©

Перейти к содержимому



Зелёная Тетрадь.

Блиц-Конкурс Мерцание Звёзд

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 540

#61 OFFLINE   Отражение

Отражение

    шифровальщик себя

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 2 063 сообщений
  • Награды

            
120

Отправлено 22:59:49 - 07.10.2011

СКАЗ О КАМЕННЫХ ЦВЕТКАХ


Песнь Первая. Хозяйка и Данила.

«Сказка наша старт берёт, звонко сказочник поёт, по гуслям руками водит, песню первую заводит, в годы древние то было, мастер жил такой Данила…»
Ну так вот. Жила-была ещё в те стародревние времена Хозяйка Горы Медной. Только жила она не как все, в тридевятых или тридесятых царствах, а где-то около с ними, прямо возле Пункта Сбора Цветных Металлов.
И случилась беда. Растащили у Хозяйки всю её медную гору, да прямо в вышеназванный пункт, так что как говорится «ищи-свищи – найдёшь прыщи». А Данила-мастер, о котором пытался затянуть в самом начале песню распрекрасный наш гусляр, как раз пришёл к Хозяйке с недвусмысленными предложениями о браке и женитьбе. Но заметил он отсутствие горы-то медной, да призадумался…
- Сделай-ка мне, Данила-мастер, – сказала неожиданно Хозяйка, – цветок каменный, а то жить на что-то надо, будем туристов водить, показывать диво.
- А что за диво такое – цветок каменный? – удивился тот. – Круто было здесь так ведь, горами лежала медь.
- Нет меди. Растащили, – зло проскрипела Хозяйка, – а цветок-то каменный, будет чудо дивное, словно живой он будет расцветать в руках туристических, и воду ядрёную пить из него будет можно, живую али мёртвую.
- Ага! Уже строгаю! – ответил Данила и, дождавшись, когда дева прекрасная вышла из горницы приёмной, собрал обратно свои чемоданы, ретировался прочь за тридевять земель.

Песнь Вторая. Хозяйка и Емеля.

«В путь Хозяйка зашагала, да Емелю повстречала, а он с печкою ходячей, да с рыбёшкой говорячей. Всё рыбёшка исполняет, что Емеля пожелает…»
Горевала Хозяйка Горы Бывшей Медной, горевала, да и собралась в путь-дорожку, искать пропащего суженного своего, ибо очень уж ей хотелось заиметь цветок дивный каменный.
Долго ли, коротко ли шла она, как наткнулась на избушку, снегом припорошенную. Не думая долго, отворила Хозяйка дверь скрипучую и ломанулась в горницу отапливаемую. А там Емеля-лентяй возлежит на печке прямоугольной, бренчит на балалайке и песенки вопит звонким голосом:
«Ах, ты печечка моя, да ты новая! Ах, ты печечка моя микроволновая!»
- Где Данилка? – грозно вскрикнула Хозяйка, прервав весёлую песню.
От перепуга Емелька неловко навернулся с печки, благо, новая модель была невысока. Потирая слегка ушибленное место, упавший обиженно ответил:
- Мне-то почём знать? – а потом, лукаво сощурив левый глаз, вопросил. – И чем же тебе это не угодил наш мастер-ломастер?
- Задумка у меня возникла, – задумчиво сказала Хозяйка, – цветок соорудить каменный, чтобы был он, чудо дивное, словно живой, чтобы расцветал он в руках туристических, и воду ядрёную пить из него было бы можно, живую али мёртвую. Данила вроде бы и согласился, да вдруг и ретировался куда-то.
- Рыбка у меня есть волшебная, – усмехнулся Емеля, – чего хочешь, творит. Хочешь, и цветок чудной этот сотворит нам, коли замуж пойдёшь за меня вместо Данилки.
Получив согласие Хозяйки, привёл её Емеля к полынье полузамёрзшей и криком дурацким позвал щуку свою диковинную.
- Чего надо? – всплеснув студёную воду, вопросила зубастая морда, показавшаяся из полыньи и аппетитно зевнула, продемонстрировав в мельчайших подробностях всю свою зубастость.
Повторила Хозяйка задумку, и щука, зевнув повторно, скрылась под водой.
- Не получится, – сказала рыбина, показавшаяся минут через пять снова из воды, – сделать-то можно, да поднять на поверхность не осилю. Плавники слабоваты.
Уплыла щука, оставив Хозяйку в задумчивости и печали.
- Мда, – наморщил лоб Емеля, – она такая в последнее время, не может делать то, что не всплывает. А блинков попросил горячих, говорю, они ж ещё как всплывают. А она заладила – невозможно, да невозможно. Видите ли, жарить их под водой ей не на чем.
- Да идите вы со своими блинками в прорубь! – обозлилась Хозяйка и побрела прочь, обидев тем самые светлые чувства Емели.

Песнь Третья. Хозяйка и старики со старухами.

«Старичок стонал у моря, рыбке вторил своё горе, рядом с ним старуха ныла, да Хозяйка проходила, мимо топать собиралась, но с дедулей повстречалась…»
Случайно пробегала взволнованная Хозяйка мимо Синего моря, да прицепился к ней старик какой-то. Всё жалуется и жалуется, то на старуху, то на корыто, то на корыто со старухой:
«Ой, старуха-то мне нагрубила, ой, корыто об меня разбила…»
Остановилась резко вдруг Хозяйка, да как крикнет:
- Ну, чего ж тебе надобно, старче?! У меня ж тоже жизнь непутёво складывается! Захотела я неожиданно цветок каменный, а потеряла жениха из-за этого, гада-Данилу-мастера!
Запричитал тут старичок, забормотал про какую-то рыбку, да не простую, а золотую. Да о том, что желание она любое выполнит, только вот на старика самого осерчала, потому что он определиться никак не может, корыто он желает или дворец с гаремом. Так что, придётся Хозяйке с рыбкой самой договариваться. А Хозяйка, как услыхала, что тема рыбная опять сплетается, послала старика в прорубь к Емеле, да так громко, что рыбка золотая к берегу сама взяла, да и приплыла:
- Ага! – зашипела рыбка. – Страричище, ты никак не угомонишься? Ещё и людей честных подговариваешь?! Ну, так, посмеюсь я теперь!
Старик онемел и удивлённо открыл рот.
- Пусть будет твоя старуха собакой бультерьерной, а ты, старик, будь котом драным! – разошлась рыбка. – Вот, теперь и выясняйте свои отношения.
Зря, конечно, сделала так рыбка золотая. Пока старуха, превратившаяся в собаку, скакала со всех лап к побережью, старик, превратившийся в кота, взглянув обиженно на рыбёшку, просто-напросто сожрал её, не успела она и хвостиком взмахнуть, чтобы отменить своё желание. Потом сытый кот-старик взметнулся на высокое дерево и стал бегать по веткам взад и вперёд, песни говоря и сказки распевая под аккомпанемент мелодичного бультерьерского лая.
- Вот психи, – пробормотала Хозяйка и пошагала дальше.
Встречала на пути она и Ягу-Бабу и даже хотела было у неё помощи просить, только последняя вела какую-то ужасно важную беседу с заморским изобретателем. Решала Хозяйка не вмешиваться в их разговоры, а то Яга и съесть может, даже не со зла, а так, машинально. Водилась за ней такая привычка.
«Я и корыто своё летающее Вашим именем назову», – кричала Яга изобретателю периодически.

Песнь Четвёртая. Хозяйка и Левша.

