город. В кармане лежали пачка сигарет и зажигалка. Немного поколебавшись, я их оставил.
И вот уже полгода, как я исполняю обязанности ангела. Теперь я живу спокойной, размеренной жизнью, у меня даже появился друг, Сашка. Не знаю, разрешено ли ангелам заводить друзей, мне пока никто ничего против не сказал.
А еще за это время я много чего повидал. Я встретил с десяток ангелов, и все они не лестно отзывались о творце. Я видел людей, которым было суждено стать бомжами. Стать не потому, что они не хотели работать, а потому что у них такая судьба. Видел богатых, успешных мальчиков, которые даже четверть жизни не прожили, которые совершенно не прикладывали усилия, но такая у них судьба – быть фартовыми. Видел, как жестоко друзья предают человека, который никогда бы так не поступил, он всегда делился добротой с другими. Я видел серийных убийц, сирот, просто очень невезучих людей...
Но тогда я еще не задавал вопросы. До сегодняшнего дня, до тех пор пока не пришлось выбирать.
Ситуация повторялась. Дежа вю. Этим вечером мы решили с Сашкой собраться у него дома, посидеть, пообщаться. Он сказал, что будет сюрприз и мне он обязательно понравится.
Все так же, как и в прошлый раз. Сюрпризом оказались две девушки. С одной он сам хотел встречаться, другая была ее подругой. И лишь небольшое отличие. Теперь я видел их судьбы.
- Знакомься, это Катя! – произнес Сашка, гордо улыбаясь. А я смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова. Оказалось, что ее судьба – быть со мной. А это значит, что я должен отбить ее у Сашки. Имя ее подружки я даже не услышал.
Весь вечер я был как во сне. Мы шутили, смеялись. Мне даже показалось, что Катя частенько смотрит на меня. Но, к счастью, вечер быстро кончился. Сашка пошел провожать девушек, а я остался и вышел на балкон. Мне очень хотелось покурить. Возможно, даже в последний раз в жизни.
Что же делать? Жалко я не спросил у Творца, что бывает с теми, кто не исполняет свои обязанности.
Теперь передо мной стоял выбор. Либо исполнить свои обязанности, либо предать друга. С одной стороны – это же судьба, нечто данное свыше, с другой – я обещал себе больше никогда так не поступать. Так что же делать?
На улице темнело, и даже пьяных компаний не было видно. Двор затих окончательно. А я все никак не мог отвести свой взгляд от замершей улицы, бесконечно красивой.
Хлопнула входная дверь. Раздался звук падающего ботинка, сначала один, потом второй. Через некоторое время на балконе показался сам владелец ботинок, мой друг Сашка. Он вошел и с порога сказал:
- Вся жизнь игра, а люди в ней актеры! Видел, как они сегодня выпендривались? «Мы такие, мы сякие!» Актрисы. Да может ну их? По телефону с Катей было гораздо интереснее общаться – он с надеждой посмотрел на меня.
Актеры... Все мы актеры... А жизнь наша – театр... А ведь, правда! Теперь я знал, что делать.
- Дружище, ты просто не представляешь, насколько ты прав! Действительно, ну их. Пошли лучше возьмем себе чего-нибудь покрепче и посидим, как в старые - добрые?
- Пошли!
Интересно, что сделает режиссер с актером, который во время спектакля переписал сюжет пьесы?
Уже под утро я снова стоял на балконе. Друг спал, а я смотрел на утреннюю, потихоньку просыпающуюся улицу и размышлял.
Нет, я все сделал правильно. И будь что будет. Наша жизнь в наших руках. Я все еще верю в это.
Я с наслаждением вдохнул утренний воздух, пытаясь смотреть сквозь туманную дымку. Или это смог? Хотя какая разница.

#17 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 17:50:58 - 18.10.2011

Основная работа сделана, остальсь небольшие технические моменты.

Пожалуйста, оставляйте свои комментарии по поводу сборника или отдельных его рассказов :)

Нам интересно ваше мнение!

#18 OFFLINE   Kerny

Kerny

    Иной

  • Путники
  • PipPipPip
  • 225 сообщений
25

Отправлено 13:43:16 - 19.10.2011

есть ли сборник в формате pdf, могу сделать его интерактивным

#19 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 11:21:04 - 23.10.2011

Kerny, в фомат pdf перевести не сложно сборник, что нам это даст? где мы сможем увидеть интерактивный сборник?

#20 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 272 сообщений
  • Награды

                  
1 510

Отправлено 14:42:46 - 24.10.2011

Внимание!
Объявление для всех авторов сборника и всех неравнодушных!

Появилась возможность сделать наш сборник интерактивным. Для того, чтобы наш сборник ожил я предлагаю авторам присылать иллюстрации к своим (и не только к своим) рассказам. Это не обязательно должны быть рисунки - это может могут быть просто понравившиеся вам картинки, главное чтоб они были " в тему". давайте не затягивать дело, пока Керни не передумал :) Ждем ваших рисунков!


Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых пользователей