«Встречались на земле родной на обе руки мастера, но, чтобы мастер был одной руки, что слева – никогда! И всё же был один герой с одной рабочею рукой…»
Именно так! Забрела Хозяйка в переулок промышленный, где все были заняты тем, что били баклуши, ложки и прочие половники. Да прознала она про мастера одного гениального, который одной левой рукой мог любую диковинку сотворить, вплоть до блошиных подковок.
Нашла Хозяйка вывеску огроменную, на которой большие чугунные буквы складывались в слова «КУЙ НЕПЕРЕКУЙ», под ней более мелкие, бронзовые буквы гласили «Мастер на всю руку», а уж совсем маленькие золотые буковки пониже соединялись в слово «левую». Причём буковка «ю» выглядела поярче всех, видимо, её довольно часто приходилось заменять, и Хозяйка, недолго думая, отколупнула её и бросила себе в кармашек.
Войдя в домик под вывеской, узрела девица сидящего за массивным дубовым столом огромного лохматого детину, молотящего по столу гигантской кувалдой, что была крепко сжата в натруженной левой ручище.
- Приветик, – скромно улыбнулась ему Хозяйка, – говорят, что ты мастер на все руки… ой, сорри, руку.
- Не врут, – буркнул детина и протянул левую лапищу, – Левша.
Хозяйка потискала лапищу своей ухоженной тонюсенькой ручкой и томно пропела:
- А я Хозяйка горочки медненькой. А что ты делаешь, Левша?
- Блох кую, – так же неприветливо бурчал детина.
«Смешной. Шутит», – поразмыслила Хозяйка и выложила ему свою проблему, поинтересовавшись в финале рассказа:
- Сделаешь?
- А то! Как два пальца об кувалду, – радостно прорычал Левша, демонстративно грохнув кувалдой по двум пальцам правой руки.
«Мда, – подумала Хозяйка, – неудивительно, что он только одной рукой работает».
Тем временем Левша откопал что-то невидимое в закромах своей косматой гривы, положил это на стол, шарахнул по нему изо всех сил колотящим инструментом раза три и радостно пробасил:
- Готово, забирай заказ, Хозяйка!
- Что готово? – не поняла она, рассматривая пустой стол.
- Видишь ли, я блоху подковал, – принялся объяснять Левша, – но, специально для тебя, на каждую подковку я приколотил золотыми цепочками каменные чашечки, именно такие, как ты излагала.
- Точно? – усомнилась Хозяйка.
- Смотри, может, разглядишь, – рявкнул детина, – извини, микроскопов не завезли. И вообще, – вдруг начал раздражаться он, – шла бы ты, Хозяюшка отсюда. Заказ забирай, оплати и можешь идти. А то мне сейчас табун аглицких блох пригонят, всех ковать придётся.
- Не надо мне блох твоих, а за труды вот тебе, – Хозяйка направилась к выходу, кинув на стол буковку «ю», – не сомневайся, золотая, сама кусала.
- Вот спасибо! – обрадовался детина. – Не представляешь, все почему-то расплачиваются этой буквой. И именно её какие-то холопы каждый день воруют с вывески.

Песнь Пятая. Хозяйка и 12 месяцев.

«Сидят месяцы кружком пред пылающим костром, целый год сидят-скучают, холод и жару вещают. К ним Хозяйка выходила, свои беды говорила…»
Стемнело. Забрела Хозяйка в лес дремучий, слишком хвойный и колючий. И думала, что совсем заблудилась, как обнаружила в самой непроглядной глуши тропку узенькую, фанатичными грибниками, видимо, протоптанную. Побрела она по тропке этой, как вышла вдруг на опушку неожиданную, где на трухлявых пеньках, аккуратным кружком вокруг тлеющего костра восседало двенадцать мужиков. Были там и юные подростки и древние старцы, но сидели все они молча и печально, тупо взирая на покрасневшие угольки костра.
- Поклоны Вам до земли, добры молодцы, – кланялась им подуставшая Хозяйка, – надеюсь, Вы достаточно добры, чтобы приютить, напоить и накормить заблудшую девицу?
У некоторых мужиков, не слишком престарелых, похотливо сверкнули глазки.
- Блин, – нахмурилась Хозяйка, – я имела в виду – в лесу заблудившуюся. На этот случай у меня пояс верности с замком навесным имеется. А ключик я Кощею неумирающему отдала на сохранность, а уж прятать вещи он умеет.
- Да… – пробасил мужик с самой длинной седой бородой, – про поганца костлявого мы наслышаны. И всё равно негоже красной девице гулять одной в такой глуши. Ведь разбойников не счесть, не на всех управа есть.
- А вы что за секта? – поинтересовалась девица.
- Мы месяцев двенадцать! – хором грянули мужики по-армейски. – Все от мала до велика, с января до декабря!
- Прикольно, – усмехнулась Хозяйка, – а чего такие хмурые? Непогоду на целый год напророчить хотите? Да и костерок Ваш, я смотрю, почти потух.
- Беда у нас, красна девица, – захныкал старый месяц, – любили мы сидеть вот так перед костром, а перед нами на опушке пляски плясали, да кувырки кувыркали весёлые Мишка-мамашка и Мишка-малышка. Но злые люди объявились, мамашке полголовы сабелькой срубили, и малышку с собой украли. А мишки всего лишь хотели поиграть с деревенской девочкой в догонялки-кусалки. Ну, ничего, устроим мы им дачно-курортный сезон, – после этих слов Декабрь с Июлем поменялись местами, – но, будь добра, девица, спляши нам весело, поубавь нашу грусть-печаль.
«Делать нечего, – подумала Хозяйка, – их двенадцать мужиков, а я одна». Потому сплясала она им и присядку и лезгинку – танец медных горцев, даже хоровод вокруг костра все вместе поводили.
- Порадовала ты нас, красна девица, – сказал, улыбаясь, седобородый месяц, – говори любое желание – всё исполним.
Изложила им Хозяйка свою цель путешествия. Призадумались месяцы.
- Непросто это сотворить, – нахмурив лоб, сказал седой, – цветок-то вырастить – дело плёвое, не впервой. Марток у нас сымет пару порток и хоть букет подснежников сделает. А вот окаменюжить их как, ума не приложу.
- Стойте, братья! – вскричал не слишком старый мужичок, – я помогу красавице.
Братья нахмурились и напряглись, но головами нехотя покивали.
- Красна девица, я Февраль, месяц-мутант, – обратился он к Хозяйке, – есть в моём теле существо загадочное, которое просыпается раз в четыре года, ровно на один день. Зовём мы его 29-й. и, хотя сейчас, вовсе не срок, но рискну разбудить его я в надежде, что сотворит он тебе чудо чудесное и диво дивное.
Тем временем Март продырявил в снегу проталинку и выковырнул оттуда нежный цветок подснежный. А февраль обнажил свои телеса кучерявые, и увидела хозяйка на груди его сладко похрапывающее личико уродливое. Принялись будить его месяцы, хлопать по морщинистым щёчкам, а сам Февраль при этом погрузился в сон беспамятный.
- А-а-у-у-х! – стонало личико. – Зачем будите 29-го? Неужто четыре года уже прошло?
- Прошло-прошло, – бубнили месяцы, – ты, знаешь что, 29-й. Сотвори-ка чудо нам своё мутантское. Дыхни на цветочек, окамени его.
Сморщилось личико, но на цветок дыхнуло. И отвердел нежный подснежник, становясь каменным.
- Довольно, 29-й, – бубнили месяцы, – дело сделано, можешь спать.
- А-а-у-у х! – продолжал стонать мутантик. – Неужто день прошёл уже?
- Прошёл-прошёл, спи уж, – личико затуманило очи свои и сладко захрапело, возвращая к жизни обалдевшего Февраля.
Хозяйка не могла вымолвить ни слова от переполнявшего её счастья. Она держала в руках самый чудесный цветок, какой только можно было представить. Увековеченный в камне, он, тем не менее, казался живым, трепещущим на ветру и благоухающим чудесным ароматом.
- Спасибо Вам, добрые месяцы, – со слезами счастья на глазах причитала Хозяйка, – Бог Вам в помощь в Вашем нелёгком деле…
Но, только сказала девица слова эти святые, как начали месяцы корчиться в муках, кочевряжиться и биться телами о землю. Лица их светлые стали похожи на рыла свиные, зубы их ровные вытянулись и заострились, а из-за спин раскинулись по сторонам крылья чёрные кожаные.
Взлетели твари нечистые над опушкой и провыли жуткими голосами:
- Зря помянула ты, девица, имя святое! У-у-у! Вовсе не месяцы мы скулящие, а вампиры мы кусащие!
- Поняла уж, – ответила Хозяйка.
И полетели нежити прочь от девицы в сторону ближайшей деревни, воя на лету: «Не будет тебе, девица, толку от нашего подарка!»
- Ну как же, – улыбалась Хозяйка, нежно поглаживая чудесный цветок. Повернулась она в обратную сторону и зашагала к дому через лес тьмущий и дремучий, впрочем, не ощущая ни жути, ни страха.

Песнь Шестая. Хозяйка и Конёк Горбунёк.

«Резво скачет – скок-поскок – очень сгорбленный конёк, он готов помочь всегда, если пригрозит беда, и Хозяйке нашей бедной тоже подсобит, наверно…»
Долго ходила Хозяйка по лесу, до следующей ночи, питаясь зверьками зазевавшимися, да объедками, от туристов оставшимися. Вышла она в поле чистое, когда опять тьма поглотила солнечный свет. Поле, засеянное хлебами колосистыми, казалось бескрайним, но Хозяйка поскакала по нему с неестественной прытью, как вдруг споткнулась о лежащее на земле тело упитанное. Впрочем, тело было живое, белобрысое и пучеглазое, но, девушка, не очень вовремя заметив его, потела кубарем, ударившись о землю всеми ногами и руками.
- Ты что, дурак? – завопила она, сжимая в объятьях чудом уцелевший после падения цветок. – Чего разлёгся-то, не видишь, тут люди бегают.
- Ага, Дурак, Иван, – представился парень, протянув грязную ручищу и одарив Хозяйку крепким и болезненным рукопожатием, – а разлёгся, потому что тут вампиры разлетались.
- Да знаю, не трусь, – усмехнулась девушка, – это я их спугнула.
- А чего трусить-то? – насупился Иван. – И ничего я не трушу. Я, если хочешь знать, третью ночь поле охраняю от таких вот бегунов! Один охраняю! И есть защита у меня сильнущая!
- Да не ерепенься ты, – усмехнулась Хозяйка и, ткнув парня в упитанное пузо, передразнила, – защита у него, видишь ли!
- А что не веришь? Не веришь? – Иван вдруг вскочил на ноги, да как заорал на всё поле покриком молодецким. – Сивка! Бурка! Золотая шкурка! Встань передо мной, как зомби пред Луной!
Затряслась земля, загудела. Трудно было устоять на ногах, потому ни Иван, ни Хозяйка не устояли, а повалились наземь. Прекрасный цветок каменный выпал из нежных рук девушки и приземлился недалеко от неё. Так что она видела, как гигантские копыта, сотрясавшие землю и даже, казалось, небо, растоптали чудесный вампирский подарок практически в пыль. Через полчаса Сивки и Бурки ускакали, не оставив от поля ни одного живого места. Как они не растоптали Ивана с Хозяйкой, оставалось только догадываться. Впрочем, сама Хозяйка, проигнорировав удивительное спасение, горько рыдала над кучкой пыли, бывшей совсем недавно наипрекраснейшим каменным цветком.
- Да не убивайся ты, – начал было успокаивать девушку Иван, пытаясь погладить её.
- Не убиваться? – Хозяйка ловко поймала Ванькину руку, вывернула её так, что тот истошно завопил, и, намереваясь схватить второй рукой его за горло, зашипела, – да я сейчас тебя убью, дурачина. Я полкоролевства прочесала, чтобы добыть такой, а ты… а ты… а ты…
- Погоди-погоди-погоди! – замолил о пощади Иван. – Есть на этот случай у меня ещё одна лошадь! – Хозяйка продолжила вывёртывать руку. – Ой-ой-ой! Даже не лошадь, а конь! – Девушка не думала прекращать болевой приём. – Ай-ай-ай! – Даже не конь, а конёк такой махонький, горбатенький…
Но так как Хозяйка уже готовила свою острую коленку для качественного удара в какое-нибудь особо ранимое место, Иван не придумал ничего лучше, кроме того, как свистнуть с такой силой, что мучительницу унесло от него метра на два.
Не успела даже Хозяйка придумать месть достаточно жестокую, как прибежал к Ивану Конёк махонький и горбатенький и молвил хорошо поставленным голосом.
- Что ты, Вань, опять не весел? Что ж ты всё, что есть, повесил?
Изложил Иван Хозяйкину историю Коньку, но так как тот ничего из рассказанного не понял, Хозяйка ещё раз изложила ему всю историю.
- Я не волшебник, – начал было Конёк, но, заметив закипающую по-новому Хозяйкину злость, вовремя поправил сам себя, – я посредник, привезти там того, сам не знаешь чего, связи по всему миру имею. Знаю я волшебника не нашего, аглицкого. Скакал случайно мимо его каморки и видел много диковинных штук из камня разного, но красивого. И все их в окошко видно, но никто спереть не решился, значит, волшебные штуки. Может доставить его для Ваших разборок?
- Вези, – пробормотала Хозяйка и повалилась отсыпаться прямо в поле.

Песнь Седьмая. Хозяйка и мальчик в очках.

«Его Родина – чужая страна, его чуть не убил Сатана, но сильней оказался малец, он злодеям пророчил конец, он Хозяйке помочь был готов, добрым взглядом, да из-под очков…»
Размечталась Хозяйка, что привезёт ей Конёк, который Горбунёк мага-волшебника седобородого, благодаря своей опытности старого, и даже дряхлого, а сама видит – сидит что-то на горбу возвращающегося конёнка мелкое, одним словом, дитя несмышленое, да играючи метёлкой помахивает.
- Что ты мне доставил, позор лошадиного рода? – грозно вопросила Хозяйка, когда те остановились перед ней в чистом поле. – Он говорить, наверное, недавно научился, не то, что цветы из камня строгать.
- Вы есть несправедливы ко мне и к этот мелкий лошадка, – ответил мальчик, сверкая умными глазками из-под круглых очков, – мне самый злой волшебник обещал стереть с лица землю, но есть сам убился. Но всё равно я абсолют не понимайт, что Вы хотеть.
- Мы хотеть вот что, – и рассказала Хозяйка свою печальную историю юному волшебнику.
- Любопытно, – улыбнулся мальчик неестественно широко, обнажая ряды белоснежных зубов, – есть у меня подобный хрень, но, к сожалению, оно есть дома, в стороне моей аглицкой.
- Так что ж мы тут сидим, лясы точим? Айда к очкарику в аглицкую сторонку! – восторженно восклицала Хозяйка, пиная задремавшего Конька.
- Согласен, – улыбался мальчишка, – хоть, жалко, конечно. Хорошо у вас тут есть, тихо. Не то, что у нас – какой-то умный идиот догадался всех блох подковать, топот стоит день и ночью.
Так, не долго думая и решая, они и отправились в сторонку далёкую: очкастый мальчишка на метёлке своей, а Хозяйка с Иваном на Коньке, который, в свою очень, разлёгся на ковре-самолёте, арендованный у каких-то восточных королей.
Непроглядный туман окутывал всю сторонку аглицкую. Повсюду раздавался надоедливый топот вездесущих блошиных ножек, так что приходилось громко кричать, чтобы хоть как-то услышать собеседника. Но в данный момент наши герои молчали, уставившись на полочку в доме юного волшебника, на которой всеми цветами радуги сияло чудо дивное – цветок каменный. Конечно, оно не очень походило на цветок, скорее всего, напоминало чашу прекрасную, волшебством сотворённую. Но Хозяйка проигнорировала эту небольшую непохожесть, руки её непроизвольно тянулись к диковинке.
- Это есть подарок для меня, приз, – объяснял тем времен мальчик, – в прошлом годе я есть сделать всех на поединке двадцати трёх волшебников, получивши этот приз. А в этом году я хотеть сделать всех на поединке двадцати четырёх волшебников, получавши новый приз.
- Ы-ы-ы, – Хозяйка, словно заворожённая, приближалась к каменному чуду с вытянутыми руками, – моё…
- Я не смогу отдавать вам его, как не захотеть, – продолжал волшебник.
- Дурак, – шепнула девица Ивану, стоящему с открытой варежкой неподалёку, – сейчас попридержи мальчонку, а по моему сигналу – прыгаем на Конька и даём дёру.
- Понимаете ли, – сказал мальчик, – это вовсе не есть цветок, не есть чаща, это есть…
Что же это есть, Хозяйка уже не смогла услышать. Она схватила обеими руками диковинку, но тотчас же сама куда-то пропала, и слово «портал», сказанное юным магом, прозвучало уже не для неё.
Иван смотрел на пустое место, оставшееся от Хозяйки, смотрел на чашу чудесную, которая по-прежнему стояла на месте, ибо была привинчена к полочке намертво.
Иван осторожно пятился к выходу, бормоча: «приятно было погостить, пора и честь знать», таща за хвост дремлющего Конька.

Песнь Восьмая. Хозяйка и Данила.

«Много пройдено дорог, только где ж родной порог? Чуда чудного не видно, горько, страшно и обидно, и с поникшей головой, надо двигаться домой…»
Пасмурное утро пришло на смену ночной прохладе. Моросил дождь. Грязная, разукрашенная глубокими лужами дорога скромно пролегала поодаль от границы тридевятого царства. А у самой границы, в нескольких метрах от вышеописанной дороги стояло высокое каменное строение. Прямоугольный стендик, вбитый в землю у самого входа гласил о том, что «Вас приветствует производственное предприятие «Данила-Мастер», диковинные изделия из камня».
На дороге валялась Хозяйка. Именно сюда переместил её портал и бросил лицом в грязную лужу. Случайность, конечно, но это Хозяйку ни капельки не успокаивало. Столько было пройдено дорог, столько раз удача поворачивалась к ней лицом, а подарила, в итоге, грязную позорную слякоть в лицо ей самой. В лужу – вместо чуда, вместо диво, вместо достойной жизни. В лужу – слёзы горькие, горькие и солёные слёзы текли из прекрасных глаз девушки в грязную лужу.
- А ты долго добиралась, – услышала она знакомый голос позади себя, – я даже начал бояться, что не найдёшь.
Хозяйка обернулась и узрела улыбающуюся физиономию Данилы-мастера.
- Ещё чего мне не хватало, – равнодушно ответила она, – я цветок каменный искала, между просим.
- А нашла всё равно меня, – весело засмеялся мастер, – кстати, я сотворил-таки твою задумку, пока тебя ждал.
Хозяйка резким движением поднялась из лужи с криком:
- Где?!
- Вот он, цветочек каменный, – ласково замурлыкал Данила, доставая из мешка небольшой стаканчик о шести граней. Не смотри, что так прост на первый взгляд, когда воду ядрёную мёртвую из него пьёшь, он расцветает мрачными цветами колючими, и змеи вокруг зелёные ползают. А, когда воду ядрёную живую хлебаешь, цветы яркие распускаются, и змеи желты ползают.
- Зачем змеи-то? – восхищённо шептала Хозяйка.
- Не знаю, но ползают и всё тут.
- Правда что ли, цветок это и есть каменный, чудо это и есть дивное? – спрашивала девушка, показывая на шестигранное изделие.
- Нет, конечно, – засмеялся Данила, – не выходит цветок. Зато вот производство стаканчиков каменных наладил. Не чудо, естественно, но жить можно.
Схлопотал за это мастер пощёчину ладошкой грязной. Плакать горько решила Хозяйка, да не плачется что-то, не хочется. Смеяться звонко хочется и в объятья крепкие броситься хочется, что и сделала девица, окончательно испачкав все одежды Данилы.
- Ну, пошли домой, Хозяйка Горы Медной, – радовался тот, – там и отмоем и накормим-напоим тебя, скиталицу. А то народ увидит, как мы тут в грязной луже бултыхаемся, и опять сказки неправильные сложит.
И пошли они домой, счастливые и беззаботные. И не видела Хозяйка, проходя мимо бака мусорного с надписью «Отходы», что забит тот полностью цветками каменными, один в один похожими на те, которые дарили ей месяцы-вампиры или на те, что у волшебника юного на полочках стояли.
«А вот и сказочки финал так неожиданно настал, гусляр гусли уберёт, тоже сладко спать пойдёт, во сне сказку сочинять, чтоб вам завтра рассказать…»

Октябрь 2011



#62 OFFLINE   Морена

Морена
105

Отправлено 20:19:14 - 09.10.2011

Интересно, необычно.

#63 OFFLINE   zirius

zirius
275

Отправлено 16:16:50 - 10.10.2011

Кррасивый рассказ, блеснул Ромка, с охотой читал, с удовольствием. Свежо, пылко. Близкая к Пасу агрессивная манера письма, чуть менее литературно, но не менее остроумно. Ну и минусы, на мой взгляд, те же, куски плохо склеиваются, гармонии-симфонии не получается. Так ведь на то и блиц, ругать не за что. Идея хороша, замысел - конфетка, форма - находка, персик. Чуть бы более гладкий язык, чтоб без спотыканий, без рывков  в сторону, и цены бы рассказу не было. Двадцать девятый, например, выпал из бажовской Руси, долго напрягался, пока не вспомнил, откуда он взялся. Если не ошибаюсь, фильм был такой, про Шварценнегера с тремя титьками, что ли. Глаже, глаже бы, стиль, ритм держать, нотами не фальшивить. Повторы опять же. Хозяйка грубовата получилась, без женского шарма. Кстати, не поверите, я однажды с внучкой Бажова на одной работе работал. Тетенька уже в годах была, но шарм, шарм присутствовал, речь, повадки - Женщина, одним словом. В общем, яркую вещь Ромка сделал, достойно для блица, весьма.

#64 OFFLINE   Редрак

Редрак

    Да, да - Шухарт!

  • Императоры Иллюзий
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 6 390 сообщений
  • Награды

                  
4 091

Отправлено 16:19:26 - 10.10.2011

Хм, даже не знаю, как точнее выразить свою мыслЮ. У автора получился этакий пробег по известным сказкам - старым и новым. Но почему то у меня цельной и связной картинки не получилось. Емеля на микроволновке, месяцы-вампиры, Хозяйка с поясом верности. Напоминает и фанфик, и литературу абсурда. Может быть поэтому и не могу сказать, что рассказ мне понравился, хотя читается легко.   :)

#65 OFFLINE   Забава

Забава

    Повелительница сновидений

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPip
  • 4 301 сообщений
  • Награды

                  
1 533

Отправлено 19:44:25 - 10.10.2011

А мне не понравилось, наверное не мое. Какая-то пестрая мозаика, которая в целый рисунок не сложилась. Уже столько было этих сказок на новый лад обыграно и переиграно... не захватило совсем, хотя надо отметить хороший слог, текст получился легкий.

#66 OFFLINE   Отражение

Отражение

    шифровальщик себя

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 2 063 сообщений
  • Награды

            
120

Отправлено 20:37:54 - 10.10.2011

Автор испытывает не очень позитивные эмоции от общения со всеми цветущими существами вследствие многолетней аллергии...
Автор испытывал непреодолимое желание выразить всю свою ненависть к героям темы каким-нибудь ужастиком или мега-негативной филосовской отрыжкой, и даже уже напечатал одну страницу такого триллера...
Но неожиданно автор решил отомстить цветам другим образом - запечатав их светлый образ в камень в своём произведении и вместо негатива совершить лёгкий экскурс по сказочным долинам и взгорьям, на что, кстати, подсознательно повлиял победитель прошлого тура со своей Ядвигой...
С критикой согласен, а с положительными отзывами - ещё больше)))

#67 OFFLINE   pas

pas

    Дежурный стрелочник

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 3 711 сообщений
  • Награды

                  
577

Отправлено 13:05:38 - 11.10.2011

Молоко, молоко,
Выпивается легко,
А творог, а творог,
Проскочить никак не мог.
Мы помазали медком,
Проскочил и он легко ©


Роль меда играли, иногда даже очень миленькие шутки, вроде:

Просмотр сообщенияМрачный Ромка сказал:

- Мда, – наморщил лоб Емеля, – она такая в последнее время, не может делать то, что не всплывает.
В роли молока - общая концепция, т.е. сказочный стеб. Ну и пусть тема избитая, вопрос как ее подать.
Вот этот вопрос и выступает в роли творога, который тяжеловать проваливается. Я уже как то писал о другом рассказе другого автора (Золотая рыбка), что, по моему мнению, стеб над сказками нужно доводить до полного абсурда. Читателя нужно заставить воспринимать исходную сказку лишь, как аллюзию, а не как основу для рассказа. В противном случае, глубокие детские впечатления от оригинала берут верх. Жанр очень сложный, ибо все мелочи должны быть отточены и аккуратно пригнаны друг к другу. Нужно заставить читателя хохотать не переставая, тогда он забудет об оригиналах.
Хозяйка грубовата, но похоже автор и хотел ее показать такой, в противовес концовке, где любовь побеждает. Но харрактер Хозяйки получился подразмыт.
Во-первых, с самого начала мы начинаем испытывать к ней сочуствие:

Просмотр сообщенияМрачный Ромка сказал:

И случилась беда. Растащили у Хозяйки всю её медную гору, да прямо в вышеназванный пункт, так что как говорится «ищи-свищи – найдёшь прыщи».

Просмотр сообщенияМрачный Ромка сказал:

Горевала Хозяйка Горы Бывшей Медной, горевала, да и собралась в путь-дорожку, искать пропащего суженного своего
И уже не понятно, как к ней относиться. Даже алчность и заламывае рук персонажам других сказок, не исправляет положение.
Во-вторых, и это пожалуй главное, Автор не умеет писать о злых вещах с подобающей злостью. Даже "вампиры" у него получаются, какие-то милые =)

В общем и целом очень даже не плохо, но мне кажется Мрачному Ромке лучше писать настоящие сказки. Добрые и новые.

#68 OFFLINE   hodo

hodo

    не побрился, стал как кактус - у меня колючий статус..

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPip
  • 944 сообщений
  • Награды

         
2 483

Отправлено 17:45:41 - 12.10.2011

Мне понравилось! Было весело!&nbsp; т.к. я не специалист в разборах произведений, и создать литературный шедевр, мне самому не представляется как, скажу только - здорово!<br>

#69 OFFLINE   Отражение

Отражение

    шифровальщик себя

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 2 063 сообщений
  • Награды

            
120

Отправлено 22:42:03 - 13.10.2011

Все гайки докручены)))
А зла просто нет...

#70 OFFLINE   voyager

voyager

    old grumbler

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 3 081 сообщений
  • Награды

               
2 076

Отправлено 13:30:32 - 15.10.2011

Не шибко то Рому покритиковали... да особо и не за что. Писано хорошо. Вот только окромя текста хорошего, с шутками да прибаутками, чегой то сказу недостает. То ли слишком много сказок взято за основу, уж не терпелось злоключения хозяйки закончить. А больше в голове мультики вертелись, будь они неладны. "Вовка в тридевятом царстве", он там тоже по сказкам скакал. И "Пиф-паф, ой-ой-ой!" - чудное прочтение детской песенки в разных жанрах.
Почему я как композитор-оперник тяготею к классике? Это у меня с детства.
"В детстве я очень любил играть в классики.
Э-э, ребенком я любил пить чай, естественно, с пирожным, и лучше всего с безе.
Отсюда сублимация ассоциаций детства тяготение к Чайковскому, к Бизе, и так далее, и тому подобное, и так далее...

Как сказал классик, надо брать музыку у народа, и только обрабатывать её.
Так я и делаю.
Поэтому, когда сегодня берёшь у композитора — это, собственно говоря, берёшь у народа,
берёшь у народа — берёшь у себя, и главное, чтобы музыка была твоя, и кто говорит "плагиат", я говорю "традиция"."
Пожалуй, даже не знаю почему у меня вылезли эти ассоциации. Возможно прав Пас, говоря о том, что использование сказки в качестве аллюзии должно быть гипертрофированно до абсурда, дабы зафиксированное в мозгу с детства не становилось в конфронтацию новому тексту... В общем, повторюсь, язык хорош, и изложено весёленько, местами искренне посмеялся. Но в целом... Очередная перепевка старого.

#71 OFFLINE   Wrundel

Wrundel

    Пена Поппера Ментол

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 7 022 сообщений
  • Награды

               
325

Отправлено 13:36:21 - 15.10.2011

Цитата

очкастый мальчишка на метёлке своей, а Хозяйка с Иваном на Коньке, который, в свою очень, разлёгся на ковре-самолёте, арендованный у каких-то восточных королей.



в свою очень - в свою очередь


Цитата

- Ещё чего мне не хватало, – равнодушно ответила она, – я цветок каменный искала, между просим.



между просим - между прочим
Это всё, остальное нравится, может быть местами смешно.

#72 OFFLINE   Отражение

Отражение

    шифровальщик себя

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 2 063 сообщений
  • Награды

            
120

Отправлено 20:20:53 - 22.10.2011

ОНА



Так получилось, что всё, о чём я смел мечтать, никогда не сбывалось. С самого раннего детства все мои желания в чьих-то грязных руках преобразовывались до неузнаваемости, до какой-то слишком противной пошлости. Нет, я не могу сказать, что жизнь безжалостно била меня ногами и одаривала сотнями бед и лишений, не оставляя никаких шансов на выживание. Нет, выживанием я как раз мог похвастаться всегда. Что ни болезнь, какова бы серьёзна она не была, что ни случайные падения, сшибания или спотыкания, я всегда оставался без единого синяка и без единой царапины. Когда грубые одноклассники или недруги во дворе провоцировали меня на драки, непременно появлялись старшие и утаскивали задир за уши по домам. А я оставался стоять посреди улицы, одинокий и встревоженный. И, несмотря на неожиданное спасение, в такие минуты мне казалось, что весь мир покидал меня, и я оказывался вне его границ, никем не замеченный и никому не нужный. И я бродил по дворам, мне казалось, бродил вслед за этим ушедшим миром куцым хвостом, необязательным приложением. И, поскольку уходящий мир никак не хотел приостанавливать свой неспешный ход, чтобы чуть-чуть подождать отставшего маленького странника, я пытался создавать собственный мирок, и я создавал его.
В моём мирке всё изменялось, переворачивалось, превращалось до неузнаваемости. То, что было мёртвым – оживало, что было обездвиженным – обретало движение, что было немым – восторженно вскрикивало и приступало наперебой рассказывать свои увлекательные истории. Если светило Солнце, мой мир погружался в ночную тьму или оказывался среди чёрных скал или густой тайги, куда не мог проникнуть ни один лучик. Если шёл дождь и по небу ползли свирепые тучи, то мой мир радовался празднику яркого светила, и все его обитатели плясали сумасшедшие танцы и пели пьяные песни. Передо мной мелькали жизни, годы и века, затевались интриги, гремели сражения и бушевали войны. Герои моих миров обо мне не думали и не знали ничего, зато я знал о них абсолютно всё, потому что я эти миры создавал, я был для них богом. Но неизвестным богом, потому что молились они своим богам, выдуманным ими, или, точнее, мной же. И пока не проходила эпоха, пока не проживалась чья-то жизнь или не заканчивалась какая-то история, внешний мир уже не смел беспокоить меня самого. Я как бы добровольно бросал его.
Однажды я подумал, что так уже нельзя. Неожиданно меня стало беспокоить тот факт, что мир настоящий всё более теряется за занавесом мира придуманного, что сочинённый мир становится мне более симпатичен, чем реальный. Я решил оставить придуманный мир, бросить, прекратить слежку за хроникой, пустить его историю на самотёк. При этом я, конечно же, подозревал, а, точнее, знал подлинно, что никакого самотёка не случится, что без меня этот мир просто не сможет развиваться дальше, потому что именно я и есть создатель его хроники и его истории. Но я бросил всё это и даже пытался не вспоминать.
Однако часто бывает, что некая особо цепкая мысль, которую с особым усердием пытаешься забыть, вдруг самостоятельно находит ключи к твоей же памяти, сама по себе, как будто она и на самом деле уже существует независимо от тебя. Так стало и с моими мирами. Они где-то отыскали запретную дверь в реальность и даже смогли подобрать ключи к этой двери, чтобы вырваться наружу…
Но обо всём по порядку.
Да, пришло время и я вроде бы повзрослел, закончил некоторые учебные заведения, которые, по мнению окружающего общества, должен был закончить, поступил на работу, чтобы каждый день поглощать заслуженный кусок хлеба с маслом и колбасой. Я даже нашёл ту, которую мог называть своей половиной. Она была уверена, что готова провести со мной свой и мой остатки жизни, а точнее существования. Именно – существования, потому что «жизнью» здесь даже и не пахло. Жизнь осталась там, в тех историях и эпохах, которые я решился бросить.
Мне хотелось быть убеждённым в том, что та, которая согласилась провести вместе наши остатки жизней, действительно сама верила в это. Потому я с маниакальным постоянством заставлял её совершать попытки убеждения меня в этом. Неудивительно и даже нисколько не обидно, что той единственной очень быстро надоел такой адский труд, и она безвозвратно удалилась из моей жизни.
После этого мне было плохо. Но не просто плохо, не так плохо, как бывает плохо безнадёжным романтикам, которые с завидным упорством ползут на крыши высоток или на перила мостов, чтобы через несколько секунд испоганить асфальт своими страдающими мозгами. Не так плохо, как бывает плохо им же, скупающим в хозяйственных магазинах стратегические запасы верёвок и мыла, которые, несомненно, должны были пойти на другие, особенно важные для науки и быта цели. Нет, мне было плохо, как бывает плохо страдающему от тяжёлого гриппа больному, и обязательно от тяжёлого гриппа с осложнениями. Мне было плохо, как человеку, у которого остаётся очень небольшой запас желаний: лежать вповалячку в тёплой постели, шмыгать носом и настойчиво отказываться от любой обожаемой ранее пищи. Можно смотреть телевизор, но только лишь для того, чтобы моргнуть устало после очередного ненавистного пробуждения, когда уж никак не спится. Мне казалось, что я так устал, что никогда уже не поднимусь на ноги, но через месяц-другой я проснулся и как бы очнулся. Да, собственно, и очнулся я только для того, чтобы внезапно даже для себя самого обнаружить в своей жизни ещё одну ту, для которой хотело стучать моё сердце. Оказывается, Она была в моей жизни ещё до той моей единственной. Той единственной, якобы готовой провести со мной остатки наших жизней и так внезапно удалившейся из жизни моей. А та, которая была до неё, только Она была достойна моей любви и моего сердца. А, значит, та единственная моя была совсем не «единственной». Вернее, единственной была не она, а та, которая была до неё и появилась после неё для того, чтобы хотело стучать моё сердце, и о которой я никогда не собирался думать подобное. И как только я посмел подумать подобное, я очнулся.
Как только я очнулся, я поднялся на ноги, подошёл к двери и посмотрел в дверной глазок. Там стояла Она, и я этому нисколько не удивился. Ведь Она там должна стоять, раз она-то и есть та, моя единственная. Я открыл дверь и устало улыбнулся.
- Что с тобой? – спросила Она. – У тебя очень усталый вид. Тебе нужно отдыхать больше.
Я промолчал.
- Ты меня примешь? – продолжала Она. – Если ты меня не примешь, то я уйду, и ты меня забудешь навсегда.
- Приму… – ответил я.
Я отлично понимал, что говорю, что отвечаю. Я отлично помнил, что в былые времена я о многом с Ней беседовал и многое обсуждал. Я отлично помнил, почему наши беседы становились всё реже, приобретали менее открытый характер, и, почему, в конце концов, совсем прекратились.
- Я приму тебя, – ответил я, – но ты же замужем. Как же твой муж?
- А при чём здесь мой муж? – Она удивлённо вскинула брови. – Я ушла от мужа. Я ушла к тебе.
- А… как же… – хотел было что-то выяснить я, но быстро передумал и решил больше ничего не спрашивать. Пока ничего не спрашивать, по крайней мере. Ведь Она – моя единственная, ведь мне хорошо и хорошо только с Ней, к чему же вопросы?!
Я вспоминал её глаза, когда смотрел ей в лицо. Мне казалось, что я не мог их нигде видеть ранее, я никак не мог вспомнить их. Это было самое необычное чудо. Удивительно, но я опять стал верить в чудеса, о чём пару недель назад я даже и не смел мечтать.
Она обнимала мою шею, Она говорила мне самые нежные слова и придумывала самые нежные имена, что мне иногда становилось страшно подумать об одном…
Мне раньше никогда не было так хорошо…
Мне раньше никогда не было так хорошо в этом мире…
Мне раньше никогда не было так хорошо в реальном мире, мне могло быть хорошо только в моём мире, придуманном мною мире. И когда я вспоминал об этом, воспоминания очень пугали меня.
На следующее утро Она готовила завтрак и потому заботливо копошилась у плиты. Я уже порядочно отошёл ото сна и осторожно подкрадывался к ней. Но Она как будто почувствовала моё приближение и обернулась. На лице – счастливая улыбка, на лице – глаза… такие… серо-зелёные…
Внезапно всё исчезло: плита, кухня, глаза, улыбка. Я знал, что всё-таки Она осталась. Она осталась как нечто, совершенное и единственное для меня. Как ощущение, как волнение воздуха от взмаха крыльев. Я попытался раскинуть руки в стороны, как будто крылья, но не смог этого сделать. Рук у меня не было. Я посмотрел под ноги, но не увидел твёрдой поверхности под ногами, не увидел ног, и вдруг я понял, что на самом деле не могу смотреть, так как и глаз у меня не было. Ничего не было, были только Я и Она.
Когда я вновь открыл глаза, первое, что я увидел – это её полное беспокойства лицо. Она приложила прохладную ладонь к моему лбу и что-то взволнованно шептала. Я ни слова не мог разобрать. Ещё одна попытка прислушаться к словам всё же увенчалась успехом.
- Что с тобой, мой милый, дорогой? – шептала Она, и мне становилось от её слов слишком приятно, не смотря на то, что в ответ я стонал тихим голосом:
- Да всё в порядке, всё хорошо, не стоит волноваться…
Не знаю, удалось ли мне хоть на время успокоить её, но через пару часов Она лежала уже рядом со мной, и мы вместе задумчиво смотрели в потолок, будто могли увидеть там что-то особенно интересное. А что-то особенное там было. Картины жестоких, но сладостных в своей жестокости сражений читались в хаотичных пересечениях серых трещинок в побелке и непонятных серых пятнах. Линии плавно соединялись в занимательные узоры, пятна сливались и обнаруживали очертания фигур, и всё это двигалось так же плавно, но целенаправленно и равномерно. Клубы дыма взвивались над полем сражения, фигуры ополоумевших солдат неслись друг на друга истерическими роями, сбивались, сливались, кувыркались и через небольшой промежуток времени заметно редели. Потом рои успокаивались и расползались в разные стороны мелкими ленивыми кучками. А дым продолжал клубиться над неподвижными остатками этих кучек.
Дым был повсюду…
Дым бесцеремонно окрашивал всё в серый цвет…
Дым разъедал глаза и путал все направления, сливал все фигуры в один фон…
Дым превращал в себя всё, к чему он прикасался…
Пугающим серым призраком он шатался между неподвижными гигантскими стволами елей и сосен, лился тёмными струями средь гибких ветвей нежных березок.
Я стоял в клубах этого дыма и пытался вспомнить слова. В моем мозгу уверенно копошились мысли, они надвигались устрашающе гигантскими волнами и сметали границы и замки неизвестности и неопределённости. Я не понимал этих границ и потому с лёгкостью их разрушал. Но никак не могли эти необъятные потоки мыслей свернуться до упаковки в слово. Слов не было, я не мог их вспомнить или даже придумать что-то подобное им.
В моих руках был блокнот и свежесрубленный карандашик. Я поднял глаза вверх, чтобы попытаться разглядеть верхушку самой большой сосны, но назойливый дым слишком быстро вызвал непосильное жжение в них. Слёзы полились ручьями, застревая на секунду на тёмных отворотах воротника рубашки. Что-то опять помешало мне сосредоточиться. Вернее, кто-то помешал. Солдат моей роты, пошатываясь, вышел мне навстречу и грохнулся на колени. Я почувствовал, что тоже оседаю и падаю на колени…
Мы стояли друг напротив друга, я и солдат, смотрели друг другу в глаза, но видели в них только смерть. А она уже господствовала там, веселилась и ликовала, тушила слабые факела жизни, смеялась и юродствовала. Когда губы солдата застыли немой полоской, кожа лица потеряла какой-либо цвет, во всём нём, во всём солдате, во всей его сущности стало пусто. Там уже не было никого, кроме бесполезного сосуда, разбитой бутылки, порванного костюма, стоящего на коленях. Дом опустел, хозяина выселили. Сосуд упал на жёсткую траву, а на его спине расцветали алые букеты крови, посеянные семенами снарядов. А я понимал, хотя и очень не хотел понимать и принимать этого, что скоро, очень скоро кто-то возьмётся и за моё выселение. Со стороны левой лопатки из моей спины торчала парализующая игла. Но…
Но, стоя на коленях перед мёртвым солдатом своей роты, отчасти парализованный, изнемогая от невозможной жары и начинающей давить непосильным грузом усталости, я вдруг вспомнил слово. Нацарапав карандашом в блокноте дрожащие буквы, я мигом ощутил спиной новые порции парализующих игл. Сводило все мышцы, а мозг начинало окутывать плотным горячим облаком. Думать о чём-либо уже не получалось совсем, но слова прыткой дробью кидались в объятья блокнота и резво копошились там, подобно мудрым червям.
- Ваша Доблесть и Слава! – пропел с верхушки самой высокой сосны генерал вражеских войск. – Ваши героизм и отвага! Всё это пропадёт даром, всё улетит в никуда… Всё это абсолютно не будет нужно вашим потомкам, которые будут проклинать Вас самыми недобрыми словами.
Хотелось метко плюнуть в сторону поющего генерала и попасть не куда-нибудь, а прямо в глаз. Но вместо этого я умирал. Дым жёг мои глаза и проникал своей серой пеленой куда-то глубоко в мозг. Собрав самые последние свои силёнки, которые могли собой представлять уже только лишь предсмертные судороги, я метнул блокнот в вещевой мешок и упал замертво.
Когда я открыл глаза, то ничего не понял. Вернее, я понял, что очутился в каком-то другом, следующем, согласно логике, месте. Люди в белых одеждах и ослепительный свет. В горле стоял комок, а в голове горел пожар. Я не хотел ни во что верить до тех самых пор, пока не появилась Она. Её глаза выражали такое беспокойство, что мне хотелось вскочить, обнять и целовать её до потери пульса. Но я чувствовал, что при малейшей попытке пошевелиться сам смогу потерять пульс.
Позднее мы были на приёме у доктора, кажется – психиатра. А Она сидела в коричневом кресле, подавшись всем своим вниманием к этому доктору с таким сосредоточенным выражением лица, как будто тот действительно говорил что-то слишком важное. Тем не менее, я не мог ничего понять, и до меня доносились лишь обрывки его фраз: «Нужно серьёзно… ответственно отнестись… как ребёнок… глас да глаз… пропадает… следить… не оставлять без присмотра…»
- Спички детям не игрушка! – попытался я вставить лёгкий сарказм в этот врачебный монолог.
Психиатр моментально заткнулся и посмотрел на меня с отцовской укоризной, смешанной накрепко с жалостью, с которой смотрят на слепых котят, обречённых на безболезненное утопление. Мне стало не по себе, и я смущённо уставился на грязные отпечатки на полу от моих нечищеных ботинок. Боже мой, откуда я достал такие ветхие и нечищеные ботинки? Или не я их достал? Зачем Она мне достала такие ветхие и нечищеные ботинки и где только Она их нашла? Я попытался посмотреть ей в глаза, но Она отвела взгляд и продолжала вслушиваться в бредовое бормотание психиатра.
- Молодой человек, это ведь не шутки, – тем временем бормотал он, – отнеситесь к этому серьёзно. Ведь под угрозу вы ставите не только свою жизнь, но и жизнь ваших близких…
«А вы знаете, доктор, как оно бывает, когда сердце останавливает свой ход? – хотел было спросить я, но не спросил. – Только когда механизм твоего тела внезапно перестаёт работать, только тогда ты полностью понимаешь, что это был за механизм».
Психиатр в упор смотрел на меня, когда в моей голове вихрем пронеслись эти мысли. Я видел его глаза, и я вдруг почувствовал, насколько этот человек устал. Бесцветные глаза с красными прожилками наблюдали за мной, и пока они наблюдали, доктор молчал, упрямо молчал и уже не нёс заученный бред.
- Поймите, он мерцает, – сказал психиатр, по-прежнему глядя на меня, но обращаясь, тем не менее, к Ней.
- Он – что? – она как будто наигранно нахмурила бровки.
- Мерцает, – повторил доктор, так же напряжённо рассматривая меня, будто я был экспонатом.
- Понимаете, – продолжал он объяснять Ей свою теорию, – если бы другие, параллельные миры существовали, то он, несомненно, туда бы стремился. И он туда хочет и стремится, потому что он, и только он верит в их реальность…
«Та-а-ак», – мысленно протянул я.
- Он запросто может уйти, но для себя он уйдёт в свой мир и будет там счастлив…, а для нас он просто исчезнет, испарится, сгинет. Он и сейчас начинает постепенно уходить, он здесь всего лишь процентов на пятьдесят. Говоря иным языком, он мерцает, то есть он и тут, и там. Там ему очень нравится, потому наша с Вами задача притянуть его обратно. Сделайте так, чтобы ему больше нравился этот мир, – резюмировал психиатр, вытирая серой салфеткой пот со лба.
У меня загудело в ушах. Казалось, будто несколько десятков реактивных истребителей стремительно проносились прямо над моей головой, оставляя мне в подарок только оглушительный гул. Казалось, будто они проносились над моей головой не в каком-то военном построении или порядке, а подобно вороньей стае хаотично кружились и порхали прямо надо мной. И этот нестерпимый гул, невозможный шум в ушах. Сквозь этот шум только слышался истерический голос, доносящийся с купола небес и чем-то знакомый, чем-то напоминавший голос какого-то беспокойного доктора в каком-то беспокойном мире: «Смотрите, ну, смотрите же…, он уже мерцает».
Среди тяжёлых, серых облаков на мутном небе, среди порхающих стальных туловищ птицеподобных истребителей я чётко увидел Её глаза. Точнее, Её взгляд. Такой же холодный, как осеннее Солнце, полный тоски и слёз, как осенний дождь, такой же последний, как осеннее тепло.
Я догадался, что мне нужно сделать. Может быть, поздно, но догадался. Мне нужно открыть глаза. Просто, как ничего…, просто открыть глаза…
«Нет», – мне показалось, что я действительно прошептал сквозь сон.
- Очнитесь! – я чувствовал на себе напряжённый взгляд и слышал истерический голос. Кажется, голос доктора.
«Нет… нет… нет…» – мне не показалось. Я действительно шептал сквозь уходящий сон. Кто-то сильно тряс меня за плечи.
«Нет… нет… нет… нет. Нет! Нет!» – звонкая пощёчина наконец-то полностью вытащила меня из сна. Я открыл глаза и увидел голый белый потолок, белые стены, белый пол. Вокруг не было совсем ничего, только доктор, панически испуганный доктор, стоящий передо мной, схвативший меня за плечи и лишённый дара речи. Через секунду вернулось всё: жёлтый облезлый стол с телефоном и кучей бумаг на нём, пара маленьких пейзажей, висящих на стенах, Она, спокойно сидящая сбоку.
- Что Вы делаете?! – к доктору вернулся дар речи, но он был напуган, как бывают напуганы невинно приговорённые к смертной казни. – Такого быть не должно!
- О чём Вы? – прошептал я.
- Иди! – закричал доктор, подошёл к окну и встал неподвижно перед ним, больше не реагируя ни на что.
Когда мы вышли на улицу, я оглянулся на здание и увидел доктора, по-прежнему стоящего у окна, смотревшего в упор на меня умоляющим взглядом. Такого быть не должно?
Мне пришлось улыбнуться.
- Странно, – сказал я Ей, – а я не знаю твоего имени.
Она улыбнулась в ответ. Умоляющий взгляд психиатра исчез. Вместе с ним. Вместе со всем зданием больницы или офиса, уже не важно. Я не видел пропавшего здания, поскольку уже успел повернуться к нему спиной, но я знал, знал, что ТАМ всё исчезло, всё провалилось, всё стёрлось. И смысла видеть это, убедиться в ЭТОМ самому, я не видел. Я знал, что нет больше и несчастного психиатра, вернее, как бы и не было вовсе…
А Она просто улыбалась. Ничего не объясняла, не спорила и не доказывала что-то, а просто молча улыбалась.
- У тебя нет вещей, – сказал я, – когда ты пришла ко мне, у тебя не было вещей. У тебя не было ничего, что могло бы быть. Но почему-то тебе ничего этого и не надо.
Она смотрела на меня в упор. Взгляд Её был настолько остр, насколько беспечен. Я был пронизан им насквозь, как бабочка, пришпиленная ко дну коробки булавкой. Я не мог отвести глаз…
Я не мог отвести глаз от неё, но я знал, что происходит вокруг меня.
Многолетние здания, поставленные на основательный фундамент. Вековые деревья, ласкающие мощными ветвями синеву небес. Грубо асфальтированные дороги, покрытые рваными ранами рытвин и трещин. Пыльные автомобили, скучно спящие на переполненных стоянках или на посеревших газонах, или вяло пульсирующие по израненным асфальтированным дорогам. Всё это, как и многое другое, что окружало меня, стремительно сворачивалось. Сворачивалось тонкой бумагой, прозрачной плёнкой, игнорируя все монументальные основания, крепкие опоры, неразрывные связи, которые такого надругательства над собой никогда бы не подумали даже замыслить, не то, чтоб разрешить.
Я даже слышал шорох, размеренный, нарастающий шорох мнущейся бумаги. Всё остальное молчало, скатывалось внутрь, в никуда, обречённо и безропотно безмолвствуя. Никто даже не вскрикнул от ужаса, не зарыдал. Никто даже не пикнул. Как будто, так и надо.
Как будто, так и надо, как декорации колыхалась бумага.
Она смотрела на меня и чуть заметно улыбалась. Страшно было то, что и Она как будто всё это знала. Но ещё страшнее было то, что как будто это всё знал Я. Но не понимал, до поры, до времени. Мне было не по себе. Я так хотел посмотреть себе под ноги, но не мог, зная, что не увижу там ничего. Ничего, даже пустоты, даже собственных ног не увижу.
Нас, таких, какие мы есть уже не было. Нас, таких, какие мы были, никогда не было. Мы были, существовали, жили каждый друг для друга, каждый имел право на существование в чужом сознании, а ТАК… нас не было.
Как же это чудовищно – догадаться, кем ты на самом деле являешься и являешься ли ты кем-то! Ощутить себя на пастбище чьей-то фантазии…
- Ты? – я долго молчал, не зная как спросить, как шевелить несуществующими губами, как управлять не своими мыслями, – Ты… меня придумала? Сочинила?
- Только после того, как ты сочинил меня, – улыбнулась Она, – кстати, я тоже не знаю твоего имени.
- Оно совсем ничего не значит, – признался я.
- Как и моё, – ответила Она.
Последним противоестественным хрипом вздохнуло раздавленное пространство и превратилось в микроскопическую песчинку, развёртывая другое пространство до бесконечности, пространство, состоящее из Нас.
- Ты понял, что тот якобы доктор был прав? – поинтересовалась Она. – Так быть не должно. Раз мы остались друг для друга, значит, мы где-то есть. Но мы должны быть там, а не здесь.
- Вовсе не значит, – ответил я, – мы здесь только потому, что там мы уже быть не сможем. Я не смогу, потому что Мир Тебя стал для меня важнее, а, значит, и единственно настоящим.
- И я не смогу…
«Так будет до тех самых пор, пока кто-то не проснётся, и пока кто-то не прочтёт ему, что всё до этого было настолько несущественно, чтобы сейчас придавать прошлому какое-либо значение…»
- И что тогда будет?
- Не знаю, – изрёк я главную мысль нового бесконечного пространства, – только что-то будет, что-то определённо будет…

#73 OFFLINE   pas

pas

    Дежурный стрелочник

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 3 711 сообщений
  • Награды

                  
577

Отправлено 14:22:54 - 24.10.2011

Мрачный ты, Ромка. И рассказ у тебя мрачный =)))
На самом деле брел по рассказу, так в том твоем сером тумане. Задумка интересная, но так плотно обложена ватой лишних слов, что все немного расплывается.
Даже те яркие, вроде просверки, не сильно озарили дымовую завесу.
Позже попробую прочесть еще раз. Возможно, что-то упустил. Но, пока - как-то так...

#74 OFFLINE   zirius

zirius
275

Отправлено 16:04:36 - 24.10.2011

Отличная работа. Попозже подробней отпишусь, не переварил еще.

#75 OFFLINE   Редрак

Редрак

    Да, да - Шухарт!

  • Императоры Иллюзий
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 6 390 сообщений
  • Награды

                  
4 091

Отправлено 18:59:19 - 24.10.2011

Вот этот твой рассказ даже после первого прочтения не  вызвал у меня реакции "чё блин за фигня"  :D А после второго пришла уверенность, что мне он действительно очень нравится. Не смогу объяснить, почему и чем именно привлёк. Наверно, просто попал в унисон моим собственным мыслям и переживаниям. Спасибо, уважаемый автор, за доставленное удовольствие   :yes:

#76 OFFLINE   Отражение

Отражение

    шифровальщик себя

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 2 063 сообщений
  • Награды

            
120

Отправлено 01:31:19 - 25.10.2011

Просмотр сообщенияРедрак (18:59:19 - 24.10.2011) писал:

Вот этот твой рассказ даже после первого прочтения не  вызвал у меня реакции "чё блин за фигня"  :D А после второго пришла уверенность, что мне он действительно очень нравится. Не смогу объяснить, почему и чем именно привлёк. Наверно, просто попал в унисон моим собственным мыслям и переживаниям. Спасибо, уважаемый автор, за доставленное удовольствие   :yes:

А между тем данное произведение имеет некоторые точки непосредственного пересечения с сюжетом рассказа Несущественно..., которые реакцию "чё блин за фигня", как я припоминаю, вызвал)))

#77 OFFLINE   Редрак

Редрак

    Да, да - Шухарт!

  • Императоры Иллюзий
  • PipPipPipPipPipPipPipPipPipPip
  • 6 390 сообщений
  • Награды

                  
4 091

Отправлено 08:35:00 - 25.10.2011

Мрачный Ромка, да, я заметила эти точки  пересечения:yes:. Ну дык тот рассказ был для меня "тренировочным", т. е. я знакомилась с автором, с его стилем, слогом. Потому наверно этот рассказ уже пошёл, как по маслу   :D

#78 OFFLINE   klein

klein

    Друг крокодила

  • Завсегдатай
  • PipPipPipPipPip
  • 636 сообщений
165

Отправлено 09:17:36 - 25.10.2011

"Проводник сюда" - раскрыт!...  Я подсказал тему, ура! Абсолютно в яблочко, для меня. Раз - Она это мысль, первое упоминание местоимения в этом ракурсе. Я может, пропустил, но до этого ни разу в тексте не упоминалось. Второе - она настающая Любовь. Третье - всё что хочешь. Читается на одном дыхании, нет неточностей  - но что-то заставляют останавливаться и задумываться о важном, вспаминать своё.
Считаю - этот рассказ имеет право претендовать на победу во всем туре.

#79 OFFLINE   zirius

zirius
275

Отправлено 15:06:19 - 25.10.2011

Вспомнил финал "Чистовика". Кирилл, став почти богом, вдруг возвращается к людям. Ну или Мартин, все равно. Зачем? Версий много, у меня своя: лукьяненовские герои испытывают синдром английского джентльмена из анекдота. Примерно то, что чувствует человек, забравшийся на Эверест и обнаруживший там нужник небожителей. Да, он дотянулся до звезд и ступил на тропы нелюдей. И что. На этих тропах боги доверят ему выносить их золотые горшки, не более. И никогда, НИКОГДА никто из богов с ним рядом на горшок не сядет, и не потому, что они брезгливые, просто такова объективность и суть вещей. И два варианта выбора: остаться золотарем в полумифической надежде на детей и внуков, если таковые появятся и пробьются когда-нибудь наверх, или вернуться назад. Мне кажется, Ромка и Дг Сер уже почти на  Эвересте. Там ждет неприятный сюрпроиз: тысячи, миллионы пишущих так же хорошо. Встает вопрос, что делать, чтобы тебя услышали, если все на Эвересте пишут одинаково хорошо. Добро пожаловать в ад.

#80 OFFLINE   pas

pas

    Дежурный стрелочник

  • Путники
  • PipPipPipPipPipPipPip
  • 3 711 сообщений
  • Награды

                  
577

Отправлено 15:30:53 - 25.10.2011

Просмотр сообщенияzirius сказал:

Там ждет неприятный сюрпроиз: тысячи, миллионы пишущих так же хорошо. Встает вопрос, что делать, чтобы тебя услышали, если все на Эвересте пишут одинаково хорошо. Добро пожаловать в ад.
Злой ты, Зириус. Рисуешь бесперспективную перспективу, вместо того, что-бы дать перспективный совет.
Может на крыше этого сортира торчит лестница дальше, в небо? Шанс ведь должен быть всегда.
Но скатываться к подножью, возвращаясь к горшкам "обычным, бытовым" - совсем не вариант,  да и не получится уже, у повидавших блеск звезд с близкого расстояния.
Не слушайте Зириуса - он провокатор! :yes:



Темы с аналогичным тегами Блиц-Конкурс Мерцание Звёзд

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 скрытых пользователей

Ad: